Живая легенда часть 4: Александр Харченко о международных парусных регатах и советской журналистике

  • 7 февраля 2020, Пятница 19:31
Живая легенда часть 4: Александр Харченко о международных парусных регатах и советской журналистике

На счету одного из самых известных и заслуженных журналистов Тверской области, что там говорить — страны, который 38 лет проработал в Телеграфном Агентстве Советского Союза (ТАСС) — тысячи текстов и около 50 командировок в зоны боевых действий и межнациональных конфликтов. Александр Харченко — полный кавалер медалей ордена «За заслуги перед Отечеством», имеет также множество других наград.

В жизни легендарного журналиста, ветерана ТАСС, члена Союза писателей России, было множество интересных встреч, командировок, людей: в том числе освещение парусной регаты Игр XXII Олимпиады, прошедшей на Таллинском заливе.

Начало истории (часть первая)

Часть вторая: Большой спорт, большая журналистика

Часть третья: Крейсерские яхты и девушки

Часть четвёртая…

                                                               Стиль яхтсменов                                                                                        

…В кабине летчиков тесно. Устраиваюсь на откидном стуле и, положив блокнот на коленку, делаю наброски будущего репортажа о работе Эстонского управления гражданской авиации. Над заголовком не мучаюсь: «Сирень из Нальчика».

– Борт 45077, командир, слышишь? Буксировку разрешаю, запуск по готовности, взлетный курс, – раздается в динамике голос диспетчера полетов. Его манера по-домашнему общаться с экипажами мне импонирует.–  Проверьте рули и закрылки. Счастливого полета!

Остается под крылом надувной спортивный зал, в котором временно разместился аэропорт «Нальчик». Вот и дорога к нему, вдоль которой выстроились  пирамидальные тополя. 

– По ней мы ехали, – подмигивает мне бортпроводница Алдона.

Еще мгновение и наша «Тушка» оказывается над белоснежными  облаками, а вокруг – бесконечная синева.

– Вот и все, корреспондент, – поворачивается ко мне командир экипажа. – По его широкому веснушчатому лицу разбегаются ехидные морщинки. – Еще чуть-чуть и вы с Алдоной сидели бы здесь три дня – до следующего рейса. Как бы наша славная бортпроводница перед мужем оправдалась, ты подумал?

Летчики дружно смеются. Штурман подхватывает шутку: 

– Знаешь, Харт, ее муж – парень ревнивый!..  Может они на это и рассчитывали? – И пасует ее дальше:

– Ни на что мы не рассчитывали, дураки! – краснеет Алдона, вызывая новую волну дружеских подколок. 

– Хватит! – успокаивает командир экипаж, заметив, что бортпроводница вот-вот разрыдается..

Я смеялся вместе со всеми, наблюдая за тем, как Алдона поливает из пузатого кувшина пушистые ветки.

– Не волнуйтесь, довезем! – говорит она. – С такими приключениями достали.  Кто бы мне хотя бы один цветочек так привез?

– Помоги Тане, – командир напоминает ей, что скоро надо будет кормить пассажиров. И блондинка исчезает за дверью кабины.

 

В аэропорту цветочниц не было. Практичная бортпроводница предлагает смотаться в центр. И поднимает руку:

– Такси!

У нас 43 минуты. Ее белокурые волосы, разбросанные по плечам синего кителя «Аэрофлота» с «золотыми птичками» магически действуют на водителя старенького «Москвича». Кавказец, чтобы произвести на Алдону впечатление, давит на «газ». Визг тормозов и на нас обрушивается ливень цветочного базара.

– Парень, – зовет меня худая женщина в мужском пиджаке, – пойдем сирень покажу, ахнешь. 

С душистыми гроздьями, – бортпроводница тоже купила несколько веток, едва размещаюсь на заднем сидении такси. Дальше все вверх тормашками: толкотня, детский плач, лезгинка провожающих.  К стойке, отметить служебный билет, не протолкнулся.

– Сюда! – Алдона тащит меня к служебному выходу на летное поле. Бежим по бетонке. Со стороны это выглядело смешно. К «ТУшке» двигался куст сирени на двух ногах. У трапа нас ждала Татьяна.

Все! Успели!

 

Надо было видеть умиленные лица пассажиров 22-го маршрута автобуса, в котором я из аэропорта ехал к Балтийскому вокзалу. Сирень никого не оставила равнодушным.  Ведь за окнами  еще лежали покрытые ледяной коркой сугробы, обдуваемые  колючими ветрами с Таллинского залива. В порыве щедрости подарил ветку нарумяненной старушенции с буклями и в широкополой шляпе под Марлен Дитрих.

Тянулись минуты,  Йоханна не приходила. Алдона, сгорая от нетерпения увидеть женщину, ради которой я все это затеял, стояла рядом, делая вид, что…

– Муж здесь меня встретит. – Заметив, что я собрался уходить, просит: – Подождем еще, пожалуйста?

А мне затея с сиренью уже казалась глупой – фрагментом из французской мелодрамы под музыку Фрэнсиса Лея.

Йоханна жила в одном из особняков на побережье. Когда-то они принадлежали капитанам эстонского флота. Я поднялся на второй этаж, положил сирень на коврик перед дверью ее квартиры и выбежал из подъезда.

Йоханна позвонила в тот день, когда утренние газеты напечатали мой репортаж «Сирень из Нальчика».

– Я все поняла, – и объяснила свое опоздание так: – Задержалась в парикмахерской…

Потом мы встретились на балу Союза журналистов в «Тульяке».

Я пьянел от запаха ее духов, от прикосновения ее рук, лежащих во время танца у меня на плечах. От блюза, напомнившего строчки Игоря Северянина с его «Сирень – сладострастья эмблема. В лилово-изнеженном крене… Мороженое из Сирени…». И я про себя решил называть Йоханну «Феей сирени».

