20 Мая 2018
$56.8
70.53
16+

PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
Культура 11.12.2012

Люди старого дома

О судьбе потомков Олениных и Львовых

 Почти сразу после открытия в Торжке музея А.С. Пушкина коллектив начал собирать материалы о «Старом доме» (под таким названием вошло в историю города здание, где сейчас находится музей). Многое из найденного опубликовано в сборнике «Пушкин и Торжок». Но не до конца было ясно, как сложилась жизнь детей Прасковьи Федоровны (урожденной Львовой) и Петра Александровича Балавенских – одних из последних обитателей дома. Татьяна, Клавдия, Петр, Александр, Федор и Мария родились и жили в нем на рубеже XIX–XX веков и были выселены после революции. Попытки выяснить их дальнейшую судьбу долго не имели успеха. Но не так давно этого «белого пятна» в истории музея не стало. Нам удалось разыскать дочь Клавдии Балавенской – Прасковью Усову, названную так в честь бабушки. 

Клава и братья

Внучка Балавенских и праправнучка Марии Сергеевны и Петра Алексеевича Олениных, Усова в то же время потомок Львова по линии отца бабушки Прасковьи Федоровны – Федора Петровича. Она передала в музей свои воспоминания о семье. «В 1916 году бабушка умерла, кажется, от белокровия. После революции деда, Петра Александровича Балавенского, сослали в Архангельскую область. Всех шестерых детей выгнали из дома. Младшей, Марии, было 6 лет, старшей, Татьяне, – 19. Не позволили даже узелка одежды с собой взять. В Торжке перед ними были закрыты все двери – люди боялись гнева новой власти.

Семья разделилась. Татьяна с Марией уехали в Москву. Моя мама Клавдия, взяв с собой братьев, ушла из города в деревню. Их пустила пожить одна кулачка – пожалела детей. Мама, которой в ту пору было 18 лет, научилась всему – косить, корову доить. Затем стала в деревне учительницей – она ведь окончила гимназию. Когда один из маминых братьев сумел устроиться в типографию Торжка, они вернулись в город. В семье было очень много несчастий – как будто над ней висел злой рок. Все братья мамы умерли рано. Петр в 14 лет утонул в Тверце, Саша в 19 лет умер от туберкулеза, Федор погиб на войне в 1944 году».

В 1932 году Клавдия вышла замуж за купеческого сына Алексея Синяева и всю жизнь прожила в Торжке. О судьбе своих теток – Татьяны и Марии – Усова знала немногое. В Москве Татьяна отдала сестренку в детский дом, хотя Клавдия была категорически против. Но старшая сестра считала, что после детского дома малышке будет проще устроиться в новой жизни, и поступила по­своему. У Татьяны в войну погиб сын­летчик, а вскоре умерла и она сама.

«А Мария очень рано, кажется, в 17 лет, вышла замуж за немца, стала секретарем горкома партии в городе Советске Калининградской области. Маме она прислала лишь одно письмо после того, как я ей написала. Это было примерно в 1960 году. Она не хотела знаться с нами, ведь это было небезопасно, учитывая, кем она работала. У нее было две дочери – Ида и Элла. Мне не нужно признания моего дворянства, но хотелось бы найти родственников, чтобы просто знать, что они есть, что не прерывается наш род. Мама ведь своего дворянства не боялась и своими корнями гордилась», – пишет Прасковья Алексеевна.

Письмо, дошедшее через 32 года

Надо сказать, что к Марии Балавенской, в замужестве Зебах, музей обращался еще в 1979 году с просьбой поделиться воспоминаниями, но ответа сотрудники не получили.

А потом к нам неожиданно пришла бандероль из города Советска с книгой Людмилы Прилепской «Память сердца». Один из рассказов – «Свет ее глаз» был посвящен судьбе Марии Петровны Зебах. Музейщики с удивлением увидели в нем и ответное письмо Марии на свой запрос. То есть нам она все­таки написала, но письмо почему­то не отправила. В книге были опубликованы фотографии маленькой Маши в саду «Старого дома», ее матери Прасковьи Федоровны. Для нас это были неизвестные фотографии. Мы позвонили в Советск Людмиле Антоновне (она вложила в книгу свою визитку), попросили прислать копии фото. Через некоторое время получили не только диск с фотографиями и подлинник ответа Марии, но и письмо дочери Марии Петровны – Эльвиры Борисовны. Она писала, что ей «...никогда не понять, почему почти 30 лет назад письмо, написанное мамой, не было отправлено в Торжок. Оно находилось в доме, где жили родители, и сейчас живет сестра со своей дочерью. Там же находятся и все старинные фотографии…»
Оказалось: получив запрос из музея, Мария Петровна долго не могла сесть за ответ – находилась в больнице. Потом нахлынули воспоминания, все беды и радости словно переживались заново, и все это трудно было вылить на бумагу. Но в конце концов письмо родилось. 

Мария Петровна вспоминала: «С 1922 года я была пионеркой. В 1924­м только благодаря настойчивой поддержке и ручительству моих товарищей я, отпрыск дворянской крови, стала комсомолкой. В 1928 году партячейка архитекторского цеха Ижевского завода приняла меня, работницу дворянского происхождения, в ряды кандидатов ВКП(б), а в 1930 году в члены партии. Учли то, что воспитывалась я в детском доме и связи с родственниками не имела.
Вам, молодым людям, трудно понять, какая в то время была атмосфера по отношению к выходцам из буржуазии, из дворянства. Всей своей жизнью, каждым шагом, работой и работой там, куда ставит комсомол, партия, надо было оправдывать доверие. Неудивительно, что я ничуть не интересовалась предками и обстоятельствами их жизни». Жаль, что письмо пришло к нам только через 32 года. Теперь благодаря очерку Людмилы Прилепской и письму самой Марии Петровны мы могли восполнить недостающие страницы ее жизни. 

