11 Декабря 2018
$56.8
70.53
16+

PDA-версия
Рубрики
К началу
Новости дня
Гордость земли Тверской 01.09.2014

Нас жег огонь смертельный

Фотограф: СЕМЕЙНЫЙ АРХИВ, MRDUKE.RU

Но был бессилен он

Но был бессилен он

До освобождения Ржева оставалось меньше двух недель. И в канун Дня Красной Армии наши части начали активное наступление. Готовились к нему заранее, и командир пулеметного расчета Иван Кладкевич вместе с двумя товарищами почти десяток лент набили патронами 7,62-миллиметрового калибра и еще одну (молодо-зелено, поэкспериментировать и слегка поозорничать захотелось!) трассирующими пулями. То-то фрицы удивятся! «Максим» – пулемет тяжелый, и они приспособили его на лыжи как на сани. И ленты пулеметные туда же пристроили. Комвзвода еще похвалил: «Смекалистые!» Отгрохотала артиллерия, как всегда перед атакой, и раздалось протяжное: «За Родину… Вперед!»

Бойцы поднялись и побежали цепью... Пулеметчикам было тяжелее – задерживала волокуша. Но метров через двести фашисты были уже хорошо видны, и ребята залегли, расстреляли две ленты. «Хорошо, – заметил Иван, наблюдая, как падали вражеские фигуры, застигнутые их очередью.– Но лучше бы подойти поближе. Надежнее». Тут, на их счастье, показался наш танк, и за его броней они пробежали еще метров двести. С неплохим успехом расстреляли две ленты и решили вновь продвинуться вперед. Но танк уже ушел, а без его прикрытия они были у немцев как на ладони. Назойливая огневая точка, доб­рых два часа поливающая их огнем, явно раздражала гитлеровцев, и пулемет был взят в «вилку» двух минометов. Зарыться в снег не получалось – корка наста была слишком толстой. Одна мина разорвалась рядом, затем вторая… И Иван понял, что остался один. Стало очень горько – они все трое были курсантами одного училища, на войне это почти родня, но тут ноги пронзила острая боль, от которой он потерял сознание. Бой затихал, наши продвинулись вперед, а он так и лежал у «максима». Собственно, это и спасло жизнь: немцы посчитали, что разделались со всем расчетом. Если бы Иван пошевелился и тем более попробовал ползти, для него не пожалели бы еще одной мины. Но возникала другая опасность: к вечеру сильно похолодало, а он потерял уже много крови, ослабел. Мог просто замерзнуть. По счастью, командир роты был очень ответственный человек. И своих бойцов жалел. После боя он самолично прошел вдоль всей цепи – а вдруг остался кто-то раненый? Когда он тронул ладонью Ивана, тот застонал. «Живой!?» – обрадовался командир. «Вроде бы...» Скоро санитары на волокуше втащили Кладкевича в землянку. Здесь был и командир. Во время боя он видел, как замечательно поддерживали пулеметчики атаку, и от души сказал: «Спасибо тебе, сынок». Пообещал обязательно представить к награде. Забегая вперед, скажем, что слово он сдержал, но в военное время случалось всякое, и награда нашла Ивана уже после войны. А тогда подогнали запряженную в сани лошадь, и Ивана доставили в медсанбат.

Как ты, дом родной?

Когда санитары попробовали стянуть с Ивана валенки, он вскрикнул. Ноги распухли так, что еле помещались в обуви. Пришлось валенки срезать по частям. Ранение оказалось слишком серьезным, чтобы с ним могли справиться в медсанбате. Здесь просто обработали раны и наложили повязку, а дальше уже на машине отправили в тыл, в госпиталь. Там сделали операцию, но ее оказалось недостаточно. Через полмесяца перевезли в Калугу, сделали повторную операцию. Но ноги по-прежнему не желали служить парню. И его отправили в Москву на третью операцию. Эта оказалась удачной. А долечиваться поехал в Уфу, где пролежал еще два месяца.

Тяжелое это было время. Размышлял, как там его 99-й гвардейский стрелковый полк, обидно было, что друзья воюют без него. Порадовался, когда узнал, что Ржев уже наш. Но больше всего было мыслей о доме.

