Зимой 1942 года в Осташков прибывал эшелон за эшелоном. Из теплушек выгружали раненых — замерзших, окровавленных, потерявших сознание. Морозы стояли под 30 градусов. У некоторых кровь останавливалась ещё в пути. Те, кто мог двигаться сам, брели к крыльцу. Тех, кто не мог, санитарки тащили на себе.
ГОСПИТАЛЕЙ В ГОРОДЕ И РАЙОНЕ БЫЛО БОЛЬШЕ ВОСЬМИДЕСЯТИ
Школы, техникум, музей, театр — всё превратилось в лазареты. В одном только эвакогоспитале № 1827, который разместили в здании нынешней школы №1, за два с половиной года приняли тысячи солдат.
Наталья Михайловна Бодрова, заведующая музеем, рассказывает:
«У нас есть фотография 42-го года. Это личный состав эвакогоспиталя № 1827 у здания средней школы №1. Раненых привозили оттуда — с Демянского котла, со Старой Руссы. А в ответ отсюда уходили баржи, которые строили выздоравливающие солдаты. На них везли на фронт боеприпасы, продовольствие, топливо. А обратно — снова раненых».
ЕСТЬ В ОСТАШКОВСКОЙ ИСТОРИИ ИМЯ, КОТОРОЕ ЗАБЫВАТЬ НЕЛЬЗЯ
Прасковья Ивановна Орлова-Савина — актриса столичных театров, жена городского гловы Фёдора Савина.
В середине XIX века, когда началась Крымская война, театры закрылись. И она приняла решение, от которого у её брата волосы встали дыбом:
— Ты едешь туда за славой?
— Нет, — ответила она. — Еду замаливать грехи молодости.
Она уехала в Симферополь, в госпиталь. Работала под девичьей фамилией, ухаживала за ранеными, тратила свои деньги на еду, заваривала травяные чаи, варила кисели. Даже заходила в тифозные бараки. Единственное, что она себе позволяла перед этим — читать молитву. Бог миловал. А когда солдаты шли на выписку, она давала им «копеечку на дорогу».
Наталья Бодрова подмечает:
«Офицеры, которые лежали в том госпитале, сделали из тех пуль, что вынули из их тел, симферопольскую реликвию. Передали её Прасковье Ивановне. Потом она попала в Тверской краеведческий музей. Когда-то экспонировалась. Это не просто вещь. Это боль, ставшая памятью».
Александр Дюма-старший, приехав в Петербург, специально искал Прасковью Ивановну, чтобы передать благодарность от французской нации — она ухаживала за ранеными французами. За врагами. Потому что они тоже были людьми.
И это, как говорит Бодрова, — черта русского человека, русского милосердия.
Ещё с 1812 года, когда в Осташкове сердобольные жители выхаживали больных и тифозных наполеоновских солдат.
«Ухаживали. Влюблялись. Спасали», — тихо добавляет Наталья Михайловна.
СТЕНЫ, КОТОРЫЕ ПОМНЯТ КРИКИ И СТОНЫ
Сегодня это обычная школа. Звонки, перемены, выпускные. Но если прислушаться — за тонкими стенами до сих пор слышна совсем другая жизнь.
В годы войны здесь размещался эвакогоспиталь № 1827. Операционные — в бывших классах. В коридорах — носилки с ранеными. В учительской — перевязочная.
Но история не стерта, современные школьники с особым трепетом чтят память предков: ребята изучают краеведение, собирают истории участников Великой Отечественной войны и передают знания из поколения в поколение.
Елизавета Милонас: «В 15 лет ей пришлось увидеть ужасы войны»
Прабабушка Лизы, Устинова Вера Евгеньевна, ушла на фронт в 15 лет. Закончила шестимесячные курсы медсестёр. Была инструктором на передовой. Дважды ранена.
«Мне кажется, что в 15 лет очень трудно справляться со сложностями войны, с теми ужасами, которые пришлось ей увидеть», — говорит Елизавета.
После войны прабабушка работала медсестрой в городской поликлинике.
«Если бы не было таких мужественных и отважных людей, возможно, у нас бы не было бы победы», — добавляет девушка.
«СЕСТРА, ТЫ ПОМНИШЬ, КАК ИЗ БОЯ МЕНЯ ВЫНЕСЛА В САНБАТ»
Памятник медсестре в Осташкове — второй в России. Первый — в Москве. Но дело не в очередности.
Дело в том, что эти девчонки, которые вытаскивали бойцов с поля боя под пулями, которые сутками не спали в промёрзших госпиталях, которые отдавали раненым последний кусок хлеба — они сами никогда не просили себе памятников. Они просто делали свою работу.
Санитарки, которым платили гроши. Медсёстры, которые умирали от тифа, потому что заходили в заразные бараки без страха. Женщины, которые после войны растили детей, работали в школах и больницах, а на вопросы «как вам это удалось?» только отмахивались: «Надо было».
Их подвиг — не в одном дне и не в одном госпитале. Он в каждой вытащенной из ада жизни.
Памятник поставили в 2022 году. Собирали всем миром. Сначала жители, потом подключились власти, депутаты — отлили фигуру и установили у стен краеведческого музея.
Анатолий Андреевич Лукашов, председатель Совета ветеранов, почётный гражданин Осташкова, говорит :
«Сколько нужно было этим девочкам перенести чужой боли. Бойца, который лежал без ног, без рук, изорванный металлом. Его нужно было как-то вернуть к жизни. Поили, кормили, стирали бинты, писали за них письма домой. И люди потихонечку начинали понимать, что жизнь ещё продолжается. Это заслуга вот этих девчонок. Поэтому и решили сделать памятник медицинской сестре. На народные деньги. Второй такой в России».
Сейчас город госпиталей вновь борется за победу, продолжая дело прошлых жителей:
«У нас женщины плетут маскировочные сети. И школьники приходят. Три района объединили — Пеновский, Селижаровский, Осташковский. Лекарства возим в госпитали, закупаем. То есть то, что ребята просят».
Читайте также: Как соглашения ПМЭФ изменят туристическую карту Верхневолжья
Ищете, что почитать интересного о родном городе? Всё самое захватывающее собрано тут: TVERLIFE.RU и РИА Верхневолжье. Присоединяйтесь!
