26 Августа 2019
16+

PDA-версия
Рубрики
К началу
Новости дня
Общество 09.08.2019

Тверская актриса Татьяна Романова: "Мы хотели приглушить свет далекой звезды"

Роли, в которых летаешь

В конце минувшего театрального сезона в Тверском ТЮЗе состоялась премьера моноспектакля «Пиаф. Я ни о чем не жалею». Поставил его Александр Романов, а сыграла Татьяна Романова. Вот именно об этой необычной постановке и хотелось бы поговорить с исполнительницей главной роли, а еще о театре, где зрители знают ее по многим интересным работам.

– Таня, какие премьеры были у тебя в прошлом сезоне?

 – «Голубая стрела» по Джанни Родари. Очень хороший спектакль, нравится и детям, и взрослым. Там звучит тема сострадания, любви и идея, что все мы – дети. Это, пожалуй, самое дорогое из того, что надо в себе сохранить. Я играю фею, которая держит магазин игрушек. Она их любит, и, когда они от нее убегают, испытывает горе.

 Но она не сдается и отправляется на поиски игрушек – за свои мечты и счастье надо бороться. Это в характере феи.

 Показывали мы и «Сказку о царе Салтане». Ставил ее Зимин, известный в нашем городе режиссер. Кого играла? Повариху – кем же я еще могу быть! Как оценивает это зритель, не знаю, может, кто-то считает, что это и не Пушкин, но мне нравится там быть. Я купаюсь.

– И так во всех ролях?

 – Где-то, в «Пиаф», я летаю. За этот час, пока идет спектакль, кажется, проживаешь всю жизнь. Есть моменты, когда ты на грани – еще немного, и, кажется, сойдешь с ума. Страшно становится. Пиаф такая нервная, заводная, с потрясающим чувством юмора, но ей довелось испытать перемены, превратившие ее жизнь в череду трагедий. Огромная сила этой потрясающей женщины, ее любовь к Сердану, которую она пронесла через годы, помогли выстоять, жить и петь.

– Зрители, которые знают тебя и как драматическую певицу, и как исполнителя джаза и эстрады, вполне закономерно надеялись услышать в спектакле песни Эдит Пиаф в твоем исполнении. Но мало того что они звучали по-русски, так ты свои вокальные данные даже не стремилась показать и часто переходила на шепот и декламацию. Честно говоря, даже немного жаль.

 – Мы не сразу пришли к этому – предполагали концертное исполнение, но, слава Богу, кто-то нас сверху отвел от этого решения. Сама посуди, какими бы вокальными данными я ни обладала, разве я спою, как Пиаф? Подражать ей? Зачем? Можно было и парик кудрявый надеть, и платье, в котором ее привыкли видеть на сцене, но мы поняли, что показывать ее надо в домашней обстановке. Обычно артистка, стоящая на сцене, недоступна, она далеко. А в нашем спектакле Эдит Пиаф рядом с публикой, буквально в двух шагах.

– Да и сама площадка-то непривычно мала.

 – Мы хотели убрать помпезность, как бы приглушить свет сияющей издалека звезды. Отсюда – домашняя одежда и такое драматическое пение, в котором очень важен текст – здесь на первое место вышел смысл. Ведь эти песни возникали в связи с событиями ее жизни. «Неповторимая Эдит Пиаф. Я ни о чем не сожалею…» стала моей настольной книгой. Я целый год ее читаю, делаю выписки, советуюсь с ней: задаю вопрос, открываю наугад страницу, нахожу ответ. Знакомые просят дать почитать, но я не могу.

– Ты в жизни на нее совершенно не похожа, но когда на сцене – просто потрясающее сходство! Причем без грима.

 – Да, грим не наношу, только брови чуть-чуть карандашом подправляю. Александр Борисович, режиссер, сказал, что бывает даже страшно: вылитая Эдит. Кошмар, конечно. Спектакль все время разный, как и публика, и состояние актера. Он живой, он развивается. Поскольку времени перед выпуском было мало, я за два с половиной дня до премьеры прошла его восемь раз. Этот спектакль для меня этапный. Последние два года, хотя и роли были, появилась какая-то неуверенность в себе. Никогда не думала, что решусь участвовать в моноспектакле, тем более играть такую тему. Вообще-то работой, слава богу, не обижена. Сказки люблю играть, мне нравится, что я работаю в детском театре.

– Когда ты пришла сюда?

 – 23 года назад, 16 августа. Нас, выпускников актерского отделения Новомосковского музыкального училища, позвал в Тверь Валерий Персиков, в то время главный режиссер Тверского ТЮЗа. Наш педагог по сценической речи Александр Новоженин, который работал в Новомосковском драмтеатре, сказал, что Тверскому ТЮЗу нужны молодые артисты. Мы поехали в Москву показываться Персикову. Он взял с курса нас троих – Мишу Хомченко, меня и Мишу Федюкина, который вскоре уехал из Твери. Мы, не дожидаясь приглашения администрации театра, приехали и увидели много молодежи, чему очень удивились. Месяца три ничего не играли, даже стали подумывать, не махнуть ли в другой город. Но начались вводы, стали давать роли. Мы были счастливы.

– Какой была твоя первая роль?

 – Чебурашка в спектакле Ларисы Леляновой «Проделки Шапокляк и сюрпризы Голливуда», сестра Русалочки в «Русалочке», там я пропевала хоры, исполняла вокальные партии на музыку Майкла Джексона, причем не только свои партии.

