20 Мая 2018
$56.8
70.53
16+

PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
Общество 06.09.2011

К здоровью – через нотный ключ

Фотограф: Архив «ТЖ»

Классикой можно излечить практически любое известное человеку заболевание.

«Какую музыку предпочитаете?» – перебил наш горячий спор с подругой седовласый мужчина, на вид лет шестидесяти. Вот так, невзначай, мы познакомились с кандидатом медицинских наук, арттерапевтом Владимиром Элькиным из Санкт-Петербурга. До его поезда оставалось несколько часов. Это время Владимир Михайлович провел с нами в беседе о музыкотерапии.

О гармоничном влиянии музыки на человеческое тело и душу говорили еще в античности и Пифагор, и Аристотель, а Гиппократ «выписывал» ее больным эпилепсией. Музыкотерапия сегодня – одно из развивающихся направлений психологии. Впрочем, Владимир Элькин считает, что восстановить гармонию тела и души можно, только используя синтез музыки, цвета и живописи. Он разработал собственную терапевтическую систему, в которую входит не только музыкальное воздействие…

– Как это ни странно, «строительство» моей системы началось совсем не с музыки, хотя я всю жизнь играю на рояле и лет с шести мечтал о карьере музыканта. Однако родители настояли, чтобы я поступил в мединститут, который оканчивал и мой отец. Потом я долго работал участковым врачом, занимался исследовательской работой в Центре гриппа и, наконец, в начале 90-х пришел в Центр лечения гепатита, который сейчас занимается больными СПИДом.

Как раз в это время я познакомился с методикой цветотерапии Макса Люшера, о которой в нашей стране знали совсем немногие. Его идея о том, что выбранный человеком тот или иной цвет зеркально отражает наши эмоции, оказалась мне близка. Об этом говорили многие ученые и художники задолго до Люшера, но ему удалось свести все исследования в четкую систему и подтвердить обширной практикой (к тому времени он уже обследовал около 40 тысяч человек).
Тогда я начал тестировать «по Люшеру» всех своих больных, а также друзей и знакомых. Не могу сказать, что это было просто. Иногда мои просьбы вызывали агрессию, чаще смех, но результаты тестов поражали своей точностью. Например, большинство моих больных выбирали первыми черный, серый и коричневый цвета – цвета болезни и усталости, а красный – цвет энергии и жизни оставался у них последним. Случались и опасные сочетания, когда люди выбирали темные и яркие цвета. Например, черный и желтый. Это сочетание цветов говорит о большой тревожности, опасности самоубийства. Впоследствии я находил подтверждение этому в картинах многих художников. Вспомните хотя бы последнюю картину Ван-Гога «Черные вороны над пшеничным полем». Одна моя пациентка, страдающая истерическим параличом, на каждом сеансе рисовала по моей просьбе картину. Картина была одна и та же: черная стрела с желтыми полосками.

– Возможно, она просто была абонентом известного оператора сотовой связи (смеемся)…
– Да нет. Просто над брендом работали профессионалы, которые прекрасно знали, что нет ничего более цепляющего для человеческого глаза, чем сочетание черного и желтого. Недаром сейчас стали появляться такие же дорожные знаки. Человек реагирует на это сочетание подсознательно очень сильно.

Поработав с тестами Люшера, я пришел к выводу, что подобная система – отличный способ почти мгновенной диагностики психического состояния человека. То есть я вхожу в палату и уже через десять минут знаю о человеке если не все, то многое. Но что дальше? Люшер многое сделал для диагностики. Меня же, как врача, больше интересовала терапия. В середине 90-х от нашего Центра потребовали, как и от большинства других медицинских учреждений, каких-нибудь новых прогрессивных методов лечения. Тогда главный врач, зная о моих экспериментах, предложил официально попрактиковать на базе больницы. К этому времени я занимался проблемой связи между цветом и музыкой. Не могу сказать, что я был первым, кто обратил внимание на этот феномен. О связи цвета и музыки говорил еще Пифагор. В это верили Скрябин и Чюрленис. Вспомним хотя бы «Прометея» Скрябина, где он рядом с нотами обозначил и «цветовую строчку», или «музыкальные картины» Чюрлениса. Так родилась мысль о музыкотерапии.

