19 Ноября 2018
$56.8
70.53
16+

PDA-версия
Рубрики
К началу
Новости дня
Общество 16.10.2018

Калинин хрущевских времен

Фотограф: АРХИВ «ТЖ»

Кому довелось, как мне, расти в семье военных, тот знает, сколь условным может быть понятие «малая родина». До 15 лет мне пришлось сменить шесть сел и городов обитания, не считая Ленинграда, в котором я родился и гостил, но не жил, да еще нескольких мест летнего отдыха.

Я мечтал жить именно здесь...

Одним из таких мест в невероятно далеком 1955 году стала для меня тверская земля и речка со смешным названием Опять, возле которой я провел три летних месяца. После таежного поселка на самом севере финской границы, где я окончил первый класс, здесь был настоящий юг. Да и лето помнится отменно жарким.

Много впечатлений оставила и экскурсия в Калинин. До этого из городов я видел только Москву и Ленинград, удивлявших воем клаксонов, толпами спешащих куда-то людей, неправдоподобно огромными домами. И вдруг я попал в совсем другой город: тихий, зеленый, нарядный. Мы побывали в городском саду, посмотрели издали на дворец, а потом нас повели к недавно открытому памятнику Афанасию Никитину. Острогрудая ладья над высоким берегом показалась мне тогда воплощенной сказкой. Как остро я позавидовал тем, кто живет в этом городе и может каждый день бывать в парке на берегу реки, крутиться на «чертовом колесе», купаться в Волге, ходить в кино! Мне казалось, что нет на земле места благодатнее, чем этот город.

Думаю, не очень-то я ошибся в тех своих детских представлениях. Тверская земля действительно почти идеально приспособлена для здоровой жизни и отдыха, а такой не очень большой, но и не маленький город, каким был Калинин в середине 1950-х, действительно куда удобнее городов-гигантов. Потому и стукнуло радостно сердце семь лет спустя, когда узнал, что именно в этом городе выпало жить нашему семейству. И даже расставание с Москвой, где я провел четыре года, не очень-то огорчило.

Трамваи, автобусы и «лишние» люди

Первые полгода мы прожили в поселке Крупской. До моей 17-й школы надо было добираться автобусом №4, который брался с бою, особенно утром. Частенько приходилось ездить в висячем положении, едва зацепившись за дверной поручень, – навыки, полученные при езде на «колбасе» московских трамваев, явно пригодились. В ту пору за обязательным закрытием дверей на общественном транспорте особенно не следили. В Калинине, в отличие от Москвы, во многих трамваях двери и вовсе закрывались вручную, так что можно было запросто заскакивать и соскакивать на ходу. Однажды, запрыгнув в переполненный трамвай, я соскользнул со ступеньки и повис, ощутив мгновенный холод где-то под ложечкой. Тогда все обошлось, как и в другой раз, когда я едва не выпал из автобуса и какой-то парень удержал меня, схватив за шиворот.

Машин было мало, светофоров и вовсе не было, так что улицы люди переходили вполне свободно в любом месте и направлении. При всем том ДТП были редкостью, каждое из них обсуждалось всем городом. Однажды я видел, как под тронувшийся автобус прямо на остановке попал пьяный мужик. Но порой Бог действительно бережет дураков и пьяниц. Мужик выполз из-под остановившегося автобуса невредимым, заслужив звонкую оплеуху от выскочившего на дорогу водителя. Тем все и закончилось. Но полгода спустя я увидел картинку пострашнее: лежащий у перекрестка на Новопромышленной площади (ныне площадь Терешковой) безголовый труп, а рядом, в кровавой луже позади остановившегося рефрижератора, плавали серые мозги. Народ бежал поглазеть…

Примерно с той же поры меры безопасности стали ужесточаться. В один прекрасный день сначала трамваи, а потом и автобусы перестали трогаться с места до тех пор, пока не закроются двери. К новшеству народ привыкал плохо. Трамваи подолгу стояли на остановках: висевшие снаружи «лишние» люди никак не хотели считать себя таковыми. При этом висевшие вполне могли обсуждать недавние смертельные случаи, произошедшие от такого висения…

Таков уж русский человек: чувство опасности, похоже, необходимо ему, чтобы скрасить серые будни.

