16 Января 2019
$56.8
70.53
16+

PDA-версия
Рубрики
К началу
Новости дня
Культура 07.12.2018

Знаменитый художник и его учителя

8 декабря 2018 года исполняется 150 лет со дня рождения Николая Петровича Богданова-Бельского, русского художника-передвижника, академика живописи, действительного члена академии художеств, председателя Общества имени Куинджи. Архип Иванович Куинджи (1841-1910 гг.) был известным живописцем-пейзажистом, художником-передвижником.

Он отлично знал по собственному опыту, как трудно живётся молодым художникам. В 1902 году в Санкт-Петербурге по инициативе и на средства Архипа Ивановича было создано Общество художников. Позже получило имя Куинджи. Существовало в России до 1931 года. Оно организовывало выставки, приобретавшие произведения российских художников. Ежегодно присуждались премии Куинджи. Работы художника-пейзажиста есть в Третьяковской галерее («Берёзовая роща»), в Русском музее («Ночь на Днепре»), во многих других музеях. Николай Петрович Богданов-Бельский был активным членом, а затем и председателем этого благотворительного общества.

Вся жизнь и творчество Богданова-Бельского подтверждают мысль о том, как важно для человека вообще, а для талантливого особенно, какие у него в начале жизненного пути были наставники, учителя. Сам художник это очень хорошо понимал и ценил. В беседах с писательницей М.В. Алтаевой-Ямщиковой, писавшей о художниках, и книги которой он иллюстрировал, вспоминал Николай Петрович о детстве, о первых шагах своего образования. Рассказчиком он был удивительным. Всю свою взрослую жизнь Николай Петрович не уставал повторять: «На дорогу меня вывел Рачинский. Учитель жизни. Я всем, всем ему обязан…»  Как и когда появился на жизненном пути Николая этот великий педагог и благодетель?

Родился будущий художник 8 декабря 1868 года на Тверской земле, на хуторе между сёлами Шоптово и Татево в бедной крестьянской семье. Был он незаконнорожденным, т.к. зажиточный крестьянин Анисимов не разрешил своему сыну Александру жениться на красавице Ефросинье, заявив: «Женишься на этой голодранке – по миру пущу!» Сын знал, что отец слов на ветер не бросает, подчинился его воле, женился на богатой соседке. Хозяин, где Фрося работала батрачкой, подозрительно наблюдавший за ней, прогнал её со двора. У своего брата Кузьмы выплакала она себе временное пристанище с новорожденным. Мать очень жалела её, полюбила маленького внука. Вообще бабушка Доната, Донья, была очень заметной фигурой в доме, осуждала сына Кузьму за скупость, была настоящим кладезем народной мудрости, местного фольклора, знала множество сказок, пословиц, притчей. Учила добру, вниманию к людям, к природе, не разрешала наносить ей вред, разорять гнёзда, обижать животных. На всю жизнь мальчик запомнил её уроки. Очень любил и бабушку, и маму, на которую рано обрушилось горе одиночества, жестокость общественного мнения, нищета, бесправие. Любила она сына надрывной, болезненной любовью: гладила его тёмные волосы, целовала глаза, лицо, порывисто обнимала, говорила заветные, нежные слова, но только тогда, когда оставалась с ним наедине.
Мальчик не стал подкидышем, что случалось довольно часто в те времена. Он рос рядом с матерью, бабушкой подвижным и крепким малышом. Детей рано привлекали к разным сезонным работам: сбору грибов, ягод. К маленькому Коле несколько раз подходил молодой крестьянин. Он похвалил мальчика за сбор грибов и ягод, за помощь маме. Зимой подарил ему подшитые валенки, которых вообще у мальчика никогда не было. А ещё через год в декабре – дублёный полушубок со словами: «С днём рождения, сынок!» Назвался – дядя Анисимов. На настойчивые расспросы Коли об этом человеке мама, наконец, сказала, что это его родной отец, что он хороший, и пусть мальчик, которому исполнилось семь лет, его строго не судит, мал пока ещё. К слову сказать, Николай не озлобился. Он теперь знал, кто его отец. Прошли годы. И когда у Александра Анисимова выросли свои законные сыновья, он обратился к Николаю с просьбой помочь им получить образование. К тому времени Николай был уже известным и обеспеченным человеком, в просьбе не отказал. Дал братьям возможность учиться. Один из них, Василий Александрович Анисимов, стал архитектором. Но это будет потом, а пока – жизнь в нищете и зависимости от дяди.

