17 Сентября 2019
16+

PDA-версия
Рубрики
К началу
Новости дня
Общество 11.02.2019

Человек-оркестр тверской сцены

Тарас Кузьмин – очень известный в Твери человек. Он ведет все самые важные городские и областные мероприятия, снимается в главных ролях в кино. В мире моды его знают как модель, в фейсбуке – как автора остроумных текстов. Но главное, конечно, это сцена Тверского театра драмы, на которую он выходит едва ли не во всех центральных ролях. На сегодняшний день он, пожалуй, самый востребованный актер в нашем городе и самый любимый зрителями. Не забыть сказать про то, что Кузьмин еще и успешный режиссер.

Все роли Тараса

– Тарас, кажется, что вы везде. Трудно найти другого человека, который в своей жизни играет так же много ролей. Когда это началось? Было такое событие, после которого вы на следующий день проснулись знаменитым?

– Ничего такого не было, да и узнаваемость во всех этих сферах разная. Аудитория каждый раз другая: те, кто ходит в театр, не смотрят сериал «Женский доктор-3», из-за которого меня стали многие узнавать не только в Твери, но и в Москве – центральная роль злодея неожиданно вызвала симпатии у зрителей. Или вот недавно мы баловались съемками ролика с Джоном Шенгелия и Лешей Марковым, нас посмотрели более 60 тысяч человек – это только во Вконтакте, есть еще Ютюб и другие сети. Многие, судя по комментариям, вообще не знают, кто мы такие.

Да, меня очень много, но я дозирую свое присутствие во всех этих сферах, и далеко не на всю работу я соглашаюсь. Я не веду корпоративы, свадьбы, похороны и все остальное. У меня есть внутренний фильтр, хотя у него…

– Крупные ячейки.

– Да, и что-то просачивается. Но пока справляюсь. Хватает и времени, и сил, и, самое главное, желания что-то делать. Я понимаю, в какой-то момент что-то сможет отказать, и тогда все начнет рушиться.

– Что может рушиться?

– Творческие специальности держатся на желании. Если мы делаем без вдохновения спектакль, роль за ролью играем одних и тех же повторяющихся персонажей, желание пропадает, и ты просто выполняешь свою функцию. Когда это происходит, понимаю, что начинается разрушение меня как артиста, как личности. Тогда я останавливаюсь, чтобы можно было двигаться дальше и развиваться. Без желания, без влюбленности в материал ничего делать нельзя.

– Требовала какая-то роль особенной подготовки, специальных знаний и умений?

– Работа над ролью происходит постоянно. Я всегда анализирую, думаю над тем, что уже сыграно и что еще предстоит сыграть. И понимаю, что чего-то не хватает. Готовясь к роли Оливера Барретта в «Истории любви», ходил на хоккейные матчи, дружил с командой ТХК. Но чаще нужны не какие-то знания, а чувственно-эмоциональные внутренние ходы. Например, готовясь выйти в роли Стэнли Ковальского, надо настроить себя на то, чтобы ударить беременную жену, изнасиловать ее сестру, и эти поступки мне как Тарасу несвойственны, должны быть внутренне оправданны. Этот отвратительный человек остается внутри меня жить, мне нужно с ним как-то общаться, в нужный момент выводить на свет, а потом убирать.

– Когда спектакль спишут, Ковальский уйдет из вашей жизни?

– Пока еще в репертуаре те спектакли, в которых у меня были такие яркие, «поселившиеся во мне» персонажи. Исключение – Астров из «Дяди Вани», дипломного спектакля, который мы играли долго. Его сняли, но он до сих пор живет во мне. Я помню все, что говорил мой персонаж.

– Лучше, чтобы в биографии актера было больше таких персонажей?

– Да, но после «Трамвая желания» я чувствую себя, как после бани, – облегчение. Жуткая усталость, но при этом очищение и легкость. Я на сцене с партнершами могу делать что угодно. Они иногда говорят: «Мы тебя не узнаем», - пугаются. Это очень круто – ощущать, как из тебя вылезает нечто, с чем ты в силах справиться.

– Можно назвать эту роль любимой?

– Роли часто сравнивают с детьми, но мы их любим по-разному – дочь не так, как сына, подростка – не так, как малыша. На нее влияют и репетиционный процесс, и жизнь спектакля – насколько она насыщенна, сколько труда и души туда вложено. На «Истории любви», например, ни разу не было, чтобы зал в финале не вставал, люди не плакали. «Евгений Онегин» тоже вызывает особые симпатии. Мой младший ребенок, он еще растет, я не знаю, чего от него ждать.

– Когда в вашей жизни начался театр?

– В 10 - 11-х классах. Я учился в 4-й школе, был тихоней, любил математику, выступал в соревнованиях по шахматам за школу – у меня был спортивный разряд. А еще занимался легкой атлетикой, участвовал в соревнованиях за школу. В 10-м классе стал играть в КВН, потом сам писал шуточки. Меня пригласили в школьную театральную студию. Как-то во время спектакля на меня стала падать часть декорации. Я не знал, потому что это происходило за моей спиной, но увидел глаза зрителей и услышал сдавленный звук ужаса, который они издали. Ничего страшного не произошло, ширма была мягкой, нетяжелой. Но я понял, что ни в какой другой профессии такого сопереживания не получу.

