10 Декабря 2018
$56.8
70.53
16+

PDA-версия
Рубрики
К началу
Новости дня
День Победы 07.05.2010

Летчики-пилоты

Фотограф: семейный архив Б.Л. Баратаева

Летать тогда было не просто почетно. Само слово «летчик» произносилось с таким же восторженным придыханием, как несколько десятилетий спустя – «космонавт».

В годы его юности была такая песня:
Летчики-пилоты,
Бомбы-самолеты
Вот и улетели в дальний путь…

Летать тогда было не просто почетно. Само слово «летчик» произносилось с таким же восторженным придыханием, как несколько десятилетий спустя – «космонавт». Беспосадочный перелет в Америку через Северный полюс, спасение челюскинцев с дрейфующей льдины – подвиги летчиков были у всех на устах, и все мальчишки поголовно видели себя будущими Чкаловыми и Громовыми.

Борис Каратаев и другие курсанты летной школы имени Чкалова полагали, что исполнение заветной мечты уже не за горами, когда началась война. Школа выпускала лейтенантов, они вышли сержантами, потому что недоучились. Ребят ждала военная шинель, только, увы, не всем досталась летная. Часть курсантов отправили в артиллерию, часть – в пехоту. В авиацию взяли только тех, кто успел полетать. Борис успел. Но опять же отправили его не на фронт, а во второй запасной авиационный полк, перед которым стояла задача в ускоренном порядке готовить летный состав. Полк базировался под Горьким, поскольку в этом городе действовал авиастроительный завод. Когда Каратаев прибыл к месту назначения, выяснилось, что весь полк пока что – это командир полка, командир эскадрильи, эскадрилья, состоящая из трех выписавшихся из госпиталя летчиков, и прибывшие из летной школы курсанты. Вчерашние ученики сами стали учителями.

Правда, в школе летали на У-2, здесь пришлось срочно осваивать Ла-5 и Ла-7. С этим они справились быстро. И вскоре каждый получил по группе курсантов из молодых прибывавших по мобилизации ребят. Город бомбили. Заниматься было трудно. Новички ахали, узнав, что за недостатком металла большая часть деталей самолета представляет соединение древесины с клеем. Инструкторы подбадривали: дельта-древесина подчас прочнее металла. И каждый надеялся: вот научу летать свою группу и уйду на фронт.

Не тут-то было. Новоиспеченные летчики улетали, а к инструкторам приводили новые группы зеленых ребят. На их слезные жалобы начальство отвечало: да где же и когда новых инструкторов искать? Вы у нас уже асы!
Кроме занятий с новичками была у них еще одна обязанность – перегонять новые самолеты на военные аэродромы. Авиационный завод «пек» самолеты, как блины: машин не хватало, наша авиация сильно уступала немецкой. Заводские испытатели не успевали по-хорошему проверить сходящие с конвейера истребители. «Облетом» их тоже занимались инструкторы. Огрехов всплывало немало, но полк и завод работали в тесном контакте, и, как правило, все неполадки немедленно устранялись. А потом с фронта прилетал бомбардировщик и уводил за собой стайку «ястребков».

Сложность заключалась в том, что на военный аэродром летели, а назад в полк добирались на чем придется, чаще всего на попутках. После каждого такого прогона на стол комполка снова ложились рапорты с просьбой отправить на фронт. Начальство и увещевало по-отечески, и грозило: на «губу» захотел? Но в конце концов ребята добились, что инструкторов стали отправлять на фронт на несколько месяцев на стажировку. Бориса отправили в качестве стажера в 937-й летный полк резерва верховного командования. Полк находился на доукомплектовании, и прибытию инструктора обрадовались, как подарку. Начались для него, привычные будни, только на новом месте. Срок стажировки прошел, а боевой задачи полк все еще не получил. И в Горький временное начальство его отпускать не спешило: новых кадров было много, инструктору работы хватало. Но тут он получил письмо из дома о том, что под Орлом погиб брат, и так расстроился, что сам еще до сих пор ни одного фрица на тот свет не отправил, что решил из полка бежать на передовую. Как ему разъяснили позже, если бы его план удался, скорее всего дело кончилось бы штрафбатом. Но сбежать он просто не успел: как раз в намеченный для побега день прилетел самолет из родного полка забрать тех, у кого еще две недели назад истек срок стажировки.

В полку, узнав о его беде, сказали: «Как же ты можешь говорить, что за брата не мстишь? Ты больше сотни летчиков подготовил. Если каждый хоть по одному вражескому самолету сбил – ощущаешь, каков твой вклад в разгром немцев? Так что выбрось ребяческие планы побега из головы, пойми, что ты здесь нужнее».

Наступил 1945 год. Все с нетерпением считали дни до конца войны. И наконец – 9 мая. В середине мая полк Каратаева получил задание подготовиться и принять участие в Параде Победы на самолетах Ла-7.