С 8 лет началась его трудовая жизнь: зимой ухаживал за малыми детьми, летом – подпасок – помощник сельского пастуха. Подпаска летом кормили «всем миром». Переходил он от одного дома к другому. Хозяйки старались получше накормить мальчика. Будили его дома очень рано, вставать было трудно. Мама кормила, помогала одеться, обуться, провожала.… Как-то в августе отстала от стада и не вернулась домой одна из коров дяди Кузьмы. Обнаружив пропажу, Николай отправился её искать. Не нашёл. Заночевал один в стоге сена. Утром его заплаканного там нашла мама. А корову тоже нашли, но в чужом овсе. Дядя Кузьма ремнём наказал мальчика, сильно отругал, не позволяя матери защищать сына.

Вообще жизнь в доме дяди была очень тяжелой, он попрекал их каждым куском, оскорблял. Как-то очень обидел за съеденный кусок хлеба. Николай уговорил маму уйти от дяди, который постоянно повторял ему: «Дармоед несчастный. Навязался бездельник на мою шею». Мать собрала свои скромные пожитки, взяла за руку сына и, поклонившись брату, покинула его неприветливый дом. Уехали они за много верст от родных мест. Стали жить в имении богатой помещицы, где мама нанялась кухаркой для рабочих усадьбы. Скучающая от однообразия жизни барыня решила учить Николая грамоте. Он стал для неё очередным развлечением, но она не знала, чему и как учить, не умела объяснять. При первых же затруднениях обрушивала на бедного мальчика поток брани, подзатыльников, бросалась в него книгами со словами: «Такого тупоголового я ещё не видела, никогда не встречала». Во время одного из занятий прочитала ему предложение: «Белого слона туземцы очень ценили». На вопрос, как он понимает существительное «туземцы», Коля бессмысленно посмотрел в потолок, потом в окно, увидел во дворе жирную господскую свинью и неожиданно для себя и барыни выпалил: «Свинья!» Слово «туземцы» он слышал впервые. Назвав ученика круглым дураком, бельским идиотом, барыня перешла к другому заданию. Она попросила его назвать глагол на «-ся». А он ещё не знал правил грамматики, едва научился читать по слогам. Мальчик смотрел на своего тирана с видом замученного зверька. «На-ся» - повторял он, бездумно посмотрев на потолок, в окно, вспомнил о жирной свинье под окном и вдруг, обрадовавшись, выпалил: «Порося!»  Барыня, почти рыдая, запустила в него книгой, проплакав, произнесла: «Есть же такие дубовые головы! И дались же дураку эти свиньи!» После подобных упражнений мальчик возненавидел учёбу, грамоту, учителя-тирана. Он предложил маме: «Поедем домой. Я там опять буду скот пасти, дрова возить, детей нянчить. А учиться – не стану!»

Ефросинья с сыном вернулись в Шоптово. Вновь начались для Николая трудовые дни: возил навоз на поле, кормил поросят, ухаживал за детьми, ездил в ночное коней пасти, помогал убирать сено, жать серпом рожь. Потом опять был подпаском. Старший пастух ему обрадовался: «Ну, Коля, рад тебя видеть опять нашим другом!».