– Кто же стал вашим первым пациентом?
– Это особая история. Ко мне привели девушку, склонную к суициду. Первое, что меня поразило, – отстраненный взгляд. Такой взгляд встречается иногда у тяжело больных или очень пожилых людей. Я провел цветодиагностику, сплошь темные цвета, чего и следовало ожидать. Стоит добавить, что к тому моменту помимо методики Люшера я занимался и терапией через произведения искусства. То есть показывал своим пациентам множество репродукций картин, скульптуры и предлагал выбрать одну. Так вот, эта девушка, не задумываясь, выбрала «Пьету» Микеланджело, где Мадонна смотрит на погибшего сына. Когда я спросил «Почему?», ответила: «Она меня бодрит». А ведь композиция, по сути, очень страшная. Сейчас, после многолетней практики, я могу вам точно сказать, что ее никогда не выберет человек, находящийся в гармоничном душевном состоянии. Он может восхищаться ею и мастерством автора, но выбрать как единственную – нет, никогда. Но зато она очень близка людям с истерзанной психикой.

Потом я сел к роялю, предложил ей закрыть глаза, слушать музыку и оценивать ее по десятибалльной системе. Начал с ноктюрнов Шопена. «Это ужасная музыка», – говорит, Лист – то же самое, Дворжак, Шуберт, Моцарт – не нравится. Тогда я вспомнил историю восьмой сонаты Бетховена. Она очень известна, но все же повторюсь. Почти оглохнув, Бетховен был на грани самоубийства, и тогда он написал знаменитое свое завещание: «…О люди, считающие или называющие меня неприязненным, упрямым, мизантропом, как несправедливы вы ко мне! Шесть лет как я страдаю неизлечимой болезнью, у меня недоставало духу сказать людям: говорите громче, кричите, ведь я глух. Мое несчастье для меня вдвойне мучительно потому, что мне приходится скрывать его…» Поняв, что слова несовершенны и не могут в полной мере выразить его страдания, Бетховен «дополнил» их восьмой сонатой.

И я заиграл своей пациентке восьмую сонату. В конце она заплакала и попросила повторить. Так прошло несколько сеансов, и каждый раз я играл Бетховена, а девушка плакала. Проведя повторную цветодиагностику, я убедился, что на первое место вышли светлые цвета, а темные заняли те места, где и должны были быть. Ну что на это сказать? Когда-то Бетховен с помощью музыки «вылечил» себя, сегодня его мелодии лечат многих других. С тех пор «через мои руки» прошло несколько тысяч человек…

– А как выбор пациентом цвета подсказывает вам, какая музыка сможет излечить его?
– Начав работать по своей системе, мне, естественно, захотелось выяснить, как влияет тональность музыки на ее эмоциональное воздействие. Всем, конечно, очевидно отличие минорной и мажорной музыки, но мне необходимо было понять более тонкие особенности, тем более что существует 12 мажорных и 12 минорных тональностей. Толчком к поиску эмоциональной и цветовой характеристики тональностей послужили слова Бетховена: «Гете – это человек в «ре мажоре». Эта солнечная сверкающая тональность была использована им для мелодии 9-й симфонии на оду «К радости» Шиллера. То есть своим высказыванием Бетховен выразил понятие: Гете – это солнечный человек.

Композитор Скрябин полагал, что существует связь между аккордами тональности и цветами солнечного спектра. Цветовым восприятием тональностей, то есть «цветовым слухом», обладали немногие музыканты: Римский-Корсаков, Астафьев, Лист. Тот факт, что ре мажор Скрябин связывал с желтым цветом, ничего не говорит обычному человеку. Однако тот же Люшер связывает желтый цвет с эмоциями радостной надежды. То есть мы можем сказать, что желтый цвет и ре мажор – радостные. И это будет понятно каждому. Тем более что и глухой Бетховен навсегда связал понятие «радость» («Ода к радости») и тональность ре мажор. Каково же было мое изумление, когда я обнаружил, что люди интуитивно выбирают аккорды «в соответствии» с цветом.

Таким же образом я попытался восстановить связь определенной тональности, цвета и их эмоционального воздействия. Например, тональность ми бемоль мажор Бетховен счел подходящей для создания «Героической симфонии». Я связал эту тональность с красным цветом и провел эксперимент: предлагал людям, выбравшим красный цвет, мелодии в этой тональности – «Героическую симфонию» Бетховена, «Огненный полонез» Шопена и т.д. В 99% случаев музыка была им по душе.

Не буду останавливаться подробно на других тональностях. Скажу только, что для меня совершенно очевидно: эмоциональное состояние человека диктует ему предпочтение определенного цвета и аккорда. Для меня, как для врача, это важно. Ведь благодаря этому у меня есть ключ, с помощью которого я могу проводить свою терапию более эффективно.

