25 Апреля 2018
$56.8
70.53
16+

PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
История 28.08.2013

Жанна д’Арк верхневолжских лесов

Сегодня мы отмечаем 95 лет со дня рождения легендарной партизанки Лизы Чайкиной

 О ее жизни написаны романы и поэмы, ее имя носят улицы во многих городах России. Одним из первых ярких литературных откликов на подвиг Чайки стал очерк нашего земляка Бориса Полевого, в то время корреспондента «Правды» – главной газеты страны. Сегодня мы публикуем отрывки из воспоминаний писателя.

От моего друга майора Бориса Николаева, офицера разведки, поддерживающего связь с нашим верхневолжским подпольем, в разгар наступления узнал я печальную весть. В лесистом Пеновском районе по­гибла девушка, секретарь Пеновского райкома комсомола Елизавета Чайкина, оставленная в родных ее краях для подпольной работы.

– Как же это произошло?

– Точно пока не знаю. Партизанские связные весть эту принесли. Промахнулась она, не поостереглась, кто­то ее и выдал. Погибла, рассказывают, как героиня.

Вот и все. Больше ничего конкретного мой тезка добавить не мог. И все повторял:

– Говорил же я, не следовало ее оставлять. Нет, поддались на ее уговоры, оставили, не проявили твердости. И вот... А ведь знали же, знали: не тот характер. Смела­то смела, но слишком прямолинейна, несгибаема.

– А это плохо?

– В обычной жизни хорошо, даже прекрасно, а для подпольной работы не годится... И вот результат. Советую тебе – скоро Пено освободят – побывать там. Будет у тебя для очерка отличный материал, и Чайке по заслугам воздашь... Помнишь, когда мы с тобой там были, как она с ребятами школу от огня отстаивала?

И это я помнил. В дни нашего отступления, осенью, мы с Николаевым оказались в этом далеком районном центре, затерянном среди лесов и озер. Войска неприятеля уже приблизились к нему почти вплотную, на поселок была брошена бомбардировочная авиация. Зажечь пожары. Внушить страх. Поднять панику.

На здание средней школы, которое было одной из самых больших построек, упали пригоршня зажигательных бомб и небольшая фугаска. Старшеклассники, действуя железными щипцами, сбрасывали с крыши еще не разгоревшиеся зажигалки, и они догорали на земле. Но фугасная бомба разрушила правое крыло школы, зажгла его, и комсомольцы пытались подавить разгоравшийся пожар. Ими командовала, и толково командовала, невысокая коренастая девушка с энергичным грубоватого, мужского склада лицом.

– Зачем тушить­то? Немцы – вон они, рядом. Останавливать их тут некому, даже райвоенком удочки смотал.

– Так это же школа, – хрипловатым голосом ответила девушка и сердито мотнула головой, сбрасывая с лица слипшиеся от пота пряди волос.

– Для немцев, что ли, бережешь?

– А, иди ты... – отмахнулась она от собеседника и хриплым, сорванным голосом сообщила ему по­мужски довольно длинный адрес, куда ему нужно было убираться. И вновь бросилась в яростную схватку с огнем.

Такой и запомнилась мне Елизавета Ивановна Чайкина, невысокая, коренастая, крепкая, с потным красным лицом, с прядями жестких мокрых волос, прилипших ко лбу.

Весть о гибели девушки прочно засела в голове. А вечером мы с моим другом, корреспондентом Совинформбюро Александром Евневичем, расстелив на полу карту, определяли примерный путь от нашей штабной деревни до поселка Пено. Было неблизко. Но что они значили, каких­нибудь два летных часа, для корреспондентов, которых там ждал интересный и значительный материал!

С поздним зимним рассветом маленький связной самолет поднялся в воздух, а к полудню мы были уже на месте. Здесь неприятель отошел почти без боя, оставив поселок при приближении авангарда лыжников. И разрушений почти не было, лишь в центре чернело опаленным пожаром крылом здание школы, которое комсомольцы успели­таки тогда отстоять.