В хороший летний день стадо отдыхало. А у Николая появился соблазн нарисовать старшего пастуха, человека богатырского сложения, в коричневой сермяге, с кнутом в левой руке на фоне пастбища, стада, костра. На плоском широком камне-плите речными мелками набрасывал пастушонок контуры своего наставника и его типичное окружение. Именно за этим занятием застал его татевский барин, проезжавший мимо стада. Он попросил кучера остановить лошадей, вышел из тарантаса и стал внимательно смотреть на «натуру» и начинающего художника. Мальчик услышал слова наблюдавшего за ним барина: «Неплохо получается.… А рисовать надо на бумаге, а не камне. Дождём потом всё смоет». При этом достал из портфеля хорошую плотную бумагу и отлично заточенные карандаши, подарил их мальчику.

Осенью мама Фрося отдала Николая в Шоптовское двухклассное училище, уговорив забыть о том, как его учила барыня в поместье. Учителем был в этой школе Павел Васильевич Младов - добрый, внимательный, хороший педагог. Он отметил сразу способности нового ученика к рисованию и поощрял его стремление. Хорошо занимался Коля по всем предметам. Ребята постоянно окружали его на переменах, просили что-нибудь нарисовать на их грифельных досках, и он рисовал всякие сказочные сюжеты, богатырских коней. Павел Васильевич говорил ему: «Рисовал бы наших саврасок. Всё ближе к правде». Однако увлечение мальчика поощрял. Однажды тайком Коля на листе бумаги нарисовал гостя школы из Татева, своего летнего знакомого. Увлекшись растушевкой, он вздрогнул, ощутив на плече мягкую руку гостя: «Ба, старый знакомый, пастушонок! Позволь, братец, посмотреть, что ты тут намалевал». Это был Сергей Александрович Рачинский. Он увидел на своей бумаге очень похожий свой портрет. Это была их вторая встреча. Сергей Александрович – знаменитый учитель из школы в Татеве, опекал более 30 окрестных школ, интересовался состоянием дел в них. Шоптовское училище входило в их число. А учитель Младов – один из лучших учителей.
Рачинский увидел у Николая ярко выраженные художественные способности. Он сам неплохо рисовал, хорошо разбирался в живописи, в школе преподавал математику, ботанику, рисование, много внимания уделял работе с одарёнными детьми, создавая условия для развития их талантов. Через две недели после этой встречи Николай Богданов с мамой по приглашению Сергея Александровича шли в Татево. Была поздняя осень. Дорога привела к школе. Терраса её была заполнена цветами. Учитель любезно встретил, пригласил пройти в комнату, попросил маму Фросю садиться и рассказать о своей жизни. Он внимательно, не перебивая, слушал Ефросинью, а из-под очков изучал Николая. Делал для себя выводы: сирота, не по возрасту трудолюбив, послушен, не расстаётся с ножичком и карандашами, вырезает, рисует, мастерит что-то, без дела не сидит…

И Николаю показалось, что он, деревенский пастушонок, учителю понравился. Так в жизни Николая Богданова появился настоящий Учитель и Наставник. А в Татеве, в народной школе профессора ботаники Сергея Александровича Рачинского – ещё один талантливый ученик. Он прекрасно успевал по всем предметам, отличался пытливым умом, необыкновенным стремлением к новым знаниям, умением принимать к сведению все замечания своего главного Наставника.
Сергей Александрович считал своим долгом дать дальнейший ход способным выпускникам школы. Личное знакомство с настоятелем Троице-Сергиевой Лавры позволяло ему устраивать в иконописную мастерскую лучших своих учеников с художественными наклонностями. Среди них оказались три молодых человека: Тит Никонов, Николай Богданов, Ваня Петерсон. Все они стали известными художниками.

16 сентября 1882 года Николая Богданова провожали в Троице-Сергиеву Лавру. Мама держала сына за руку, вытирала глаза кончиком головного платка, шептала напутственные слова. Искренне взволнованный расставанием с одним из самых надёжных своих учеников Сергей Александрович сдержанно обнял Николая и поцеловал троекратно. А затем произнёс: «Прощай, Николя! Я не стану тебя учить, как жить. Ты ведь знаешь, что я от тебя жду, что я тебе желаю. Но помни, что бы с тобой не случилось, всегда смело иди к намеченной цели. Я всегда буду рядом, ведь ты унесёшь с собой частичку моего сердца. Не падай духом от первых неудач, они будут. Не возгордись первыми успехами: предела совершенству нет. А молва, что волна: расходится шумно, а утихнет - нет ничего…» Учитель вздохнул, повернулся и усталым шагом удалился к школе.… Четыре года Сергей Александрович не расставался с Николаем, полюбил его, верил в него и сейчас искренне переживал за его будущее. На всю жизнь запомнил Николай напутствие Учителя.