– Каким образом?
– Приведу пример: на сеансе музыкотерапии две женщины. Обе поставили красный цвет на последнее место. Это говорит о серьезной болезни и усталости. Специально начинаю сеанс с мелодии Паганини, которая, по моей теории, «красного цвета». Женщины дружно отрицают эту музыку. Продолжаю сеанс, предлагая им музыку другой цветовой гаммы, которую они предпочли. Однако в конце сеанса вновь играю «красную» мелодию Паганини. Одна из женщин говорит, что эта мелодия кажется ей более приятной, другая – нет. Провожу повторный цветовой тест и вижу, что первая на этот раз ставит красный цвет на третье место, другая же, как и прежде, на последнее. Это значит, что мы с первой пациенткой за два часа сделали первый большой шаг к выздоровлению, со второй же придется еще работать. То есть, проще говоря, моя задача – с помощью музыки «поднять» человеку светлые цвета на более высокий уровень.

Таким образом я лечил женщину с истерическим параличом. Ее привезли ко мне в коляске, и, судя по цветодиагностике, душевное состояние этой дамы было близко к критическому. Тогда я заиграл ей второй концерт Рахманинова. Интересна история его создания. После провала Первого концерта Рахманинов впал в депрессию. Он не ел, не спал, не мог писать музыку. Целыми днями лежал на диване и смотрел в потолок. Так продолжалось несколько месяцев, пока родные и друзья композитора, обеспокоенные его здоровьем, не отвели его к известному тогда психологу, доктору Далю, который изо дня в день повторял Рахманинову одну и ту же фразу: «Вы будете писать концерт, он будет летописью вашего преодоления». Постепенно Рахманинов действительно начал писать Второй концерт, который многие считают вершиной его искусства.

И я заиграл женщине Второй концерт. Она сидела очень напряженно, а в конце спросила: «Доктор, я буду ходить?» Скажу честно, для меня это было большой победой. В течение нескольких месяцев я работал с ней почти ежедневно. В основном играл марши и симфонии «красного цвета». Это цвет и мелодия борьбы и силы. Я играл, она слушала и пробовала встать. Наконец, у нее это получилось. Думаю, в этот момент я был счастлив не меньше своей пациентки!

– Владимир Михайлович, вы работали с очень большим количеством человек. Скажите, есть ли такие мелодии, которые кажутся прекрасными всем людям, независимо от возраста, пола и «цветовой гаммы»?
– Есть. Их совсем немного. Такие мелодии я называю архетипическими. Не буду раскрывать вам всех секретов, скажу, что к ним, безусловно, относятся «Лунная соната» Бетховена, несколько ноктюрнов Шопена, «Колыбельная Волховы» Римского-Корсакова, «Баркаролла» Чайковского, мелодия Марчелло и, как ни странно, «Реквием» Моцарта.

Кстати, та же самая ситуация и с картинами. Так, например, среди художников безусловные лидеры – Левитан и Куинджи. И я думаю, что это не случайно. Этим художникам наиболее полно, на мой взгляд, удалось выразить красоту русской души. Возможно, выбор тех или иных произведений искусства неслучаен. Я связываю это с законами «золотого сечения», которые гении соблюдают интуитивно. А потом их работы также интуитивно выбираются людьми, далекими от искусства.

– При каких заболеваниях может быть рекомендована «музыкотерапия»?
– В первую очередь это функциональные заболевания нервной системы (неврозы, тревожность, заикание), заболевания, имеющие психосоматический компонент (язвенная болезнь, астма, гипертония), психические расстройства (склонность к суициду). По сути, никаких противопоказаний к музыкотерапии нет. Однако при острых состояниях врач должен быть предельно осторожен и внимателен в выборе музыки. Современные ученые отметили, что под влиянием той или иной музыки возможны физиологические изменения в организме, не только на уровне органов, но и на уровне клеток.Оказалось, что влияние той или иной ноты меняет цвет и форму клеток. Нота «до» вытягивает клетку в длину, «ре» интенсивно меняет окраску, делая клетку очень яркой (она, кстати, часто используется в религиозных ритуалах), «ля» окрашивает клетку в розовый цвет, успокаивает, способствует расслаблению.

Слушать можно что душе угодно, но мне же, как врачу и музыканту, хотелось бы отметить, что классическая музыка больше других развивает эмоциональную чуткость человека, делает наиболее яркими краски его восприятия мира.

Автор: Екатерина ДАНИЛОВА
52

Возврат к списку

В Тверской области прошел ежегодный усадебный праздник "Сиреневое Домотканово"
В залах усадебного дома были представлены подлинные работы Валентина Серова – живописный эскиз к картине "Русалка" и графические работы из фондов Тверской областной картинной галереи.
20.05.201811:55
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31 1 2 3
Новости из районов
Предложить новость