Десять минут до центра

Жили и в самом деле невесело: жалкие зарплаты, измучивший всех «квартирный вопрос», вечные проблемы – где достать дефицит, которым со временем становилось буквально все…
Впрочем, в те годы меня эти вопросы беспокоили мало. И все же, когда весной 1963 года отчиму довольно неожиданно дали квартиру в новом доме, свалившиеся удобства я оценил довольно быстро. Дело было не только в отсутствии необходимости ходить на колонку за водой или пользоваться «удобствами» во дворе. В отдельной двухкомнатной квартире можно было принимать друзей – и хотя своей комнаты у меня быть не могло (нас все-таки жило здесь пятеро), вечеринки под электропроигрыватель, не говоря уже о просто приятельских встречах в узком кругу, включая визиты знакомых девушек, стали обычным делом.

Переезжать нам пришлось недалеко. За железнодорожным переездом, у которого порой надолго застревал автобус (путепровод тогда еще и не думали строить), возле рыбокоптильного комбината делал круг единственный ходивший сюда трамвай №9. Здесь строился один из первых в городе микрорайонов, который даже названия не имел и именовался просто «микрорайон». В самом его начале, возле шестой больницы, был установлен щит, изображавший «перспективный план», который обещал, как мне тогда казалось, совершенно сказочную жизнь. Но когда все построили – и торговый центр, и кинотеатр, и музыкальное училище, сказки почему-то все равно не получилось.

Однажды нашу улицу Орджоникидзе даже показали по центральному телевидению как образец новой жизни. Лирически настроенный оператор задержал камеру у одинокой кривой сосны – единственного дерева на нашей улице. Довольно скоро ее спилили.

Теперь я ездил в школу на двух трамваях. Времени уходило много, но в трамвае было как-то веселее. Здесь чаще встречались знакомые лица, которых к тому времени вообще стало больше. И хотя мы жили по-прежнему на окраине (даже наша трамвайная остановка называлась «деревня Бычково»), город стал заметно ближе.

Деревня действительно была. Точнее даже две – Бычково и Бобачево. Микрорайон «съедал» их довольно долго – пожалуй, лет 15. Деревеньки были симпатичные, с крепкими, украшенными резьбой домами, полными жизненной силы. Наверное, поэтому их исчезновение не выглядело естественным и необходимым.

Город в ту пору был еще совсем невелик. Я стал брать напрокат велосипед, на котором доезжал до центра минут за 10, а до школы – за 15. Правда, оставлять велосипед было негде, так что годился он скорее для прогулок, чем как средство передвижения. Но все равно с ним город стал как-то меньше, уютнее. Ездил я беспечно, не задумываясь, «резал нос» движущимся рядом машинам, проскакивая перед самыми колесами.

Много, конечно, исхожено и пешком – и в одиночку, и в компании с кем-то. Чаще всего этим «кем-то» оказывались девушки. Особенно любили мы ходить в горсад. Вечером вход туда был платный, но мы знали обходные пути, которыми без зазрения совести пользовались. На летней эстраде случались совсем неплохие концерты. Однажды там, помнится, выступал хор Свешникова и сам маэстро дирижировал. На волжском берегу под шелест листвы как-то особенно звучали и «Амурские волны», и особенно «Выхожу один я на дорогу». Именно с того вечера я особенно полюбил и эту музыку, и лермонтовские строки про внемлющую Богу пустыню, где «звезда с звездою говорит».
Автор: Сергей ГЛУШКОВ
999

Возврат к списку

Игорь Руденя встретился с председателем Среднерусского банка ПАО «Сбербанк» Кириллом Брелем
19 ноября губернатор Тверской области Игорь Руденя провёл встречу с вице-президентом, председателем Среднерусского банка ПАО «Сбербанк» Кириллом Брелем. Обсуждалось сотрудничество регионального Правительства с банком в сфере реализации социально-экономических проектов.
19.11.201818:50
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
29 30 31 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 1 2
Новости из районов
Предложить новость