27 Мая 2018
$56.8
70.53
16+

PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
День Победы 01.06.2012

Трава забвения

Фотограф: Ольга Моисеева

Галина Голубева стала узницей фашистского концлагеря, когда ей было четыре года. Мама очень не любила вспоминать о войне и, пытаясь забыть страшные годы, уходила от расспросов дочери. А чтобы уже ничего не напоминало о Германии, на всех лагерных фотографиях отрезала те места, где был указан номер узника.

Галина Голубева стала узницей фашистского концлагеря, когда ей было четыре года. Мама очень не любила вспоминать о войне и, пытаясь забыть страшные годы, уходила от расспросов дочери. А чтобы уже ничего не напоминало о Германии, на всех лагерных фотографиях отрезала те места, где был указан номер узника.

Она мало что рассказывала, и почти все, что знает Галина Голубева о тех годах, основано на ее личных воспоминаниях.

Родом Галина из Локни, поселка, до войны входившего в состав Калининской области (сейчас – Псковской). Деда, хотя и был середняком, раскулачили. Перед самой войной он вернулся с Соловков и вскоре умер. Все его три сына погибли на фронте. Одного из них, Степана Афанасьевича, отца Галины, убили в 1943 году в Смоленской области. Ему было 35 лет, его жене Пелагее Алексеевне – 28. Она умерла через 47 лет, 29 ноября, в тот же день, когда погиб муж. Когда началась война, Галине было всего полтора года.

Спасаясь от немцев, Пелагея с ребенком перебралась к своим родителям в Спасов Клин, что в 22 километрах от Локни. Но скоро немцы вошли и туда. Они разместились в домах что получше, а местные жители ютились в банях и в сараях. В большей половине дедова дома жил немецкий офицер, в другой теснились хозяева и подселенная к ним семья. Все жители деревни по распоряжению немцев от темна до темна прокладывали дороги. Тяжело, страшно. По доносу полицая из соседней деревни расстреляли двоих братьев, у которых нашли винтовку, и учительницу – за связь с партизанами.

– Наш дом стоял на краю деревни, сразу за ним лес. Однажды ночью пришел дядя Коля, истощенный, голодный. Часть, в которой он служил, попала в окружение в наших местах. Бабушка накормила сына, дала с собой еды. И тут вдруг видим: идет офицер, который у нас квартировал. Дядю Колю спрятали в подвал. Бабушка говорила, что такого страху натерпелась, ведь если бы обнаружили, что у нас прячется солдат, всех бы расстреляли. Он ушел, а бабушка всю войну не знала, жив ли ее сынок. Только после войны стало известно, что его часть вышла из окружения, а он дошел до Германии и еще два года служил в армии.

Концлагерь Гюстров

И вот освобождение близко –

Советская армия перешла в наступление. Но немцы, отступая, забирали всех жителей деревни с собой. Ехали до железнодорожной станции на лошадях, сзади плелись коровы – их тоже угоняли в Германию. В Локне людей погрузили в вагоны для скота, и поезд пошел на Запад. В Невеле попали под бомбежку. Бабушка, укрыв ребенка одеялом, молилась. Поезд остановился, засов удалось открыть, люди выбежали, залегли под стоящим рядом вагоном. Галина видела, как взрывались снаряды, слышала истошный крик о том, что кому-то оторвало руку. Скот погиб, среди людей было много раненых. Там Галина получила травму локтевого сустава, всю жизнь напоминавшую о войне.

Приехали они в концлагерь, расположенный на севере Германии в двух километрах от города Гюстров. Детей отделили от взрослых, поместили в ангар с цементными полами, наголо обрили, отвели в душ. Деревенские ребята, никогда не видевшие этого чуда, прыгали под дождиком, пока злая тетя-надзирательница не кинула полосатые пижамы и обувь на деревянной подошве и не пригрозила им. Спали на трехъярусных нарах. Галина, как младшая, ей было четыре года, – внизу, наверху – девочки из Польши, немногим старше ее.

Вскоре произошло событие, которое хорошо сохранилось в детской памяти. Колючая проволока, солдаты с собаками, подъезжает красивая коляска, с которой спрыгивает фрау в блестящих сапогах, галифе, френче и с хлыстом в руке. Это помещица, приехавшая выбрать людей для работы в своем поместье. Она показывала хлыстом то на одного, то на другого узника. Указала и на Пелагею. Бедная женщина бросилась к ней в ноги, умоляла не разлучать с семьей. Фрау попросила показать рабсилу. Мама, бабушка 54 года, дедушка

56 лет, тетя Нина 16 лет и четырехлетняя Галина. Люди еще не старые, к работе годные. Взяла. Все-таки не совсем фашистка, говорит Галина Степановна.

Жили на одной половине дома двухквартирного типа вместе с другой семьей, всего 9 человек. Рядом, в бараках, – украинские и белорусские девушки, запомнившиеся тем, что по вечерам пели грустные песни.

Хлеб детства

– Я после войны – пионерка, комсомолка, потом член партии – спрашивала маму, почему они не протестовали, не саботировали работу. «Что я, буряки в канаву выброшу? – говорила она. – Или дедушка

(он кузнецом работал) подковы у лошади оторвет? А нас вернут в лагерь и расстреляют». Мама все время плакала: «Как там муж?», бабушка: «Как там сын?» И в День Победы все тоже и плакали, и смеялись. Почему смеются, понятно, но почему плачут, недоумевала я.