– Потом «Самоубийца», одна из лучших работ Ларисы Леляновой…

 – Это вообще шок! Взрыв! Мне было 22 года, и со мной на сцене были опытные артисты. Большая удача для меня.

– А еще спектакль, в котором ты могла проявить себя как поющая актриса, – «Трехгрошовая опера» в постановке Леляновой.

 – Да, я играла Полли, это, к сожалению, не моя роль, моя – Дженни Малина. Но мы с Александром Романовым там много пели живьем, клавир переделали на нас. Самый дорогой для меня спектакль, как, впрочем, потом «Тартюф», «Фауст», «Сны о кошках и мышах», «Пиаф». Большое удовольствие работать с Романом Феодори – он и свободу дает, и сам фонтанирует идеями. Очень нравилось репетировать с Вероникой Вигг, режиссером спектакля «Сны о кошках и мышах», – она неординарно мыслит, умеет создавать на репетиции атмосферу и, что важно, идет от артиста. Мне в чем еще повезло: роли, которые мне доставались, были разными. Хорошо, когда артисту сегодня дают комедию, а затем – драму. Сейчас, к сожалению, утерян институт главных режиссеров, которые следили за этим, заботились об артистах. Вот, например, Товстоногов. У него Басилашвили играет Хлестакова, а Юрский – Осипа. Ну какой из Юрского Осип? Как бы актер честно ни относился к своей профессии, он пользуется тем, что нажил в предыдущих работах. Где взять новые внутренние переходы, если роли похожи одна на другую? Вообще, артист прежде всего должен быть занят. Тогда у него не будет мыслей о другом.

– Кстати, насчет другого. Театральные артисты сейчас часто снимаются.

 – Меня кино никогда не привлекало. Пробиваться в сериалы – нет, не мое. Да и некогда ездить на кастинги, развозить свои фотографии. Но лет пять была и у меня работа помимо театра – я много пела в ресторанах. Когда в Твери открылся первый ночной клуб «Сити», вместе с барабанщиком Витей Мещеряковым, саксофонистом Сашей Красоткиным, клавишниками Валерой Соколовым и Мишей Соловьевым выступали там. Играли в основном джаз, правда, после третьей рюмки публика просила «Мадам Брошкину»... И в московских ресторанах работали. Сейчас если бы и поехала, то только с готовой программой часа на два – ведь мы играли и пели с девяти вечера до пяти утра. Ужас был какой-то! Связки можно выкидывать после такой работы. Новогодние халтуры еще, был такой период. Хомченко – Дед Мороз, я – Снегурочка. Хотя какая я Снегурочка...

– Пугачевой было много в ресторанном репертуаре?

 – Да, это моя любимая певица. Когда я была в третьем классе, подражала Пугачевой, пела ее голосом. Отсюда все и началось. Я жила в поселке Шахтерский Тульской области, окончив четвертый класс, сама поехала в город Донской, чтобы поступить в музыкальную школу. Вокального отделения не было, а для фортепиано возраст уже не тот, но меня взяли из-за голоса. Маме дома сказала, что поступила в музыкальную школу, и попросила купить мне плохонькое пианино. Почти каждый день ездила на автобусе в музыкалку, вернувшись вечером, часа три занималась на своем инструменте «Красный Октябрь», клавиши у него были такие хорошие, мягонькие, широкие, потом садилась за уроки. Учебник открывала и ...тут же закрывала. Слух и память у меня были хорошие – все запоминала на уроке, это и спасало. После окончания музыкальной школы еще один год поучилась для себя.

– Ты хотела стать музыкантом?

 – Артисткой оперетты я мечтала быть. В Гнесинку не прошла, поступила в Тульское училище культуры. Через месяц учебы встречаю своего преподавателя, она мне и говорит: «Тебя судьба ко мне привела! Сейчас идет добор в Новомосковское музыкальное училище на актерское отделение». Подготовилась-то я быстро – стихотворение, басня, проза – все, как положено, но была у меня проблема – мой тульский говор. Курс набирал Дмитрий Иосифович Рудник, ученик Завадского, бывший главный режиссер Новомосковского драмтеатра. Его устраивало все, кроме этого моего хэканья. «Как вы думаете, – спросил он речевика Нину Владиславовну Черемухину, – исправит она это свое «хэ»?». Она подмигнула мне и сказала, что все будет хорошо.

– Когда ты в первый раз познакомилась с театром?

 – Честно говоря, я, девочка из поселка, не знала, что такое театр. Увидев впервые спектакль на сцене, я застыла как изваяние. Сидела с вытаращенными глазами: «Это что ж, я так тоже буду?» Я не собиралась быть драматической артисткой, вот оперетта – это да! А потом в Твери жизнь подбросила мне оперетту (ты же помнишь проекты Марка Исааковича Кларисова?), и я еще раз убедилась в том, что мечты сбываются. Я исполняла партии Валентины в «Веселой вдове», Стаси в «Сильве», Элизы Дулитл в «Моей прекрасной леди», Сузуки в опере «Мадам Баттерфляй».

– Есть что-то такое, что еще не сбылось?

 – Мечтала, чтобы в нашем театре был Чехов. В афише ТЮЗа уже стоит «Чайка».
Автор: Марина БУРЦЕВА
521
Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен
Сегодня в СМИ

Возврат к списку


Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
29 30 31 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1
Новости из районов
Предложить новость