Зрелище действительно было впечатляющим: 120 самолетов взлетали за пять минут и в плотном строю с четким соблюдением всех дистанций и интервалов проносились на небольшой высоте, что позволяло даже совершенно непосвященным оценить красоту и мощь современной авиации. Это потребовало долгой и тщательной подготовки.
Настало 24 июня. Погода отвратительная – пасмурно, дождь. От воздушного парада было решено отказаться, хоть летчики не сомневались, что справятся и в такую погоду. Но 18 августа, в День Воздушного флота, им все же удалось продемонстрировать свое мастерство в небе Тушино.

В 1946 году полк получает новое задание: приступить к освоению реактивных самолетов и на них продолжать обучение летного состава. Их перебросили в Раменское, где находился летно-испытательный институт. Прикрепили к опытным летчикам. Те вроде бы доступно разъяснили назначение всех кнопок, но в новой кабинке освоиться непросто. По сравнению со старыми самолетами нет привычного обзора, ощущение такое, что под ногами земля. Пахнет керосином (первые реактивные так и звали – «керосинками»). А в первые минуты полета вообще гарью тянет. С этим, кстати, связан один случай, произошедший с Василием Сталиным, которому было поручено следить за подготовкой летного состава реактивных самолетов. Командиром полка здесь был Прокофий Семенович Акуленко, воевавший еще в Испании, человек очень уважаемый. Василий пристал к нему: «Прокофий Семенович, научи летать на реактивных!» С сыном Сталина сильно не поспоришь, но Акуленко рассчитывал, что учиться Василий будет постепенно. Однако тот с ходу полез в кабину. Самое необходимое ему объяснили. Предупредили и насчет запаха гари. Только у самолета вдруг загорелось хвостовое оперение. А Василий спокоен: сказано же, что гарью положено пахнуть. Ему сигналят: садись! Все пожарные машины аэродрома устремились к посадочной полосе. Василий выскочил из горящего самолета, отчаянно ругаясь, и, кажется, остался при убеждении, что его разыграли. Как-то он приехал на аэродром с сестрой и подругой и обратился к Акуленко: «Покажи, что такое реактивные самолеты!» Как на грех, был боковой ветер, самолет, заходивший на посадку, сбило с полосы. Василий снова вышел из себя: «Что у тебя за летчики?!» Забрал женщин, сел в машину и укатил. Но в целом отношение к Василию Сталину у авиаторов было неплохим. Ценили, что не трус, не прячется за отцовскую спину, по-своему отзывчив и ценит в других смелость и мастерство.

Як-15, МиГ-9, Ла-15 – вся история освоения реактивных самолетов для Бориса Леонидовича страницы собственной биографии. В ней есть и абзацы, обведенные траурной каймой, – когда гибли товарищи, потому что испытание самолетов – всегда большой риск. Есть красные строки о подвигах коллег – когда высокий профессионализм и находчивость выручали в смертельно опасных ситуациях. Он и сам не раз в них бывал. Как-то во время ночного полета попал в ураган и потерпел аварию. Самолет буквально швырнуло наземь на берегу Оки. Ему перебило переносицу, второй пилот Василий Семиков сломал ногу. Но самолет мог вот-вот вспыхнуть, требовалось как можно скорее отойти от него на безопасное расстояние. Василий идти не мог, Борису пришлось буквально тащить его на себе, хоть он и сам обливался кровью. Но уже над рекой полетели ракеты – значит на аэродроме поняли, что у них несчастье, сейчас приступят к поискам. По следам крови их и нашли.

Еще был случай, когда о фюзеляж ударилась птица. Как сказал механик, еще пять сантиметров – и она попала бы в турбину. Самолет неминуемо рухнул бы. Так все ограничилось вмятиной. Ну и птицу было жалко, что ее понесло на свою погибель на самолет.

После войны Борис Леонидович оканчивает военную академию, служит в Азербайджане. В 1956 году по состоянию здоровья ему приходится отказаться от летной работы. Общий налет у него составил 1000 часов.

В Тверь, тогда еще Калинин, он переезжает в связи с открытием академии ПВО им. Г.К. Жукова. Становится одним из первых ее преподавателей. Через некоторое время он возглавил кафедру. Начав войну сержантом, в запас был уволен в звании генерал-майора авиации. В общей сложности нашей академии он отдал более тридцати лет. У него два ордена Красного Знамени, четыре – Красной Звезды.

Оба сына Бориса Леонидовича тоже офицеры. Старший, к сожалению, безвременно ушел из жизни. Младший вместе с внуками регулярно навещает отца. До последнего времени Борис Леонидович активно участвовал в общественной работе. Был командующим военно-спортивной игры «Орленок» Центрального района. Сейчас подводят ноги. Из дома, по крайней мере зимой, выходит редко. Но опять весна на белом свете, а с ней и надежды, и крепнущая уверенность. Старости и болезням поддаваться не собирается.

Автор: Аксана РОМАНЮК
1683
Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен

Возврат к списку


Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31 1 2 3 4 5 6
Новости из районов
Предложить новость