Когда стали награждать лучших журналистов по итогам года, она сказала:

– Хочу видеть тебя среди них!

 

Мы стали встречаться. У нас появились «свои места» на побережье у маяка, и среди душистых кустов сирени – как у Ремарка в «Трех товарищах» – на старинном Александро-Невском кладбище в центре Таллина. Среди старых могил нашли место захоронения «короля поэтов». На небольшой серой плите была изображена лира и выбиты такие слова:  «Как хороши, как свежи будут розы! /Моей страной мне брошенные в гроб!». Ниже: «Северянин Классические розы…».

Живая легенда часть 4: Александр Харченко о международных парусных регатах и советской журналистике

Я внимательно присматривался к работе московских коллег, в частности, Кукушкина. Запоминал информационные заходы, которые должны были привлечь внимание читателей к сообщениям. А главное, так я думал, Сева был частью парусного мира, заполненного ветрами, соперничеством. Слышал, как президент  IYRU[1] в эксклюзивном интервью говорил моему шефу: «…Мне нравится ваша идея розыгрыша Кубка Балтийского моря по сумме регат в Киле, Таллине и Хельсинки. Можно добавить еще гонки у берегов Дании и Швеции, не так ли? Обязательно обсудим это на ближайшей ассамблее…».

Сам Кукушкин день за днем вбивал в мою пока еще пустую голову «яхтенную тему». И его рекомендации попали на благодатную почву.

«…У Таллинского залива удобная для проведения парусных регат акватория, – диктовал он. – Здесь нет   приливов и отливов. Острова Найссаар и Аэгна защищают его от волн открытого моря. Высокий берег выходит на восточное побережье залива прямо к воде. Это создает интересную «игру» ветра. Президент IYRU считает, что…»

 Сколько лет прошло, а я помню каждое слово.

«…Четвертая гонка проходила почти шесть часов – сначала ждали появления хотя бы слабого потока ветра, а затем яхты просто медленно скользили по глади залива. Увидеть, где дует ветер, довольно легко. Где штиль – поверхность гладкая, как чай в блюдце, где есть поток – залив бугрится, словно булыжная мостовая. Вот по этим «булыжникам» и пытался сегодня идти каждый рулевой. Двукратный чемпион мира в классе катамаранов «Торнадо» Потапов из Подмосковья признался, что «в такой гонке устаешь больше, чем в штормовую погоду, причем не только физически, но и «нервно». Корреспонденты ТАСС видели гонщиков, когда они сходили на берег, вернувшись в гавань Парусного центра. Казалось, что эти парни на себе тащили свои яхты все двенадцать миль дистанции».

И подобных сообщений было море.

 

Мне захотелось стать, как Кукушкин, «своим парнем» в пока еще малознакомом парусном мире. А пока Сева снова и снова диктовал тексты, под которыми ставил наши фамилии. Меня это смущало, но он так считал. Знакомил с тренерами и гонщиками.

Следующим летом, благодаря Кукушкину, на регате мне было работать и легче, и труднее. Сева продолжал устраивать мастер-классы. И за это я был ему благодарен.

Легче, потому что благодаря Кукушкину, я тоже стал «своим парнем» в сборной СССР. Помогла и сентябрьская поездка на чемпионат СССР в Севастополь. Гордился дружбой с тренерами, гонщиками. Сам Манкин говорил мне: «Что значит быть первым? Это значит всегда совершенствоваться, находить и исправлять свои недостатки».

Меня узнавали тренеры и яхтсмены зарубежных команд, представители ИЯРУ и Федерации парусного спорта страны.

– Александр, кого ищешь? – окликнул меня «финнист» Балашов из Ленинграда. – Это с ним в свое время  тренировался на Таллинском заливе Майер и о нем говорил нам с Севой в интервью для «Navy News».  – Гаста?  Видел у контейнеров.

На шее Андрея висел корсарский платок. На щеках капитан-лейтенанта темнела  недельная  щетина. Некоторых военных чиновников от спорта она раздражала больше, чем кожу на обветренном лице чемпиона Европы. В резких тонах они выражают свое недовольство. Не зная, что их флотское чистоплюйство неимоверно злит Балашова. Что и требовалось доказать. Во «взведенном» состоянии он лучше гоняется.

– Андрей владеет большим арсеналом приемов. – говорил мне главный тренер сборной СССР.  – Обладает огромной работоспособностью. На дистанции безжалостен к соперникам, но не жесток…

Его первым тренером был Игорь Москвин – яхтсмен и… фигурист. Прекрасный абсурд – коньки и парус.

Живая легенда часть 4: Александр Харченко о международных парусных регатах и советской журналистике

Но однажды Андрей скажет мне так:

– Если фигуристы ищут новые прыжки, то мы – изгиб мачты, покрой парусов.

Мне поведали «сборники», что Балашов из клочков дакрона сам скроил и сшил парус, с которым стал призером нескольких регат, в том числе международных. Тогда его и  заметили в  парусном мире.

 – Еще есть музыка. Лодка идет, как поет хорошо настроенная гитара, в порыве откровенности сказал Андрей.

– Это мне напомнило «балетные» экзерсисы Майера. Когда я вставил про гитару в один из наших с Севой репортажей, он только хмыкнул, но возражать не стал.

С Майером договорились встретиться после третьей гонки, которая, как известно, не состоялась по метеоусловиям.  И он пришел в пресс-бар с  Кукушкиным.

[1] IYRU. / International Yacht Racing Union/.   Международный союз парусного спорта.

 

Продолжение следует…

0

Если Вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Поделись новостью с друзьями
Поделись новостью с друзьями:

Похожие записи

Ничего не найдено

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: