17 Сентября 2019
16+

PDA-версия
Рубрики
К началу
Новости дня
Общество 11.02.2019

Всегда ли следует избегать конфликтов?

Конфликтология – одна из самых молодых и перспективных дисциплин XXI века. Много лет преподает этот предмет студентам разных факультетов в Тверском государственном университете кандидат философских наук Ольга Борисова. Мы попросили ее ответить на некоторые вопросы, касающиеся этой необычной науки.

Здесь не бывает виноватых


– Ольга Николаевна, удивляет само понятие: наука о конфликтах. Что она изучает?

– Философское понятие «конфликт» было всегда, а изучающая его наука родилась только во второй половине XX века. Психология ведь тоже очень молодая наука, в отличие от педагогики, которую мы знаем с античных времен.

В прикладном плане она, к сожалению, совершенно не развита. Найти практикующего конфликтолога почти невозможно – все сводится к психологической консультации, а это разные вещи. У конфликтолога, в отличие от психолога, многоаспектная сфера знаний и деятельности. И методы другие – здесь большее значение имеет анализ ситуации. Конфликтология – интегративная наука, которая базируется на знаниях из разных сфер, в том числе психологии.

– В наше время ее популярность выросла до небес.

– В отличие от конфликтологии. Я начала преподавать эту дисциплину, когда ее действительно никто не знал. В 90-е годы люди стремились многое изменить, в том числе в образовании. Тогда на базе Тверского госуниверситета был открыт факультет экономики и предпринимательства (кажется, так он назывался) – первый, где давали на платной основе второе высшее. Сейчас много учебников и книг по конфликтологии, она включена в разные образовательные программы. А тогда источников было крайне мало, в основном на английском языке. Я сама разрабатывала курс. В группе были сильные студенты, там учился проректор одного из вузов Твери, много предпринимателей, которые открывали свой бизнес. Им было очень интересно, они внимательно слушали, благодарили.

По окончании курса один из предпринимателей (у него был реальный конфликт с партнером по бизнесу) сказал мне, как много ему дали эти занятия, а потом добавил: «Вот теперь буду ждать, когда он пойдет к вам, поучится, и тогда мы сможем разрешить конфликт». Для меня это означало, что я потерпела полное фиаско: ничему его не научила! И поняла, что этот предмет надо читать не так.

– Эта дисциплина, наверное, для того и была создана, чтобы применять ее на практике?

– Конечно, по замыслу, у этих знаний предельно прикладное назначение. Иначе человек попадает в иллюзию. Пусть лучше он вообще ничего не знает про конфликт и даже не может перевести это слово с латыни: мол, зачем, я и так знаю, что оно означает. Но благодаря жизненному опыту, интуиции, он сможет урегулировать конфликт, предупредить его или, если он все-таки произошел, вынести для себя что-то продуктивное.

– Сейчас изменилось отношение студентов к этой науке?

– Изменилось не их отношение, а мое. Я сделала выводы и теперь строю урок по проектной технологии – мы моделируем конфликтные истории, проводим практики.

– Психологические?

– Нет, я же с самого начала сказала, что не надо сводить это к психологии. Есть психологические методы предупреждения и разрешения конфликтов, но это только часть работы, и стоит она не на первом месте. Сначала надо определить тип конфликта. В зависимости от того, психологический он, ценностный, экономический, семейный или супружеский (его мы выделяем отдельно), решать его надо по-разному. Психолог, например, не может разрулить экономический конфликт. Есть у нас, кстати, такой хороший прием – «вселение надежды», по сути, плацебо. Но вряд ли он сработает в случае, когда человеку нечего есть. Не стоит говорить ему, что это ерунда и все будет хорошо, для начала реши его экономический конфликт, накорми!

Это стереотип и одно из самых больших недоразумений – все, что касается внутренних моментов, относить к психологии. Хотя я хорошо отношусь к этой науке, много лет проработала на факультете психологии и социальной работы ТвГУ. Наша кафедра сейчас перешла в состав другой структуры – институт педагогического образования и социальных технологий.

– Вы больше склоняетесь к педагогике или психологии?

– Это зависит от того, где читается конфликтология: если в рамках психологической подготовки, то она ориентирована на психологические методы. Так же соответственно у педагогов. Предметы так и называются: психологическая конфликтология, педагогическая конфликтология.

Если говорить о профессио­нальной подготовке, то в первую очередь эта наука нужна управленцам. Если, например, журналист не может разрешать конфликты, мы не можем ставить это ему в вину. Но есть сферы, где эти знания становятся частью профессиональных компетенций. Если руководитель не умеет предотвращать конфликты…

– Вся суть в том, чтобы предотвратить?

– С таким вопросом ко мне часто обращаются. Я обычно отвечаю, что это совершенно не так. Во-первых, потому что все предупредить нельзя, а во-вторых, этого делать иногда и не надо. Ведь у конфликтов есть конструктивная функция. Он может быть продуктивен. Но в любом случае для начала надо дать конфликту определение, потому что проблема еще и в том, что этим словом люди называют самые разные отношения и ситуации.

– Как узнать, что это именно есть конфликт?

– Он характеризуется четырьмя признаками. Первый и обязательный – оппозиция. В ней всегда видится опасность, но без нее не бывает развития. Наличие оппозиции само по себе совершенно неконфликтно, более того, никакого движения не может быть, если нет другой стороны. Подлинная жизнь противоречива и многогранна.

Второй признак – противодействие этих сторон, которых в любом конфликте должно быть как минимум две. Причем действуют обе стороны, и в этом отличие от ситуации насилия агрессора против жертвы. Часто за конфликт ошибочно принимают ситуацию насилия.

Еще один признак – наличие совместного пространства, какой-то общности – цели, деятельности. Здесь кроется один из способов решения и профилактики – лишить стороны того, что их объединяет. Достаточно одну из составляющих убрать, и вместе с ней прекратится и конфликт.

– Например, развести людей по разным комнатам и тем самым убрать объединяющее их пространство.

– Совершенно верно. И последнее – напряжение. Конфликт с высокой степенью напряжения может перерасти в насилие. Он разрывает человека, и речь здесь идет не только о конфликте человека с человеком, но и групп, стран, партий, народов. Только все четыре признака дают конфликт. А люди зачастую только один этот признак называют конфликтом.

Мы моделируем на занятиях конфликтные ситуации, и бывает так, что одного признака не хватает – нет напряжения, потому что студентам, грубо говоря, пофиг. Провоцирую конфликтогенный фактор, делаю так, чтобы мой телефон постоянно звонил. Но они не реагируют. Как потом выяснилось во время разбора ситуации, они привыкли к этому звуку.

– Ну да, отцы и дети. Литература, наверное, полна примерами конфликтов.

– Если вы хотите понять типы конфликтов, читайте Шекспира, «Ромео и Джульетту», «Отелло», «Гамлета», по ним можно учиться этой науке. Сегодня такая оппозиция, как дети, не бунтует. Плевать они хотели на то, что поколение отцов им проповедует. Если часть поколения их отцов уходила в алкоголь, то нынешнее – в другую реальность. Но, как и их родители, они предпочитают одну из самых пассивных стратегий – уход. Бунт, наиболее активная стратегия, требует силы, воли. Есть еще такие стили неконфликтного поведения, как компромисс, приспособление, однако самой продуктивной считается сотрудничество.

– Если бы эти знания помогли тем, кто возглавляет государства, воздержаться от военных действий!

– Война может быть конфликтом в высшей по остроте напряжения стадии, но может быть и акцией, которая к конфликтологии никакого отношения не имеет. Если в описании ситуации противостояния нет хотя бы одного из указанных признаков, это может быть все что угодно, но не конфликт, а, например, политическая проблема, которую решают с помощью войны. В таком случае война является средством для достижения своих интересов.

– Как работает конфликтолог?

– Если мы имеем дело с конфликтом, составляем его карту в форме схемы, таблицы или пишем структурированный текст. Даже очень сильный конфликтолог не может работать без визуализации. Если ситуация сложная, мы делаем несколько карт, где прорисовываем отдельные участки проблемы. А если признаков конфликта не находим, то отдаем эту ситуацию другим специалистам – психологам, юристам, врачам.

В одной конфликтной комиссии, где я работала, первое, что захотели сделать его участники, – определить, кто виноват. В конфликтологии нет понятия вины, сказала я. Руководитель подразделения, доктор наук, человек умный, немолодой, на следующий день признался мне, что не спал всю ночь, думал: неужели, правда, не надо искать виноватого?

– И правда, почему не надо искать виноватого?

– Нельзя поддерживать ни одну сторону, иначе мы конфликт только усилим. Искать виноватых – не наша задача. Мы анализируем конкретную ситуацию, то есть совершаем рациональное действие, никаких эмоций не допуская, никому не сочувствуя, никого не обвиняя. Конфликтолог не имеет право встать на чью-либо сторону, он абсолютно нейтрален.

Вместо понятия «вина» мы вводим другое, более грамотное, – сильная и слабая позиция. Тот человек или группа, у которых есть больше возможностей для разрешения и стабилизации отношений, занимают сильную позицию. В вертикальной оппозиции «начальник–подчиненный», «учитель–ученик», «взрослый–ребенок» на первом месте – сильный.

Но, так или иначе, люди, не зная даже слова «конфликтология», все равно ищут способы решения своих проблем. Однако, если бы они делали это на научной основе, все получалось бы значительно быстрее и с меньшими затратами.
Автор: Марина БУРЦЕВА
1073
Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен
Сегодня в СМИ

Возврат к списку


Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 31 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 1 2 3 4 5 6
Новости из районов
Предложить новость