20 Октября 2018
$56.8
70.53
16+

PDA-версия
Рубрики
К началу
Новости дня
Гордость земли Тверской 02.07.2012

И юность партизанская в запасе

Фотограф: Ольга Моисеева

Среди почетных граждан Твери есть ученые и военачальники, Герои Советского Союза и Социалистического Труда и партизанка-разведчица Второй Калининской бригады Клавдия Ивановна Тяпина.

– Бабушка, бабушка, наша Клавдюшка-то, говорят, в партизаны едет! Не пускай ее, бабушка миленькая, ее там бомбить будут, как нас! – Голос племянницы до сих пор звучит в ушах этой седовласой женщины. Прибежала племянница как-то от подружки, вся зеленая от осенней слякоти и холода, и с лету выпалила страшную тайну. А ведь тогда детское сердечко словно предчувствовало тот ужас, который будет сопровождать партизанскую судьбу. О многом и многом до сих пор не могут говорить наши ветераны. Просто потому что уже давно появился страх, что просто не выдержит чье-то сердце. Так жаль им тех сверстников, непоживших, нецелованных. Умученных врагами.

Выбор
Помнится, из Калинина Клава выехала 13 октября, когда тянуть дальше было уже невозможно. Все на фабрике надеялись, что успеют ткацкое оборудование вывезти, спрятать от фашистов. Не успели. А они-то, помощники мастеров, совсем девчоночки, так старались, не жалея сил, тяжеленные металлические части станков ворочали.

Как приехала из Калинина домой, в Нерль, ее сразу же инс­труктором райсовета Осоавиахима направили. И моталась она по всему району, помогала готовить допризывников. А будущие бойцы на год-полтора моложе самой Клавы. Надо знать этот огневой характер – ей обидно, что других к фронту готовит, а сама вроде отсиживается в тылу.

В один из них дней вызвали в райком комсомола. Вопрос один: кто готов пойти в партизаны? Уже все было известно и про Зою Космодемьянскую, и про Лизу Чайкину. Зою замучили фашисты 
28 ноября 1941 года, а нашу Чайку – пятью днями раньше. О судьбах других героев-разведчиков рассказывали газеты жителям прифронтовых городов и сел. Так что понимали: за линией фронта может ждать не просто смерть, но смерть мучительная. И все же большинство сразу сделало свой выбор: идем. Так решила и Клава. Договорились будущие партизаны, что родителям – ни слова, зачем их волновать? Но вот как-то разошлась весть. И племянница словно заранее ее оплакивала... Размышлять долго было некогда, Клава коротко сказала ей: «Не болтай глупости, уж и пошутить нельзя!» А сама подхватила чемодан, который не успела до конца уложить, и рванула на место сбора.

Провожать отъезжающих якобы не в партизаны высыпала вся Нерль. Клава как застучит по кабинке водителя: «Трогай!» А чтобы не заплакать, громко запела: «Дан приказ ему на запад…» Песню подхватили под тихий материнский плач. 

Непростое начало
Боевую подготовку прошли в Кимрах. В партизанской столице (а в Шейно, под Торопцем, уже действовал центральный штаб партизанского движения) их еще немного подучили. В основном умению обращаться со взрывчаткой. И отправили в отряды. Клава попала в отряд Румянцева.
Начались будни, с дежурствами, с караулами, потом и с боевыми заданиями. Однажды Клаву вызвали к командиру и спросили: «Тоню Балабанову знаешь?» Тоня была одной из нерльских девчат. Оказалось, что дядя Балабановой – бургомистр в Великих Луках. Десять дней назад Тоню послали на связь с ним. С тех пор никаких вестей. Надо разузнать, в чем причина. Клаве дали сопровождающего, который хорошо знал город. Посоветовали сначала, не заходя в Великие Луки, порасспрашивать о положении дел жителей ближайшей деревни. Вскоре выяснилось, что в городе облавы. Бургомистр взят в гестапо. А потом оказалось, что и Тоня Балабанова там же...
Это была первая потеря, особенно тяжелая.

Через неделю группу партизан послали за «языком». Шуструю и смекалистую Клаву дали в подмогу: ей предстояло разговорами отвлечь часового. Еще не дошли до поста, как на дорогу выполз немецкий танк. За ним второй, третий, четвертый… Послышался крик кукушки, это был сигнал: отходим. А на том поле, через которое партизаны проходили совсем недавно, уже были наши военные. Клава тогда еще подумала: «Господи, пехота, а у тех танки… А нашим-то как отбиться?!» Их торопили: «Немедленно отходите!» Жители деревни, в которой стоял отряд, тоже уходили в лес. Один из партизан стоял у перил моста: «Скорее, скорее, сейчас переправу взорву». И тут в повозку, что шла впереди Клавы, попадает снаряд. Только что ехала целая семья, были живы и люди, и кони – и вот уже никого. Только кровь, изорванные тела, обрывки одежды. У Клавы от боли и страха закружилась голова. Подкосились ноги. Но в этот миг кто-то схватил ее за руку, сильно потянул вперед. Партизаны стреляли, точнее, отстреливались, потому что принимать явно неравный бой было бессмысленно. Позже, когда они оказались в безопасности, к ним приехали двое военных и партизанского командира Румянцева увезли. Как выяснилось, его отправили в штрафбат – плохо защищал деревню.