Иван родом из Белоруссии, маленькой деревеньки Рудное. Места красивейшие. Дом у них был с садом. В недалекий лесок ходили за малиной и черникой. А сколько грибов притаскивали матери! Их и сушили, и солили, и просто жарили. Семья была работящая. Маленький Ивась уже в четыре года помогал старшим: утром выгонял гусей на болото, где были небольшие запруды, вечером загонял домой. Одежда была простой – ходили в домо­тканых свитках, и прялка дома без дела не стояла никогда. Летом босиком, а весной и осенью в лаптях. Он даже в школу в лапоточках ходил, как, впрочем, и все деревенские мальчишки. Ну зимой, конечно, приходилось надевать валенки. А какой вкусный борщ варила мама! Он настоится в русской печке– объедение. И драники из бульбы – картошки– часто были на столе. Правда, в 1932 году (ему восемь лет было, хорошо помнит) на их местность обрушился голод. Ни хлеба, ни картошки не было. Растирали в муку сухие растения, примешивали немного отрубей, пекли лепешки. В пустых щах воды куда больше, чем капустных листьев. Но как-то дотянули до нового урожая.

Школа была примерно за километр от деревни. Туда он ходил первые четыре года. А дальше пришлось уже бегать за три версты. Летом всегда помогал родителям в колхозе. В 12 лет мальчишке уже доверили жнейку, и он с большим удовольствием командовал запряженной в нее лошадью.

Пионером Иван не был, но в шестом классе его и еще одного паренька приняли в комсомол. Двоих из всей школы! То-то было радости и гордости.

В 8-м и 9-м классах Кладкевич учился уже в районном центре. Это было далековато: десять километров по безлесной полосе. И он дважды в день, утром и вечером, преодолевал это расстояние. В 1940 году, когда Иван оканчивал девятый класс, в стране появились школы фабрично-заводского образования. Ивана захватила мысль поступить в ФЗО. Причем в какое – в Ленинградское! Говорят же: важно сильно захотеть. На пассажирском поезде приехал он в город на Неве и сумел произвести на приемную комиссию самое благоприятное впечатление. А через полгода уже получил четвертый разряд элект­ромонтера. В Ленинграде его и застала война. Их эвакуировали в Магнитогорск. Пока вывозили из города на машинах, немецкие самолеты бомбили колонну, часть ремесленников погибла. Это были первые увиденные пареньками смерти ровесников. Тогда окончательно простились с детством, почувствовали себя взрослыми. И на комбинате работали как взрослые – без всяких скидок на возраст. А Иван сумел еще и вторую профессию приобрести – водителя, и вскоре сел на популярную тогда «полуторку». Но, конечно, как и все сверстники, рвался на фронт. И в конце концов его желание исполнилось, правда, перед этим он около полугода проучился в Златоустовском военном пулеметном училище. А потом их с друзьями-курсантами отправили на Ржевско-Вяземское направление.

Иван снова перебирал в памяти свою фронтовую жизнь и снова обращался мыслями к дому. Их было семеро детей: три брата и четыре сестры. Старший, Василий, с первых дней на фронте, от него нет известий. Средний, Алексей, кадровый военный. Сестры с матерью и отцом дома. Белоруссия почти сразу была оккупирована немцами, и никаких писем, понятное дело, не приходило. Как немцы лютуют и издеваются над мирным населением, он уже насмотрелся за время своего недолгого пребывания на фронте. Что там, дома?

Как выяснилось позже, дела дома и вправду были невеселыми. Отца, георгиевского кавалера, участника русско-японской и Первой мировой войн, имеющего несколько наград, немцы заподозрили в связях с партизанами и насмерть забили прикладами винтовок. Эта же участь ждала и мать, но она от первого же удара потеряла сознание и упала на пол. Фашисты решили, что она мертва. Двух сестер, Марию и Анну, угнали на работу в Германию.

Может, и хорошо, что всего этого он тогда не знал. Иначе бы сбежал из госпиталя любыми способами на фронт. А так его долечили, и в конце мая 1943 года комиссия признала Ивана ограниченно годным к воинской службе.

