13 Ноября 2018
$56.8
70.53
16+

PDA-версия
Рубрики
К началу
Новости дня
Общество 19.03.2010

Два капитана

Подводный флот России – ее ракетно-ядерный щит, прикрывающий страну с морских направлений. С учетом последних геополитических тенденций и уровня технического развития именно ему отводится роль одной из главных ударных сил

Подлодки маневренны, малошумны, быстроходны. Они способны решать практически любые задачи по обеспечению безопасности России в любом регионе мирового океана.

Подводный флот России – ее ракетно-ядерный щит, прикрывающий страну с морских направлений. С учетом последних геополитических тенденций и уровня технического развития именно ему отводится роль одной из главных ударных сил

Подлодки маневренны, малошумны, быстроходны. Они способны решать практически любые задачи по обеспечению безопасности России в любом регионе мирового океана.
Несмотря на то, что Тверь удалена от морских границ, тверитяне вносят существенный вклад в развитие и совершенствование подводного флота. Сотни высококлассных специалистов известного научного центра разрабатывают компьютерные тренажеры, позволяющие в условиях, максимально приближенных к реальности, качественно проводить обучение личного состава. Без риска для жизни людей и повреждения дорогостоящей техники на них моделируются самые сложные ситуации, которые могут поджидать моряка под водой. Кроме того, один из научных сотрудников – капитан первого ранга Александр ЕВСЕНКО вместе со своим коллегой по воинской службе капитаном первого ранга Михаилом МАЖУГО четыре года назад создали общественную организацию ветеранов-подводников ВМФ. В прежней, военной жизни оба командовали атомными подводными лодками. Сегодня они – гости ТЖ.
– Михаил Александрович, почему появилась необходимость создания подобной общественной организации?
– В Тверской области насчитывается 1 600 ветеранов-подводников. И вообще Тверская область является кузницей кадров для военно-морского флота. Вы знаете, что в Твери живет ветеран, моряк-черноморец, который еще с самим адмиралом Октябрьским чаи гонял?
– Да, конечно. «Тверская Жизнь» не раз писала о службе моряка-черноморца Владимира Васильевича Тиманцова. Очень общительный человек. А вот адмирал Владимир Масорин – уроженец г. Белый, будучи Главкомом ВМФ, оказался неприступным, как скала: сколько я ни пытался взять у него интервью, ничего не получалось.
– А вот нас он принял. Назначил время и проговорил
25 минут, чего, по словам его адъютанта, ни с кем не бывало. По признанию самого адмирала, беседа с земляками-подводниками стала для него отдушиной в напряженном служебном графике.
– Решением каких вопросов занимается ваша организация?
– Главное направление – патриотическое воспитание молодежи. Успешно сотрудничаем с Тургиновской школой, где у нас организован Георгиевский класс, а учащиеся объединены в Георгиевский союз. Мы им купили 50 комплектов морской формы, в которой они ходят на занятия. Чтобы вступить в Георгиевский союз, нужно пройти строгий отбор, который осуществляют сами ребята. У них свой председатель, полное самоуправление. Учителя не вмешиваются во внутренние дела союза.
Также мы работаем в Рясно, на родине адмирала Корнилова, и в Старице. В прошлом году Александр Макарович с десятиклассниками нашего Тверского лицея, курсантами 16-й школы, учащимися православной школы ездил на два дня в Санкт-Петербург. Они побывали в Военно-морском институте им. Петра Великого, посетили музей на крейсере «Аврора», Ленинградское адмиралтейское объединение по строительству подводных лодок. Затем – на военно-морской базе на Северном флоте, где базируется соединение стратегических атомных подводных лодок.  И есть у нас еще одна мечта – построить в Твери памятник подводникам. Губернатор Дмитрий Зеленин и глава Твери Владимир Бабичев с пониманием отнеслись к этому проекту, и 5 мая мы должны уже открыть памятник.
Александр Евсенко:
– Многие удивляются, почему именно в Твери мы планируем установить памятник подводникам. Потому что выходцы из тверской земли прославили российский флот, и к тому же во время войны погибло более ста тверских моряков-подводников. Большое количество наших ребят служат на подлодках и сейчас.
– Знаете, мне часто встречаются кадеты 16-й школы. И всякий раз меня коробит оттого, что на военную форму они накидывают гражданские пальто, куртки, из-под которых торчат штаны с лампасами. Ни гражданский, ни военный. А потом смотришь, сотрудник милиции таким же образом передвигается по городу, и не понимаешь, то ли это милиционер, то ли коммерсант…