Возвращались домой в товарном вагоне, на открытой платформе, от дождя укрываясь брезентом. Ехали долго, вагон часто загоняли в тупик, чтобы освободить путь для возвращающихся из Германии солдат и военной техники. Столько пережили!.. Вернулись домой, бабушки и дедушка вскоре умерли.

Ничем не вытравить из памяти послевоенный голод. Галина просила маму: «Я так хочу хлеба, чтобы он не прилипал к рукам и не пищал бы во рту!» Никогда в жизни, говорит она, не выбросила ни одной крошки. Деревенские часто ездили в Прибалтику за хлебом. Одна из таких поездок закончилась плохо – мама вернулась ни с чем, бандиты в дороге отобрали все, что удалось приобрести. Хорошо, хоть живой вернулась, одна женщина пропала, оставив сиротами двух девочек. Они выросли, и сейчас, когда Галина приезжает на родину, останавливается в Локне у одной из них.

И никогда не забудет она тяжкий колхозный труд, как пахали на быках, как отчаивались бедные женщины, когда бык валился в борозду, и никаких сил не было поднять его. Как тетя Настя и тетя Маня впрягались в упряжь и боронили пашню. А дети собирали колоски и при этом знали хорошо, что ни один колосок нельзя было взять себе, потому что это строго каралось. За работу в колхозе не платили, только осенью выдавали сельхозпродукты, и тогда приходила в дом радость, потому что наконец можно было испечь хлеб.

А молока почти не знали, хотя корова и была – едва ли не все, что она давала, уходило как налог государству. Выручал рыбий жир – на нем жарили картошку.

Тоска по родине

– Когда я уехала из деревни, мне было 20 лет. Сейчас 72, то есть большую часть жизни прожила здесь. Но тоска по родине живет в душе. Если бы мама и бабушки были живы, как бы я целовала их измученные руки! А тетя Маня, она телятницей была, – как у нее болели руки и ноги от непосильного труда! А какая у нас была одежда! Каждый день я ходила в школу за девять километров – мимо кладбища. Страх такой! Овраги, кресты, темень. Потом тетя к себе в Торопец взяла, там я окончила 10 классов и мед­училище. Когда бабушка заболела, я ее умоляла: «Не умирай, я выучусь на врача, буду тебя лечить!» Я очень хотела в медицинский институт, но не рискнула, опасаясь остаться в колхозе, если не поступлю. Паспорта в колхозе не давали, и все, кто мог, старались уехать. Многие сейчас живут под Ленинградом. Когда тоска, еду к ним.

13 лет Галина Голубева прожила в Кузовине, работала фельдшером, там вышла замуж и родила сына. Все остальные годы прожила в Лихославле. Ее хорошо знают здесь – портрет Галины Степановны висел на городской доске почета, 38 лет проработала она на «скорой помощи», общий медицинский стаж – 52 года. Отличник санитарной обороны, специалист высшей категории, одной из первых в Лихославле стала отличником здравоохранения России. Полтора года назад со «скорой» ушла, но все еще зовут обратно, говорят, что скучно, наверное, ей без работы. Нет, не скучно – пока по улице пройдет, столько знакомых встретит, столько консультаций даст…

Но не может забыть свою родину, хотя нет больше деревни Спасов Клин. На том месте, где был родной дом, стоит береза, где дом тети Мани – дуб. Высокая трава, запустение, все выглядит так, как будто и не было ничего, и не жил никто. Галина Степановна приезжает в Лобню, 9 километров едет на автобусе, 13 идет пешком по разбитой тракторами дороге – на кладбище, мимо тех мест, где когда-то была жизнь. А потом также пешком домой, в деревню, вернее, к тому месту, где она была. И птицы страшно кричат, потому что людей не видели, и неприятно – так, как в детстве и на кладбище-то никогда не бывало.

 

За два года семь месяцев оккупации гитлеровцы уничтожили в Локнянском районе 335 населенных пунктов, а в них семь тысяч крестьянских домов с надворными постройками,

1800 общественных строений колхозов и совхоза, все промышленные и сельскохозяйственные предприятия, 53 школы, 20 библиотек, больницу, роддом, 13 фельдшерско-акушерских пунктов и многое другое.

В пяти сельсоветах были выжжены все населенные пунк­ты.

От рук оккупантов погибло 4142 жителя района, в том числе пропало без вести 2556 человек. Во время оккупации

сожжено 275 деревень (многие из них не восстановлены), зверски замучены и уничтожены 1200 мирных жителей, угнано

в Германию 16000 человек.

 

Мария СПИРИДОНОВА

Автор: Мария СПИРИДОНОВА
216

Возврат к списку

Губернатор Игорь Руденя подписал важные для региона соглашения
Сегодня в Северной столице завершает свою работу Петербургский международный экономический форум (ПМЭФ). В 2018-м он объединил 15 тыс. человек из более чем 100 стран мира, включая чиновников высшего уровня и руководителей огромных корпораций.
25.05.201822:00
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31 1 2 3
Новости из районов
Предложить новость