Когда через несколько часов к ним пришла разведчица 2-й бригады Варя Кафтырева, стало известно, что румянцевский отряд присоединяют к ним. Варю Клава хорошо знала – ехали вместе из Кимр. От нее услышала подробности трагедии, которую видела первый раз в жизни. Оказалось, подраз­деление красноармейцев, которое встретила их партизанская группа, своей позиции не удержало: на наших пошли немецкие танки. Отступили и соседние партизанские отряды, не успев предупредить Румянцева. В результате партизаны фактически оказались в окружении, и немцы обрушились на них всей своей мощью. Но отряд все-таки сумел выбраться. Жаль, пострадал Румянцев ни за что...

В бригаде Арбузова
Пополнение румянцевских встретил сам комбриг: «Устали? Ничего, сейчас мы вас в озере отмоем, подкормим, отдохнете немного – и будете как новенькие».

В бригаде Арбузова Клава неожиданно встретила свою тезку и подружку еще по «Пролетарке» – Клаву Бахенскую. Она была в пулеметном взводе и уговорила нашу героиню, которая тогда, в девичестве, была Клавой Барсуковой, пойти с ней. С пулеметом «максим» Клава подружилась быстро и уже готовилась испытать своего друга в деле, уложить побольше фрицев, но ее опять вернули в разведку. Объяснил свое решение комбриг загадочно: в разведке красивые девчата нужны. 

И вот уже красавица Клавдия ходит по деревням, легко заводит беседы с местными. Командир разведки Филипп Тяпин, уже обстрелянный на Финской войне и немалый опыт боевой имеющий, был доволен ею. А она присматривалась к опытным разведчицам: Маше Порываевой (впрочем, они ее знали как Зою), Ине Константиновой. Их рассказы о том, чего стоило выполнить то или другое задание, в вечерних девичьих разговорах иногда казались просто невозможными, похожими на довоенные фильмы про шпионов и наших разведчиков. Представим, каково это – сбежать от пьяного фрица, успев при этом срезать его планшетку с картами. Быть задержанной или даже арестованной, упросить немецкого часового разрешить зайти за лекарством к врачу – воспользовавшись буквально секундами, сбежать! Одним словом, выйти из самого сложного положения, собрав при этом все необходимые сведения. У наших девушек это получалось блестяще. До поры до времени.

А потом Порываеву все же схватило гестапо. По времени это совпало с выступлением бригады в рейд. Арбузов рассчитывал спасти отличную разведчицу. Это было в Пус­тошкинском районе, через который проходила железная дорога Рига–Москва. По понятным причинам здесь была очень высокая концентрация немецких войск, в населенных пунктах множество отделений СД, Абвера, военных комендатур. Вот такой район стал «боевой площадкой» Второй Калининской бригады. Она успела такого «навести шороха», что в шифрованных немецких донесениях их высокому начальству говорилось о крупном московском десанте и даже... об армейской бригаде русских, с которыми приходится вступать в неравный бой.

Против партизан бросили отряды карателей. Не каких-то запасников-обозников, а регулярные немецкие части. Бригада выдержала бой. Арбузов не хотел отходить еще и потому, что, как ему стало известно, именно по проходящему рядом шоссе Порываеву из деревни Щукино повезут в Опочку. Отбить Машу было реально. Помешала случайность. Партизаны были уверены, что разведчицу повезут на грузовике. Поэтому легковую машину, в которой на самом деле находилась Мария, пропустили свободно, чтобы лишний раз не засвечиваться. А в грузовике Порываевой не оказалось…

Гитлеровцы, подтянув резервы, буквально навязали бригаде неравный бой. Но и втрое превосходившие силы не сломили упорство народных мстителей. Правда, стало ясно: третьего подряд боя партизанам не выдержать. Немцы включили силы артиллерии, авиации. У партизан остро не хватало оружия и боеприпасов. Появились тяжелораненые. Разведчицы и Клава в том числе стали санитарками. Они отошли к озеру Белое, на соседнюю сопку. Но скоро и туда ворвались каратели. Трудным был этот бой. Комбриг сам лег за пулемет. Тут и достала его снайперская пуля. Могильного холма партизаны не оставили, чтобы немцы не нашли и не надругались над телом комбрига. Но место запомнили крепко. Позже Арбузова перезахоронят с воинскими почестями.

У них своя карта – памяти 
Вскоре на территории партизанского края был сформирован партизанский корпус. И его рейд по занятым немцами районам открыла именно Вторая бригада. Проводить корпус в путь приехал командующий армией Пуркаев. Клаве запомнились тачанки и конники, сопровождавшие командарма. Партизаны уже двинулись в путь, а Пуркаев все еще беседовал с Разумовым, командиром корпуса, давал наказы.