– Мы с вами полностью согласны. Сейчас в 16-й школе будут открывать еще и морской класс, и думаем, что форму подводников от Юдашкина курсанты не станут скрывать под гражданским платьем. Но, согласитесь, это издержки. Нас радует, что в нашем городе есть те, кто продолжит славные традиции российских моряков, а мы должны им помочь сделать выбор. Иначе кто же завтра сядет за компьютерный тренажер, а потом встанет на командирский мостик?
– Александр Макарович, участвуя в разработке тренажеров, вы, очевидно, учитываете опыт, полученный вами в реальных походах?
– Безусловно, вот, чтобы с будущими подводниками подобных «казусов» не случалось, нас и приглашают на научную работу.
– Вам наверняка есть о чем вспомнить. Михаил Александрович, за какие подвиги вы были представлены к званию Героя Советского Союза?
– В 1986 году я, будучи уже командиром подводной лодки, совершил подледный переход из Балтийского моря на Камчатку, на Тихий океан. Переходы на одновальной подлодке – они сложны тем, что винт один. И атомный реактор тоже один. Если, не дай Бог, аварийная защита под водой сработает – все. Ресурс подводной лодки позволяет экипажу долго находиться под водой. Но надо пройти подо льдами, где сплошной паковый лед доходит толщиной до десяти метров. А в самых северных широтах Арктики осадка айсбергов и вовсе 100 метров. Но, как говорится, до нас ходили люди, и мы пройдем. На борт прибыл командир соединения. На Ломоносовском хребте у нас остановилась турбина. Глубина погружения – 173 метра, под нами – 12 000 метров бездны. Что делать? Сверху льды, впереди и сзади – льды. Мы как раз половину пути прошли. Объявили тревогу. Минут тридцать тишина – муху слышно.
Тут заходит механик и докладывает, что неисправность обнаружили. Вырвало протекторную пробку парогенератора. Даю команду – найти любой подходящий болт и использовать его в качестве заглушки, чтобы нам выйти из-подо льда. Механик ушел, работа кипит, а я волнуюсь. Мы вышли на малоконтролируемый уровень работы реактора. Аккумуляторные батареи могут обеспечить всего пять часов автономной работы. Время идет. Мысли всякие приходят: неужели придется замерзать подо льдами, как мамонтам. Спрашиваю механика: как дела?
– Работаем, – отвечает.
– Знаю, что работаете, мне результат нужен!
 Вечность, как мне показалось, прошла, прежде чем я услышал заветные слова:
– Неисправность устраняем.
Выяснилось, что пробка была закручена не до конца. Тонкие нитки резьбы не выдержали нагрузки пара, и пробку сорвало.
Еще прошло немало времени, прежде чем получил доклад от механика:
– Центральный пульт, можно давать ход.
– Как?
– Молча.
– А что, на подводной лодке подчиненный может так ответить командиру?
– Обычно, конечно, нет. Там жесточайшая субординация. Но «включать командира» в условиях, когда сложилась очень серьезная обстановка и исправить положение мог только механик, было неуместно. От действий его лично и его команды зависит судьба всей лодки. Между тем  в шестом отсеке температура поднялась до 60 градусов. Комдив начинает требовать, чтобы я провентилировал шестой – турбинный – отсек. Я отказываюсь.
– Не буду, пусть там такая температура и остается.
У матросов спасение было в трюме, где температура нормальная. Я понимал, что если провентилируем, то получим проблему для всей лодки – повышение температуры и появление обильного конденсата. Как неизбежное следствие – короткое замыкание электропроводки и пожар. Комдив грубо выругался и ушел.
Сутки я простоял еще на вахте, а потом, когда комдив пришел меня менять, он обратился к личному составу:
– Товарищи подводники, ситуация была сложная, но мы достойно вышли из нее. Я был в корне не прав, приношу вашему командиру свои извинения.  
– Это, пожалуй, ни на каком тренажере не отработаешь?
– Да, научиться управлять «человеческим фактором», от которого в критической ситуации зависит половина успеха, можно только на практике. Однажды на боевом дежурстве моя подлодка провалилась на глубину 360 метров, предельно допустимая была всего 270. Самое страшное при погружении на такие глубины – то, что корпус обжимается, объем уменьшается, тяжесть увеличивается, лодка уходит на глубину. Мы продули все, и на глубине 360 метров механик у меня на центральном посту закурил. На подлодке каждому члену экипажа положено 50 граммов красного вина, а вот курить запрещено – это беспредел по подводным меркам. Но положение безвыходное – ничто нас не может спасти. Лодка «клюнула» на нос, но нам удалось ее выровнять. Мы едва стоим, друг на друга смотрим. Вдруг боцман говорит:
– Глубина 359 с половиной метров. 359, 358.
– Боцман, – отвечаю я ему, чтобы ослабить нервное напряжение, – говори тише. Лодку напугаешь.
После 300 метров начался стремительный подъем – лодку вытолкнуло как пробку.
– В принципе, подлодка – живучее, надежное плавсредство?
– Надежное. И с большим запасом прочности. Александр Макарович однажды испытал на прочность свою лодку, но он лучше сам расскажет.
– Человеческий фактор на службе имеет колоссальное значение. Будучи командиром многоцелевой, малошумной, высокоскоростной лодки, я готовился к длительному походу в Индийский океан на девять месяцев с заходом на базу во Вьетнаме, в Камрань. На борту у меня был командир дивизии. Но тут пришла радиограмма о том, что в Японском море появился американский авианосец Китти-Хок с группой охранения – всего порядка девяти кораблей. Учения отменяются, подлодка меняет курс для слежения за авианосцем. Через трое суток преследования я вышел на акустический контакт. Под водой ушами и глазами командира становятся акустики. Благодаря технике и опыту гидроакустиков по шуму винтов, корпуса хороший специалист может определить тип судна, водоизмещение, скорость его передвижения и так далее. Но во время движения субмарины акустик бессилен – слишком сильны шумы от самой лодки. Гидрология вообще коварная штука. При определенных условиях я могу слушать, что происходит в Москве, но не услышу, что будет происходить в 100 метрах от меня. Так и получилось в тот раз. Мои «ушастые» слушали всю округу, но не знали о том, что происходит под носом. Мы начали всплывать для проведения сеанса радиосвязи. Всплыли на перископную глубину, начали осматриваться. Прямо по курсу горизонт чист, справа – чист, а слева надвигается громадина вся в огнях, на палубе аэродром. И тут я почувствовал мощнейший удар по корпусу лодки. Первая мысль: что с кораблем и экипажем? Из отсеков доложили: все живы, лодка цела и боеспособна. Только мы перекрестились, как лодка содрогнулась еще от одного удара, он пришелся по линии вала винта, диаметр которого около четырех метров. Так этим винтом мы вспороли брюхо авианосцу, в его обшивке образовалась брешь шесть на четыре метра. У винта подлодки оборвало от удара лопасти и погнулся вал. Мы всплыли, а над нами самолеты летают, как пчелы у растревоженного улья. Авианосец быстро ретировался, из него вылилось все авиационное топливо. С рассветом над нами начали кружить японские самолеты-разведчики с прозрачными корпусами, через которые они вели непрерывную фотосъемку. Мы уходили на вспомогательных валах со скоростью три узла в час. Официальная версия была – «столкновение с неизвестным предметом». Потом были большие разборки и поиски виноватого, для меня приготовили наручники.
– Будешь платить за американский авианосец, – подначивали меня сослуживцы. В итоге я получил выговор от министра обороны, выговор по партийной линии, сняли с должности. Всего за службу я трижды  тонул, горел, сталкивался, но ни одного человека не загубил. А за тот поход спустя несколько лет меня наградили орденом Октябрьской Революции.
– Да, служба – не сахар.
– На дизельных лодках условия были вовсе спартанские,  теснота, – берет слово Михаил Мажуго. – Для того чтобы закрыть дверь даже в каюте командира, нужно лечь на кровать. Запасов пресной воды хватало только для приготовления пищи, мыться приходится морской водой. На атомных лодках четвертого поколения для экипажа созданы все условия, установлены мощные опреснители воды.
– Что же вас заставило пойти в подводники?
– В наше время героями были военные. Я зачитывался рассказами про легендарного командира подлодки Маринеску. Естественно, мой выбор был определен. Я попал сначала служить в морские части погранвойск, год отслужил и поступил в высшее Каспийское военно-морское училище. Распределился на Северный флот, но сразу мне не повезло – сначала служил на плавбазе. И только через год перевелся на подлодку. И сейчас, если бы начинать все заново, пошел бы служить только в подводники.
Автор: Андрей ВОРОБЬЕВ
74

Возврат к списку

В третьем выпуске проекта "Кабинет" предсказали переход Тверской области на "цифру"
Темой обсуждения в «Кабинете» стала конкуренция между Интернетом и телевидением.
12.11.201800:01
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
29 30 31 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 1 2
Новости из районов
Предложить новость