По законам революции

После того как Маша попала в приют, связь ее с семьей совершенно прекратилась. «Несколько раз, правда, меня посещала сестра Татьяна, но от нее об отце я узнала только плохое: что он был картежник, легкомысленный человек, довел семью до разорения и нищеты. Мать была набожная, добрейшая, «святая», как говорили, женщина, все ему прощала».

Приют после революции просуществовал недолго. Оставшиеся без присмотра дети разбежались кто куда. Умирающую девятилетнюю Машу нашли бойцы Чрезвычайной комиссии Дзержинского, вылавливавшие по подвалам и задворкам Москвы беспризорных детей. Физическое состояние девочки было такое, что ее сразу определили в Лесную школу­санаторий в Сокольниках. Там ее подлечили, поставили на ноги. После чего перевели в Детскую коммуну при Университете народов Востока. Здесь она познакомилась со своим будущим мужем Борисом Зебахом, который в силу сложившихся семейных обстоятельств (отец вернулся в Германию, оставив семью, а новый муж мамы был слишком молод) просто убежал из дома.

Уже в старших классах у Маши проявился настоящий талант общения с детьми. Это не осталось без внимания педагогов и воспитателей коммуны, и по окончании учебы Маша Балавенская была направлена ЦК ВЛКСМ на работу с детьми и молодежью в Ижевск. Отслужив в рядах Красной Армии, сюда же, вслед за Машей, приехал и Борис. Он поступает на оружейный завод молотобойцем. Здесь, в Ижевске, рождается молодая семья. 

Скоро их направляют в Тулу, где Мария работает в газете, а Борис без отрыва от производства учится в оружейно­техническом училище. После его окончания он поступает в Военно­транспортную академию в Москве, и семья в очередной раз переезжает.

Виноват уже тем, что немец

Казалось бы, все складывается наилучшим образом. Но тут происходят непредвиденные и непонятные события: Бориса отчисляют из академии и исключают из партии. Причина – его немецкое происхождение. Правда, благодаря настойчивым хлопотам друзей через год он возвращается к учебе и его восстанавливают в партии.

Вскоре академию переводят в Северную столицу, и семья Зебах переезжает в Ленинград. В мае 1941 года молодой офицер со знанием двух иностранных языков (немецкого и французского) получает диплом инженера и направление в Монголию на строительство железной дороги. Туда же едет и Мария с детьми.

С началом войны Борис Оттович просится на фронт, пишет рапорт за рапортом – на каждый из них приходит отказ. Снова все упирается в его немецкое происхождение! Правда, ему предложили обучать курсантов перед отправкой на фронт навыкам стрельбы. Он соглашается и на это, однако в 1944 году его все­таки вынуждают уйти в отставку. 

Поскольку он был хорошим специалистом, его назначают директором кирпичного завода, а позднее – референтом министра строительства Бурят­Монголии. Мария в это время работает в республиканской газете. К сожалению, из­за климата у нее начинаются проблемы со здоровьем, и Борис Оттович устраивает перевод в Тильзит, вскоре переименованный в Советск, в бывшую Восточную Пруссию. С 1946 года семья Зебах живет в Советске и принимает участие в его восстановлении. Мария работает в городской газете «Большевик», Борис восстанавливает кирпичный завод, привлекая к работе специалистов из лагеря военнопленных.

И вдруг опять беда: Бориса Оттовича арестовали по анонимному доносу и осудили на пять лет. Снова ему в вину поставили немецкое происхождение. Отрицательную роль сыграло и знание иностранных языков, но особенно – гуманное отношение к военнопленным, работавшим под его руководством. Мария Петровна была вынуждена уйти из редакции. Три с половиной года осужденный Борис Зебах строил под Сталинградом Волго­Донской канал. Домой вернулся в конце 1951 года, был полностью реабилитирован и восстановлен во всех правах.

* * *

О судьбе своих родителей нам рассказала Эльвира Борисовна при личной встрече с музейщиками. Она выразила желание приехать в Торжок, побывать в доме, в котором прошло детство ее матери, и, если возможно, встретиться со своей двоюродной сестрой, которую никогда не видела. Это удалось осуществить. Во время встречи Прасковья Алексеевна и Эльвира Борисовна долго разговаривали. Рассказывая друг другу о своих матерях, рассматривая фотографии, обе не могли до конца поверить в то, что эта встреча все­таки состоялась. Так, на бывшей Ямской произошло воссоединение потомков Балавенских.


Автор: Наталья ФОКИНА, заведующая музеем А.С. Пушкина, Торжок
207

Возврат к списку

В Тверской области прошел ежегодный усадебный праздник "Сиреневое Домотканово"
В залах усадебного дома были представлены подлинные работы Валентина Серова – живописный эскиз к картине "Русалка" и графические работы из фондов Тверской областной картинной галереи.
20.05.201811:55
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31 1 2 3
Новости из районов
Предложить новость