Мы уселись в небольшом зальце райкома партии с группой партизан, только что вышедших из лесов. Они участвовали в борьбе за Пено. От них пахло лесом, гарью костров, крепким мужским потом. Руководители района вернулись в поселок вместе с войсками, приступили к работе. В соседней комнате мирно трещала пишущая машинка.

Загорелые бородатые ребята, от которых попахивало, что там греха таить, и самогоном, вспоминали боевые эпизоды, всяческие курьезные происшествия, случившиеся с тем или другим из них. Говорили они все вместе и каждый о своем, и нелегко было нам повернуть разговор на Лизу Чайкину. Отделывались самыми общими фразами.

– Чайка, она была молодец, страха не знала, это верно.

– Ее полрайона в лицо знало, а она хоть бы что, запросто заходила в любую деревню. Не таилась. Придет и толкует людям: немец – это ненадолго. Наши вот­вот вернутся, освободят...

– Сколько раз говорили: Лизка, поостерегись, не суй голову в петлю! А она: я дома, кругом свои люди, чего мне бояться.

Кроме этих отрывочных, не связанных между собой характеристик от этой шумной и веселой компании лесных воинов ничего связного так и не удалось узнать. Потом нам посоветовали сходить к учительнице, которая вместе с больной свекровью и детьми оставалась в оккупации.

Вот от нее­то мы и услышали связный рассказ о Лизе Чайкиной, о ее подвиге и ее жизни. Она тут же с педагогической проницательностью дала точную характеристику своей бывшей ученице: человек средних способностей, но прирожденный вожак­организатор, коллективист.

– Чайкой ее еще в школе прозвали. Знаете, у ребят тяга к прозвищам? – ровным учительским голосом рассказывала нам собеседница. – Но это, как я полагаю, особый случай. Прозвище очень совпадало с ее характером. Она ведь и верно была, как те птицы, – смелая, дерзкая, настойчивая. Бывают же такие люди: собой некрасивы, но красивы душой. Хлопот с ней в школе было немало. Однажды математичке – а она была и завучем – так при ребятах и брякнула: «Вы врете...» В другой раз решили мы на педсовете за школой спортивную площадку соорудить, а там малыши уже клумбочки какие­то сделали, цветочки посадили. Ребята откликнулись и принесли из дома лопаты, инструмент разный, а Чайкина перед этими клумбочками встала: «Нельзя, не позволю». Так и не дала, в другом месте спортивную площадку сделали... И еще помню, об этом мы много говорили. У одной ее подружки отца забрали. Его, агронома, весь поселок знал. Хороший был дядька. Так Лиза что, она самому товарищу Сталину письмо написала и, не посоветовавшись ни с кем, отослала. Что уж она там написала, не знаю, только вдруг выпустили этого агронома. Выпустили да еще извинились.

– А чем увлекалась?

– Вроде бы ничем особенно. Отметки были средние, но по литературе у меня была твердая отличница. Любила литературу. На школьных вечерах Маяковского читала и Блока «Двенадцать». Память у нее была хорошая, много стихов знала наизусть, но читала, честно говоря, плохо.

– Ну а как она партизанила, погибла как, знаете?

– Расскажу по порядку. В последнем классе стала она у нас секретарем комсомольской ячейки, а потом, когда окончила школу, выбрали ее в райком. Тоже стала секретарем и как­то сразу завоевала в районе популярность. К ней, будто к депутату, и взрослые, и старики со всякими своими делами ходили. А в кабинете своем не сидела, все по району на велосипеде катала. И все ее знали: Чайка, наша Чайка. В лицо знали. Не надо было ее на подпольную работу оставлять. Слишком известной она была в районе личностью. И оставлять ее, как мне говорили, не хотели, говорили даже, что и товарищ, приезжавший сюда партизан снаряжать, ей не советовал, говорил: хочешь воевать, ступай в военкомат, проси, чтобы тебя взяли в армию, в госпиталь или на связь. Нет, добилась своего. Оставили ее в отряде. Ну, оставили и оставили. Сиди себе в лесу, в партизанских вылазках участвуй. Нет, это опять не по ней. Ходила по деревням, собирала людей, читала им сводки Совинформбюро, газету «Партизанская правда для оккупированных районов», которую нам из Калинина на самолетах перебрасывали. Ничего не боялась.

А тут приближались праздники – годовщина Октябрьской революции. Так она перед этими праздниками во многих деревнях перебывала. Доклады об Октябре делала. Соберет людей – и доклад. Вам, наверное, и поверить трудно, а ведь было. Ну, после одного из таких докладов пошла она тут к одной колхознице ночевать. Староста фельд­полицию на нее и навел. Схватили. Пытали. Требовали сказать, где партизанская база, где партизанские бункера... Ничего не сказала. Допрашивали ее зверски. Это тоже точно, потому что немцы, которые тут в школе жили, они не совсем и немцы, они эльзасцы, их в тылу на работах держали. Так вот они прямо­таки с уважением о ней говорили: дескать, фрейлен не рассказала ничего... Эх, Чайка, Чайка...

– Это интересно, очень интересно, но откуда вы­то это все знаете? – спросил осторожный Евнович. Он как представитель столь авторитетного правительственного агентства (Совинформбюро. – Ред.) всегда старался все уточнить и перепроверить.

– Да вот от них, этих самых немецких солдат, от эльзасцев, что в этой школе жили... Их главный офицер, не знаю уж какого звания, он даже и не эльзасец, а сорб, лужицкий сорб, как он себя называл. Он по­русски понимал и немного говорил. В тот вечер он пришел сильно выпивший, зашел ко мне и рассказал о девушке, которая еле живая перед расстрелом пела. «По­гибла, как Жанна д’Арк», – говорил этот сорб.

Когда, поблагодарив собеседницу и оставив ей все, что брали с собой на дорогу из сухого пайка, мы шли по поселку к месту посадки нашего самолета, поселок уже принимал мирный вид: над зданием райисполкома плескался на ветру красный флаг, тыловые солдаты в шинелях третьего срока возились у трофейных пушек.

– Жанна д’Арк верхневолжских лесов! – говорил Евневич, как бы взвешивая на руке эти слова. – Неплохой заголовок для вашего будущего опуса, Бэ Эн...

Заголовок действительно был интересный, но я легко представил себе, как мой начальник, полковник Лазарев, всегда самоотверженно боровшийся против всякой литературщины, с яростью зачеркнул бы его красным карандашом. Нет, Чайка лучше, а главное, точнее. Но заголовок этот, мною самим забракованный, я запомнил и приберег. И эту главку своих воспоминаний назвал этим заголовком...

Сейчас в поселке Пено стоит памятник нашей верхневолжской Жанне д’Арк. А приезжая в родной город, я почти всегда захожу в музей Лизы Чайкиной – один из оригинальнейших музеев страны. Со стен смотрят молодые лица, многие из них знакомые. И скульптурный портрет Лизы. Он не очень похож на оригинал, но главную черту Лизы скульптору удалось передать: ее яростную непреклонность. Я смотрю на этот портрет, и мне все­таки жалко, что я тогда пренебрег таким заголовком: «Жанна д’Арк верхневолжских лесов».

 

Автор: Тверская Жизнь
63

Возврат к списку

Народный артист СССР Василий Лановой представил в Твери моноспектакль о войне. ВИДЕО
В областном ДК «Пролетарка» в Твери прошла общественно-патриотическая акция «Спасибо за верность, потомки!». В рамках этой акции народный артист СССР Василий Лановой посетил Тверь.
25.04.201815:25
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 31 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 1 2 3 4 5 6
Новости из районов
Предложить новость