Прошло совсем немного времени, и в Лавре заметили и оценили одарённость юного художника. Начинается новый этап его жизни: путь к постоянному совершенствованию мастерства. Иногда Богданова-Бельского называют «крестьянским художником». Но он не самоучка, а высокообразованный профессионал с дипломом «классного художника». Два года он учится в Лавре, затем Сергей Александрович определяет его в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, где он занимается с такими известными художниками, как В. Поленов, В. Маковский, И. Прянишников (1884-1889 гг.). Училище давало очень хорошее общее образование.

В 1894-1895 гг. Богданов-Бельский учился в Императорской Академии художеств у И.Е. Репина, потом для продолжения образования уехал в Париж, работал в Мюнхене и Италии. Регулярно переписывался с Сергеем Александровичем, советовался с ним. Все его письма Рачинский бережно хранил в своём архиве. Часто приезжал Николай Петрович и в Татево, жил в доме Рачинских, помогал учителю в школьных делах. Позднее, посоветовавшись с С.А. Рачинским, купил небольшой участок в 12 верстах от Татева, построил там дом и мастерскую. Наконец-то, появилась и у него, и у матери своя крыша над головой. Постоянную учебу художник совмещал с непрерывным творчеством, которое обеспечивало его материально. Он писал портреты, пейзажи, но особой его страстью была тема детства. Ему и известность принесла дипломная работа в училище «Будущий инок», где изображён деревенский мальчик и странник, о чем-то ему увлечённо повествующий (1889 г.). За эту картину он получил большую серебряную медаль. Сюжет её тоже был подсказан Сергеем Александровичем. Картину с выставки вскоре купили.
В начале 30-х годов 20 века, когда художнику исполнилось 65 лет, к Богданову-Бельскому часто обращались с просьбой рассказать о своей жизни, написать об этом книгу. На это живописец ответил посланием к читателям: «Уважаемые читатели! Рассказать о себе – затаённая мечта маститых стариков. Я из их числа.… Не хвастаясь, скажу: рассказать мне есть о чём. За свою жизнь я пережил трёх царей, три революции, испытал нищету и роскошь, унижения и оскорбления в детстве, неожиданное признание, непостижимые взлёты и падения, находки и потери…. Жизнь моя сама по себе увлекательная повесть. Моей кисти принадлежат портреты Николая Второго, императрицы Марии Фёдоровны, великого князя Сергея Александровича,… кавказского наместника И.И. Воронцова-Дашкова, светлейшего князя Горчакова, князя и княгини Юсуповых, графа и графини Шереметевых, Стаховича, Станиславского и многих других…». Следует к этому добавить, что кисти художника принадлежат портреты Ф. Шаляпина, А.М. Горького и др. Одним из самых дорогих для него был портрет С.А. Рачинского (1900 г.), над которым он долго работал.

В 90-е годы 19 века творчество живописца связано с изображением жизни Татевской сельской школы. Появляются такие полотна, как «Устный счет. В народной школе С.А. Рачинского», «Воскресное чтение в сельской школе». На них среди учеников и учитель Сергей Александрович. Многие его картины становятся хрестоматийными, приобретаются Русским музеем в Петербурге, Третьяковской галереей в Москве. Они полюбились учителям, особенно сельским. Одна из учительниц писала ему, уже известному художнику: «Вы у нас один! Писать детей умеют многие художники, писать в защиту детей умеете только Вы…».
Известный в Твери заслуженный учитель, методист, краевед Иван Алексеевич Соловьёв, автор книги «С.А. Рачинский. Татевская школа» (2002 г.), ещё будучи сельским учителем в довоенной и послевоенной школе, был, по его словам, очарован, покорён картинами Богданова-Бельского, использовал их в учебно-воспитательном процессе, собирал репродукции, позднее занимался серьёзными исследованиями жизненного и творческого пути гениального русского живописца. Он составлял списки его картин. К сожалению, полного перечня их нет и сегодня. Иван Алексеевич отмечал, что в списке из 104 названий – 79 были посвящены теме детства.