У каждой бригады было свое задание, но где бы ни прошли партизаны, результат был один: взрывались мосты, шли под откос составы, громились вражеские гарнизоны. Это сейчас вспоминается как простое перечисление: станция Железница, гарнизон села Чайки, 12 разбитых вагонов у станции Заворуйко, бой с карателями в деревне Слогино под Идрицей, пять взорванных автомашин на шоссе Пустошка–Опочка, взорванные мосты на дорогах Кудеверь–Опочка и Кудеверь–Щукино, гарнизон в Сутоках… А все это были тяжелые бои, где гибли боевые друзья.

И в каждой боевой операции находилась работа молодой, но теперь уже опытной разведчице: Клава, сходи, посмотри… Посмотри, нет ли в деревне немцев, можно ли в ней остановиться на ночлег. Выведай, когда и как староста будет отправлять фашистам продукты, чтобы партизаны смогли их отбить. Узнай, где во вражеском гарнизоне хранятся медикаменты – у партизан уже и йода не осталось. Случалось, что она едва не нарывалась на власовцев и полицаев, днями ходила голодная, пока добывала нужные сведения, в боях выполняла обязанности связной, попадала под шквальный огонь. И все-таки оставалась жива.

Вот и подумаешь: война войной, а люди-то кругом такие молодые! Кто-то с рыбьей кровью, может, и скажет: в таком пекле – до нежных ли чувств? А здесь, в партизанском краю, нашла наша Клава свою любовь. Командир разведки Тяпин. Поначалу он совсем даже не понравился. Но в такой обстановке человек быстро узнается. Филипп оказался надежным, умным, заботливым, основательным. После гибели Арбузова он сказал ей: «Знаешь, я не только комбрига – я друга потерял. Теперь дороже тебя у меня никого нет». В двадцать с небольшим даже на войне и пошутить и посмеяться хочется, недаром же поется, что после боя сердце просит музыки вдвойне. Как привал – зазвучала гармонь, Клаву зовут в круг. Парни с нее глаз не сводят, а Филипп мрачнее тучи. Как-то встретила она начальника штаба соседнего отряда. Разговорились, новостями поделились, пошутили-посмеялись, стал он ее уговаривать: переходи в наш отряд. Вместе ведь начинали, такие хорошие разведчицы нам очень нужны. Тут голос Тяпина прорезался: «Барсукова, тебе срочное задание!» Оказалось, не такое уж срочное – вечером с группой ребят в деревню на разведку. Но он не для того и вызывал. Сказал мрачно: «Уйдешь – найду, убью». Вот такое суровое объяснение в любви. А какую взбучку он ей устроил, когда по просьбе партизанского фельдшера пошла в медсанбат военной части лекарства просить! Фельдшер прямо сказал: сам я просил, отказали, а все ребята говорят, очень ты врачу нравишься, тебе он даст. Крепко тогда они с Филиппом поссорились, она даже решила – навсегда. Но объяснились, помирились все-таки, и Клава поняла, что на своем обаянии лучше больше не играть. Их даже ранило в одной операции, и оба мысленно готовились к смерти, обращаясь к судьбе с одной просьбой: пусть со мной будет что будет, но пусть она, пусть он выживет, пусть в руки немцев не попадет…

Мольба была услышана. Деревенские сообщили в отряд. Приехала помощь, раненых переправили в Россоны, в партизанский госпиталь, а потом самолетом на Большую землю. Теперь годы жизни с мужем Клавдия Ивановна вспоминает как счастье. 

* * *
...В этом году Почетному гражданину Твери Клавдии Ивановне Тяпиной исполнилось 90 лет. Губернатор Андрей Шевелев тепло поздравил Клавдию Ивановну с достойным юбилеем и выразил признательность за все добрые дела, что совершила она в дни войны и мира. Всю жизнь эта славная женщина проработала на тверской земле. Вместе с мужем, который, к сожалению, рано ушел из жизни, они восстанавливали Калинин. Клавдия работала в комсомоле, много лет – в Тверском трикотажном объединении. Трудно переоценить, сколько сделала эта семья для увековечения памяти погибших партизан и их боевых подвигов. Оттого вот уже много лет возглавляет Клавдия Ивановна областной совет ветеранов калининских партизан. И сегодня она опора для друзей, и на любой партизанской встрече по-прежнему запевала. Иначе и быть не может – ведь в запасе у нее такая тревожная, чистая и отважная юность. 

Автор: Аксана РОМАНЮК
133

Возврат к списку

В Тверской области обсудили ход работ по восстановлению Спасо-Преображенского собора
20 октября губернатор Игорь Руденя провел совещание, на котором обсуждался ход работ по восстановлению Спасо-Преображенского собора в Твери. В обсуждении приняли участие Митрополит Тверской и Кашинский Савва, руководство благотворительного фонда «Собор».
20.10.201811:33
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31 1 2 3 4
Новости из районов
Предложить новость