– Этот момент стал решающим?

– Наверное, да. На артистов я смотрел как на небожителей и даже представить себе не мог, что смогу оказаться среди этих особенных людей. Но, услышав, что в Твери есть училище имени Щепкина, в 2001 году подал туда документы. Я не сдавал экзамены ни в какой другой вуз. Если бы не прошел, не знаю, что бы делал.

– Кроме природных талантов у вас еще счастливая судьба.

– Да, есть периоды, когда понимаю: что-то меня ведет, и все получается. Удача даже в том, чтобы случайно узнать о приеме в училище.
  
– И в театре все складывалось хорошо.

– Мы учились при театре, поэтому красочный мир, который мне рисовался, сразу стал более реальным и видимым. Мы входили в профессию без лишних иллюзий. Самая главная учеба проходила на сцене, куда нас допустили уже на втором курсе.

– Страшно было?

– Конечно. Тем более, у меня первый выход был в спектакле «Любовь пани Конти», а там играли заслуженные и народные артисты.

– Расскажите, пожалуйста, о ваших режиссерских работах.

– Первой был спектакль «Хвать» по Набокову, очень удачный – на международном фестивале в Польше мы выиграли специальный приз жюри. Рома Усачев был художником, моей партнершей на сцене – Юлия Бедарева. У спектакля была хорошая насыщенная жизнь. Но приходилось решать много организационных моментов, я понял, что меня на это не хватает, и проект закончился. Вторым стал спектакль-перформанс «Любовь. Война. Бред» Ионеско – о том, что меня очень интересовало. Два человека сидят в окружении газет, даже костюмы из газет, и не выходят из квартиры, потому что боятся бомбардировок. Они знают, что была революция. Но кто победил, чей гимн петь? На этот раз наша постановочная команда была побольше. Музыку писал Иван Филимонов, свет ставил артист ТЮЗа Сергей Зюзин. Чтобы выйти из спектакля, на свою роль я ввел потом артиста ТЮЗа Александра Крайнова. Было много хороших отзывов, одобрительных статей, но почему-то каждый раз, когда мы играли «Любовь. Война. Бред», в этот день в мире происходили страшные события, взрывы во Франции и другие. Я понял, что мы плохо влияем на мировую ситуацию, и решил прекратить делать это.

– Вам не кажется, что, если ориентироваться на такого рода события, все придется забросить? Каждый день в мире происходят страшные вещи.

– Но когда коллапс пять раз подряд... Третий спектакль – «Контрабас» по пьесе Зюскинда – мне предложила сделать филармония. На сцене – оркестр, но музыканты сидели спинами к залу, так, как их привык видеть контрабасист. Уже одна эта мизансцена показывала его одиночество, непризнанность. Из-за проблем с авторскими правами спектакль мы, к сожалению, сыграли всего один раз. Были только три репетиции с оркестром, мы все делали очень быстро, потому что сложно встраиваться в график других исполнителей. Именно поэтому мне легче самому взять какой-то материал, освоить его, а потом ввести актера или актрису. Очень мобильна готовая к экспериментам Юля Бедарева, поэтому она активно принимает участие в моих спектаклях.

– Вы собираетесь заниматься режиссурой? Или эта профессия будет просто иметь какое-то место в вашей творческой судьбе?

– Сложно сказать. Актерской работы у меня так много, что я ею уже насытился. Не то чтобы я с жиру бешусь, но сложно искать что-то новое в своих персонажах. Почти все сыграно.

– То, о чем многие актеры только мечтают, для вас завершенный этап.

– Да, прочитав эти слова, скажут, что я совсем зажрался. Но что делать, если так сложилось? С 2004 года я выхожу в главных ролях, это 20 спектаклей, и каждую нужно выкручивать. Хлестаков, Базаров, Онегин – отлично, но мне этого хватает. А режиссерская работа может дать мне рост и возможность создавать новые миры. Важно еще подумать и о зрителях: если они в каждом спектакле будут видеть Тараса, не думаю, что это хорошо. Я чувствую дозировку и понимаю, что все время смотреть на одного актера невыносимо.

– К своим спектаклям вы придумывали костюмы, декорации, музыку. Человек-оркестр!

– У меня нет музыкального образования. То, что я делаю при помощи гитары, губной гармошки и перкуссии, – музыка театральная, призванная расставлять акценты и создавать настроение.
Что касается режиссуры, я понял, что мне нужно получить образование. Сейчас учусь на первом курсе МГИКа, мой мастер – Александр Григорьевич Щекочихин, удивительный человек, опытный профессионал. Он дает те знания, которые самостоятельно мне пришлось бы искать долго.
Кстати, сейчас готовится совместный проект фонда «Отчий дом», в котором примут участие актеры ТЮЗа и драмы. Премьера состоится в конце марта.
Автор: Марина БУРЦЕВА
1194
Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен
Сегодня в СМИ

Возврат к списку


Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 31 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 1 2 3 4 5 6
Новости из районов
Предложить новость