Дети – излюбленная аудитория Николая Петровича. Он сам говорил в беседе с журналистами на одной из своих выставок: «Детишки – мои маленькие друзья и любимые натурщики». В картинах, изображавших детей, сочетался его талант портретиста и пейзажиста.
Богдановым-Бельским он становится официально в 1905 году при получении им звания академика, присоединив к фамилии название родного уезда. Однако уже в 90-е годы он подписывает так все свои картины, чтобы отличить их от полотен однофамильцев. Николай Петрович был не только замечательным живописцем, но и видным общественным деятелем как председатель Общества имени Куинджи (1913-1918 гг.), как организатор и вдохновитель множества выставок художников-передвижников. Одна из них была проведена в Твери в 1919 году и имела большой успех. Об этом писали местные газеты.

Художник тогда жил на даче «Чайка» в Удомельском уезде. Известный в то время художник Бялыницкий-Бируля в 1912 году на свои средства построил её на берегу живописного озера Удомля. В этих местах бывали А.П. Чехов, И. Левитан и другие известные представители русской интеллигенции. В 1917 году Витольд Бялыницкий-Бируля при поддержке Богданова-Бельского и Общества имени Куинджи организовал здесь художественную школу для крестьянских детей. Содержалась она на средства художников, они в ней учили детей, были их наставниками. Богданов-Бельский и Бялыницкий-Бируля были настоящими друзьями и единомышленниками, долгое время переписывались.

В 20-е годы начались гонения на реалистическое искусство. Досталось и удомельской «Чайке». Она с трудом выстояла в этой борьбе. Многие художники разъехались. Богданов-Бельский вместе с женой уезжает в Петроград, а потом по приглашению друга художника Сергея Виноградова в 1921 году переезжает в Ригу, рассчитывая, что скоро вернётся. Но начинается новый 20-летний период его жизни. И опять он много творит, пишет портреты, пейзажи и картины на детскую тему. Произошли изменения и в его личной жизни. Наталья Ивановна Топорова – первая жена и одновременно модель художника – вскоре уехала из Риги. В 1921 году они разошлись.

Позднее спутницей жизни художника до конца его дней стала прибалтийская немка Антонина Максимилиановна Эрхард. Она была замужем за немцем, развелась с мужем в 1927 году, оставив себе двух сыновей – Герта и Клауса. В 1932 году Николай Петрович и Антонина Максимилиановна обвенчались в православном Христорождественском храме в Риге. Этому предшествовало длительное знакомство и «роман в письмах» с 1922 года.

Живя в Латвии, Богданов-Бельский организовывал выставки картин русских художников в разных городах Европы, свои персональные выставки. Пригодился опыт распорядителя передвижных выставок в России. Богданов-Бельский привлекал лучшие художественные силы. Он переписывается с И.Е. Репиным, просит его поддержки. Репин его одобряет. Принимают участие в выставках и такие русские художники, как К. Коровин, Ф. Малявин, С. Жуковский, М. Добужинский, И. Билибин и другие. В 1929 году в письме Репину из Риги Николай Петрович выражает радость, что тот согласился представить на выставку свою картину «Гопак». В этом же письме своему учителю он сообщает: «Я по-прежнему на некоторое время приезжаю летом в Витебскую губернию (ту часть, что отошла к Латвии), где пишу деревенских ребятишек».