Снова на фронте

Вернуться в свою часть не получилось, его зачислили в 10-й запасной стрелковый полк в город Горький. Автозавод тоже стал военным. Немцы всеми силами стремились его разбомбить. И каждый день 2000 бойцов выходили на устранение последствий бомбежек. Нужное дело, но хотелось снова в бой. И скоро такая возможность представилась. Его направили в 1325-й артиллерийский полк, действовавший в направлении Смоленск – Белоруссия. Бои шли тяжелейшие, но он ведь уже почти что сражался за свой родной дом и близких!

На территории Белоруссии полк воевал во взаимодействии с 1-й польской дивизией имени Тадеуша Костюшко. Вместе ходили в разведку, вообще жили дружно.

А вот к разведке он, с легкой руки начальника разведки полка, пристрастился. Тот однажды шел искать добровольцев для отправки в немецкий тыл и, увидев Ивана, поинтересовался, кого бы тот порекомендовал. Кладкевичу показалось, что если он назовет кого-то, то словно спрячется за чужую спину перед опасным поручением. И он сказал просто: «Я пойду!» Так он стал еще и разведчиком. Снова был ранен, но на этот раз сравнительно легко, даже в госпиталь не ложился.

Дивизия называлась дивизией прорыва, так что участвовала только в тяжелых боях.

А примерно за год до Победы командование дивизии направило Кладкевича на учебу в военное артиллерийское училище. Честно говоря, он рассчитывал и после училища успеть повоевать, но не получилось. И хоть жаль немного было, что фашистов разбили окончательно уже без них, но радость от того, что все испытания России позади, была такой огромной – не найти слов, чтобы выразить. Зато младшего лейтенанта артиллерии Кладкевича сразу после училища отправили в Германию, где он прослужил пять лет. У него были личные счеты с фашистами, но мирное население здесь ни при чем, и он никогда не позволял себе ничего, что могло бы оскорбить и унизить простых людей. И от военнослужащих требовал того же.

С Тверью по жизни

В 1950 году он наконец вернулся на Родину, а служба продолжалась. Служил в Горьковском, Московском военных округах, на Дальнем Востоке. Но стало подводить здоровье, и в конце 1970-х годов он был уволен в запас. Осесть с женой решили в Твери. Чувствовать себя пенсионером не хотел и потому еще долго трудился на нескольких предприятиях города. Четверть века с лишним, что он в Твери, Иван Евгеньевич неустанно ведет очень большую и нужную работу по патриотическому воспитанию молодежи. Он не просто приходит к школьникам с рассказами о войне – он ездит вместе с ними на уборку урожая, ходит в краеведческие экспедиции, помогает обрести навыки поисковой работы. Ребята относятся к нему с глубоким уважением и в то же время видят в нем старшего друга, с которым можно поделиться ребячьими секретами, спросить совета, вместе поразмышлять о выборе жизненного пути. Уважаемого ветерана включили в состав попечительского совета благотворительного марафона «Наша Победа», и он оказался там весьма востребованным. По решению совета десятки одиноких ветеранов, инвалидов войны, блокадников, малолетних узников концлагерей получили возможность приобрести бытовую технику, медицинские приборы, выполнить ремонтные работы. И дел у совета еще много – ведь до 70-летия Победы осталось всего восемь месяцев.

Недавно у Ивана Евгеньевича был знаменательный день – ему исполнилось 90 лет. С юбилеем ветерана поздравили губернатор Андрей Шевелев, городские власти, совет ветеранов. Поздравительное письмо юбиляру прислал сам Президент России. Можно представить себе чувства именинника. В свои 90 он еще бодр и энергичен, не сдается старости и на заседаниях клуба «Ты помнишь, товарищ…» до сих пор показывает себя отличным танцором. Что тут скажешь? Как говорят военные – так держать!

Аксана РОМАНЮК

Автор: Аксана РОМАНЮК
920
Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен

Возврат к списку


Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31 1 2 3 4 5 6
Новости из районов
Предложить новость