Премьера в журнале: Иван Охлобыстин передал “Тверьлайф” свой рассказ, до официального выхода

  • 2 января 2020, Четверг 18:25
  • 11706
Иван Охлабыстин

От редакции. Актер, режиссер, общественный деятель, сценарист и один из самых культовых героев нашего времени, Иван Охлобыстин в этом году попробовал свои силы и в литературе. И небезуспешно: тираж его романа «Улисс», который вышел весной, разошелся в течение нескольких дней, а осенью вышел сборник автобиографических рассказов «Записки упрямого человека», который тоже пользовался успехом у читателей. Предлагаемый рассказ вошел в новый сборник Ивана Охлобыстина «Небылицы и думы», который выходит в издательстве «АСТ» в серии лучших книг отечественной прозы. 

Текст иллюстрировал известный художник – комиксист Стас Якимов.  

 

ИВАН ОХЛОБЫСТИН 

ПРОСТО КИНО 

 

Кино — это моя жизнь. Просто жизнь. Как у рыбака — просто море. 

В кино я пришел, как только понял, что волшебником мне не стать, по законам физики, а самая близкая по профилю профессия — кинорежиссер. 

Осознание произошло на пруду в деревне, где мы прыгали с «тарзанки» в воду, ближе к оранжевым кувшинкам. Мне было четырнадцать, и я уже начал перебирать в голове варианты, каким образом лучше воздействовать на будущую реальность. На тот момент я преследовал отнюдь не прагматичные цели, а был категорически настроен сказку сделать былью. 

Мне хотелось достичь той степени величия, после которой я приеду в деревню, никому не сказав, из Москвы или из Сан-Франциско — не важно, приеду один, приеду ночью. 

Припаркую роскошную машину у заснеженных елок на обочине, в трех километрах от деревни, спущусь в поле, лягу на хрустящий снег, буду смотреть в звездное небо и пить виски из золотой фляжки. Неподалеку прошумит электричка из Малоярославца. С платформы за перелеском потянутся через поле последние пассажиры. Идущие с мамой шестилетний мальчик и десятилетняя девочка случайно увидят меня в ночном поле. Но маме не скажут, только еще раз обернутся. Дома с мамой поделятся, когда она будет на кухне продукты в холодильник складывать. А она ответит: «Я с ним в одном классе училась, пока он в Москву не уехал. Может быть. С ним все может быть». 

Хотелось бы звездопада на «коду», но к своим четырнадцати, как я уже упоминал, я был законченным прагматиком. На идею с кинорежиссурой меня натолкнул третий просмотр кинокартины «Обыкновенное чудо». Поскольку моя любимая бабушка Маша, выйдя на пенсию, продавала билеты в сельском клубе, я пересмотрел все кино, которое туда привозили. 

Больше всего я видел «Повторный брак» с Бельмондо. Отчего-то селянам полюбилась именно эта лента. Все мои представления о взаимоотношениях полов навязаны приключением обаятельного бретера и роковой красотки во Франции XVIII века. Особенно меня чарует эпизод в самом начале, когда мальчику и девочке цыганка нагадала, что она будет принцессой, а он покорит Францию. Так ведь и было. Обожаю законченные, величественные истории. 

Сразу за принятым в момент полета к кувшинкам решением я прожил положенные до поступления во Всесоюзный государственный институт кинематографии четыре года и поступил в него. За следующие шесть лет успешно окончил престижный вуз, снял положенный «полный метр», получил положенные призы и с удовольствием отказался от режиссерских амбиций. Это было слишком энергозатратно. 

Премьера в журнале: Иван Охлобыстин передал "Тверьлайф" свой рассказ, до официального выхода

Как Лувр одним калорифером отапливать. 

И зависимость от каждого негодяя из Госкино. 

Я изменил направление сил в сторону изящного слога. Позже, в 90-х, это меня спасло. Когда мир Окуджавы и Тарковского продался новым жизненным ценностям за пять минут, как вокзальная шлюха, литература стала спасением. 

Тогда для киношников «снимать за деньги» — это был удар «под дых». Часть спилась. Да что там часть — все спились. Осталось человек сорок — гвардия древних приоритетов. 

Вот изящный слог напрямую не зависит от денег и власти. Это то, о чем ты думаешь, засыпая. 

И отдача, что по мне, несравнимая. 

Сидишь на вечернем сеансе в полупустом зале на последнем ряду и свидетельствуешь, как те, кого еще три месяца назад не было, живут своей жизнью, влюбляются, ссорятся, побеждают или проигрывают. Они появились из ничего в тот момент, когда ты надевал тапок, чтобы пойти выключить свет на кухне. Вот где кино! 

А бестолковые гулянки среди людей, не знающих, «как еще» сообщить окружающим, что они есть… не по мне. Тем более что за меня эту новость «есть кому» сообщить. 

Премьера в журнале: Иван Охлобыстин передал "Тверьлайф" свой рассказ, до официального выхода

Сейчас будет звучать неубедительно, но…. ради создания атмосферы: мне опостылело сталкиваться с собственным изображением, куда глаз ни кинь. Я соскучился по другим, умным, красивым лицам. И эта шиза — кино тоже. Как и заброшенные пустыри на «фабрике грез». Где томятся души прежних кумиров, скованные золотыми цепями своих экранных образов. 

Никто никогда, в том числе и сами кумиры, уже не сможет вспомнить, как выглядел мир до того момента, когда этот мир обратил на них внимание. Когда они были еще нужны сами собой, а не сфабрикованными биографиями призраков. Ах, если бы воспитание позволило мне рассказать хотя бы парочку этих печальных историй! Но бабушка не рассказывала мне сюжет фильма, который будет вечером в клубе. 

— Это все обесценивает, — говорила мудрая старушка. 

В ином случае вы бы обязательно узнали о жизни двух влюбленных артистов, которым так и не удалось быть вместе, потому что они «посвятили себя сцене». О чем они с заговорщическим восторгом шептали, сидя в 30-х годах на краю фонтана у Покровских ворот, и о чем они устало кричали друг другу сквозь порывы ноябрьского ветра в 1999 году, прогуливаясь по набережной Ялты, за несколько месяцев до почти синхронной кончины на разных концах столицы. Хотя я, наверное, не стал бы рассказывать эту историю, потому что я даже их имен не помню. В этом беспамятстве и заключается сокровенный смысл самого настоящего кино. 

Кино — это дурман, лишающий разума, делающий людей одинокими и душевно пустыми. 

Самое забавное, что все это отлично знают, но не задумываясь делают шаг в пропасть, чтобы кануть в ней навсегда. 

И кино должно быть таким, иначе оно перестанет пьянить сквозь экран зрителя. Зритель перестанет мечтать. Люди перестанут надеяться на чудо. А людям без этой надежды не выжить. 

Каждый волшебник однажды понимает, что главная его задача — киношная: просто быть волшебником. 

Иллюстрации: Стас Якимов

Материал напечатан в журнале “Тверьлайф

0

Если Вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Поделись новостью с друзьями
Поделись новостью с друзьями:

Похожие записи

Ничего не найдено

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: