24 Мая 2018
$56.8
70.53
16+

PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
История 26.08.2013

Летят самолеты и танки горят

Фотограф: ГАРФ

Из воспоминаний Петра Тепуха

Вот и отгремели последние залпы великого сражения. Это было 70 лет назад, но и сегодня мы, дети и внуки героев, низко склоняем головы перед их подвигом. Большое видится на расстоянии, и семь десятилетий помогли точнее оценить, какой значимой вехой стала Курская дуга на пути к Победе.

Нам дорого все, что связано с событиями тех дней, и особенно – рассказы самих бойцов. У нашего земляка, автора книги «Подвиг солдата» Петра Калинина, сохранилась запись воспоминаний первого председателя Тверской ассоциации участников Курской битвы Петра Тепуха. Сегодня мы представляем их читателю.

Батареи не просят огня

4 июля на наш наблюдательный пункт гаубичной и пушечной батарей позвонил командир дивизиона Сопов и предупредил, что на рассвете немцы перейдут в наступление. Требовалось еще раз проверить готовность орудий. Мы доложили, что все в порядке. Связь с огневыми позициями была надежная: две параллельные телефонные линии и радио. На огневой позиции гаубичной батареи, которой я командовал, было три боекомплекта снарядов (около тысячи штук). Такого количества боеприпасов у нас не было ни до, ни после.

Весь первый день исторической (хоть мы еще не знали об этом) битвы батарея успешно вела огонь по заявкам пехоты, сражавшейся слева от нас. Но в целом на нашем участке фронта было относительно спокойно. Видимо, поэтому наутро нам было приказано сменить дислокацию. В составе дивизии мы совершали марш­бросок вдоль фронта Курско­Орловской группировки. Двигались вблизи переднего края и в светлое время суток. В 1941 и 1942 годах это было просто невозможно – нас разбомбила бы немецкая авиация. А в Курской битве наша авиация завоевала господство в воздухе и надежно прикрывала наземные войска. 12 июля состоялось танковое сражение под Прохоровкой – крупнейшее в истории войн.

На войне как на войне

Войска продвигались вперед, и мы день за днем меняли огневые позиции батарей. Но враг отступал неохотно, отчаянно огрызаясь. Запомнился мне такой случай. На местности я указал, где следует занять новую позицию, и отметил ее на карте. Вместе с командиром пушечной батареи Владимиром Родзяном мы отправились догонять свою пехоту и увидели, что бойцы залегли. Были и погибшие. Командир стрелковой роты сказал, что наши части наткнулись на засаду противника, засевшего в пшеничном поле. Нас разделяла какая­то сотня метров, поэтому пулеметный и автоматный огонь врага фактически не давал советским бойцам поднять головы. Перед нами, командирами двух батарей артполка, встал вопрос: как помочь пехоте? Батарея Родзяна еще не заняла новую огневую позицию. А с моей доложили, что готовы к открытию огня. Но как стрелять? Точных координат огневой позиции нет. Грубо говоря, предстояло стрелять «на глазок», и была опасность ввиду слишком малого расстояния, отделявшего нас от противника, что первый снаряд может ударить по своим. Тяжелы потери от вражеского огня, но гибнуть от своего случайного снаряда совершенно недопустимо. Вот почему я не решался открывать огонь. Согласился со мной и Родзян. Но он человек храбрый и очень темпераментный и, чтобы как­то действовать, взял автомат, поднялся на бруствер придорожной канавы, за которым мы укрывались, и сделал несколько автоматных очередей в сторону засевших фашистов. Немедленно прозвучали ответные очереди, и Родзян упал: три пули попали ему в живот. Наскоро перевязав, мы отправили его в тыл. Теперь я один должен был решать, как поступить в такой ситуации. Через некоторое время мы смогли определить участки наиболее интенсивного вражеского огня, и тогда заговорила наша батарея, заставив гитлеровцев отступить.

Еще один запомнившийся эпизод. Мы готовили мощный артиллерийский удар, но примерно за час до его начала в воздухе появился немецкий самолет – «рама». Все приуныли, потому что после аэрофоторазведки обычно появлялись бомбардировщики. И вдруг услышали гул мотора нашего истребителя. Но он был далеко и высоко, и мы боялись, что летчик не заметит вражеского разведчика. Недооценили – заметил и направился к врагу! «Рама» почувствовала недоброе и пустилась наутек. У нашего «ястребка» было преимущество в высоте и скорости, поэтому расстояние между самолетами быстро сокращалось. Истребитель открыл огонь по врагу из бортового оружия, но безрезультатно, бронированная «рама» уходила. Оба самолета пересекли линию фронта и оказались над территорией, занятой немецкими войсками. «Ястребок» прекратил огонь, видимо, кончились боеприпасы. Мы с напряжением ожидали конца схватки. Расстояние от нас до самолетов все увеличивалось, даже в оптические приборы трудно было рассмотреть детали, но мы поняли, что наш летчик пошел на таран. После удара самолет стал быстро падать. «Рама» как будто повисла в воздухе, но через несколько секунд вошла в штопор и тоже пошла к земле. На всем участке фронта раздалось многотысячное «ура». Под эти возгласы и погиб славный истребитель, настоящий герой. Вечная ему память. А наш огневой удар стал поистине сокрушительным.

Отважному – за отвагу

Немецко­фашистское командование, убедившись, что остановить наступление советских войск без мощного естественного оборонительного рубежа невозможно, начало отвод своих войск за Днепр. Установилась определенная закономерность: днем противник отступает, мы следуем за ним; вечером все останавливаются до утра. И только 105­миллиметровая немецкая батарея донимала нас своими огневыми налетами, в основном на дорогах. Когда мы в очередной раз остановились вечером на ночлег, ко мне подошли два наших солдата и сказали, что на обратных скатах высоты (примерно в полукилометре от нас) стоит злополучная немецкая батарея. Не могу объяснить, почему мне вдруг захотелось сходить туда, посмотреть все самому. Доложил командиру дивизиона, попросил разрешения при необходимости открыть огонь 76­миллиметровой пушечной батареей (дальность стрельбы у нее была больше, чем у гаубичной) и с телефонистом, который вслед за мной тянул туда линию связи, отправился на высоту. Действительно, на скатах, обращенных к противнику, мы увидели оставленную огневую позицию. Валялось много стреляных гильз, были вырыты небольшие рвы для расчетов. Эх, вот бы сейчас их «прихватить»!

Но, чтобы определить, куда переместилась вражеская батарея, надо было ее услышать, то есть вызвать огонь на себя. Я не сомневался, что немецкие артиллеристы увидят нас на своей старой огневой позиции и не потерпят такой наглости. Так и произошло. Вскоре я услышал одиночный пушечный выстрел со стороны противника. Через несколько секунд снаряд разорвался, не долетев до нас метров двести. Я достал топографическую карту и повернул ее таким образом, чтобы определить направление на батарею. Раздался второй выстрел, снаряд перелетел через нас. Стало ясно, что ведется пристрелка, поэтому я спустился в ров, где сидел телефонист с аппаратом. Третий снаряд разорвался уже значительно ближе. Направление на стрелявшую батарею я уже определил, осталось определить дальность. Для этого у меня была единственная возможность: тщательно изучить по карте местность, чем я и занялся. Между тем пристрелка закончилась, и батарея начала стрелять на поражение. Снаряды разрывались все ближе, нас присыпало сверху землей. Но я уже поставил точку на карте, где, по моему мнению, находилась батарея, и подготовил данные для стрельбы. По моей команде наша 76­-миллиметровая пушечная батарея совершила огневой налет по предполагаемой цели.

На следующий день утром мы вновь двинулись вперед, на запад, причем наш путь проходил недалеко от места, где предположительно находилась немецкая батарея. Дотошные солдаты, подбившие меня на такую авантюру, побывали там и сказали, что несколько наших снарядов разорвалось на огневой позиции противника. Удивительно, но факт: больше эта батарея по нам не стреляла. Возможно, разошлись наши пути­дороги, а может, мы ее просто уничтожили…

Этот необычный боевой эпизод стал известен не только у нас в дивизионе, но и выше – в штабе полка и в штабе артиллерии дивизии. Как­то во время завтрака заместитель по политчасти капитан Стешаков сказал командиру дивизиона майору Сопову: «А Петро у нас отважный парень». И спросил меня, чем наградить. В тон ему я ответил, что, коль отважный, значит, медалью «За отвагу». Вскоре я получил орден Александра Невского...

Автор: Подготовила Ольга ИВАНОВА
181

Возврат к списку

Тверских детей с нетерпением ждут в лагерях
Считанные дни остаются до начала самых длинных каникул в году. В нашем регионе в загородных, дневных, палаточных лагерях (всего их 600 с лишним) отдохнут более 70 тыс. ребят. Губернатор Игорь Руденя поставил четкую задачу: летний сезон должен пройти на высоком, качественном уровне. Мелочей здесь нет и быть не может. Журналисты «ТЖ» выяснили, как идет подготовка к встрече детей.
24.05.201812:35
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31 1 2 3
Новости из районов
Предложить новость