После большой организационной работы выставки картин русских художников были проведены в Копенгагене, Берлине, Стокгольме, Праге, Амстердаме, Гааге, Белграде, Осло. Они пропагандировали русское искусство, создавали нормальные материальные условия для жизни художников. Николай Петрович продал за границей, по его словам, целую картинную галерею своих произведений. Большинство из них разошлись по частным коллекциям. На персональных выставках художника журналисты в своих изданиях отмечали верность Богданова-Бельского «сложному и забавному, мудрому и умилительному миру детской души», «духовной стихии ребячества».

Положение молодых художников в Латвии в то время было тяжелым. Богданов-Бельский предлагал найти «латвийского Куинджи», создать по опыту России фонд помощи молодым талантам. В Латвии состоялась выставка картин Богданова-Бельского к его 70-летию в 1938 году, где были представлены его автопортрет, портрет второй жены, много картин. Латвийская пресса много писала о русском художнике как о «милом и приветливом человеке, скромном в личной жизни, отзывчивом и благородном».

Когда началась Вторая мировая война, художник тяжело переживал происходящее. Он отказывается от предложения провести выставку своих картин в Голландии. Война подкрадывалась к границам его Родины, к границам маленькой Латвии. Художник стал очевидцем установления в Латвии советской власти, свидетелем почти четырёхлетней её оккупации  немецко-фашистскими захватчиками, их изгнания Советской армией. За эти годы почти ничего не создал, не считая нескольких заказных портретов. Отмечал, что пропало творческое вдохновение в тех условиях жизни. В 1944 году тяжело заболел, необходимо было лечение, операция. Корреспонденту газеты «Сегодня» на вопрос об отъезде Николай Петрович ответил: «Да, правда, я хочу уехать. Я уже стар, мне семьдесят шесть лет, жена с сыновьями уезжают на родину. Ведь они немцы… Что же я один-то буду делать? Как жить буду? Я теперь часто прихварываю, а жена и дети так внимательны ко мне…»

В конце 1944 года болезнь обострилась. Жена определила в январе 1945 года его в госпиталь в Берлине. Была проведена очередная операция. Берлин уже бомбили. Здесь, в больнице, он напишет свою последнюю работу – портрет девочки, дочери врача-анестезиолога. Проживёт он после этого всего несколько дней. Николай Петрович Богданов-Бельский умер 19 февраля 1945 года в Берлине и похоронен там, на русском кладбище Тегель. Вдова смогла сохранить дорогую для неё коллекцию. Она считала большой честью для себя, что жила рядом с таким человеком, такой личностью. Первая посмертная выставка работ художника состоялась в 1953 году в немецком замке Моерс.  Впоследствии сын Антонины Максимилиановны Герт Эрхард, унаследовавший коллекцию, тоже организовывал выставки картин Богданова-Бельского в Бамберге, писал о художнике в местных газетах.

Мы помним и любим творения знаменитого нашего земляка, внесшего заметный вклад в мировое искусство. Он – прекрасный пейзажист. Вариант его большой картины «Загонщики на охоте» приобрёл в Торонто национальный музей Канады. Во многих музеях мира есть картины Богданова-Бельского.

В селе Татево Оленинского района, на родине художника, 23 июня 2000 года был открыт муниципальный краеведческий музей имени художника. Большое место в нём отведено жизни и творчеству гениального земляка. Жаль только, что в областной столице не всегда об этом помнят. До сих пор нет ни памятника Богданову-Бельскому, ни выставок, посвященных его творчеству. Он ведь не только сам талантливо творил, но учил этому искусству многих, особенно детей, помогая им найти свою дорогу в жизни. Был их настоящим наставником – добрым, внимательным, справедливым, требовательным, чутким, учил идти упорно к намеченной цели. Сам он сохранил благодарность своему Учителю Сергею Александровичу Рачинскому на всю жизнь, увековечив его и в своих гениальных полотнах.

Г.М. Нилова, отличник народного просвещения, краевед, Б.М.  Нилов, кандидат исторических наук, краевед.
1340
Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен

Возврат к списку


Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
31 1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31 1 2 3
Новости из районов
Предложить новость