22 Июня 2018
$56.8
70.53
16+

PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
Общество 04.08.2010

Екатерина Ивановна Морозова – долгожительница Молоковского района

На днях будет отмечать своё девяностолетие Екатерина Ивановна Морозова. Она до сих пор читает без очков, постоянно в курсе всех событий. При встрече обязательно проинформирует о прочитанном, поделится своими соображениями. До восьмидесяти лет держала корову. Ей есть о чём рассказать. Бабушка поработала в своё время.

С Екатериной Ивановной Морозовой мы познакомились чисто случайно. Беседуя в правлении колхоза «За мир» с председателем Анатолием Садиковым, главным бухгалтером Галиной Гусевой о текущих делах в хозяйстве, как-то незаметно окунулись в прошлое, сошлись в одном: работали тогда дружнее, ответственнее, отдыхать люди умели веселее. Вот тут-то Галина и заметила нам: «Написали бы вы о моей соседке – Екатерине Ивановне Морозовой. На днях будет отмечать своё девяностолетие. Читает без очков, постоянно в курсе всех событий. При встрече обязательно проинформирует о прочитанном, поделится своими соображениями. До восьмидесяти лет держала корову. Вот ей-то есть о чём рассказать. Бабушка поработала в своё время». Гусева оказалась права. Екатерине Ивановне действительно есть что вспомнить и рассказать.

 
Нас сразу поразили её память и красноречие. Без особого напряжения вспоминала она наиболее яркие, на её взгляд, эпизоды своей долголетней жизни. Называла не только их год, а даже месяц и число. Ещё больше поразило нас, когда она почти без запинок стала наизусть читать отрывок из поэмы Некрасова «Кому на Руси жить хорошо?». Долго подбирали момент, чтобы, не обидев, остановить.

«Сегодня всю ночь его рассказывала», – замечает нам дочь Антонина, приехавшая из соседнего района навестить мать.
Не только со зрением и памятью всё в порядке у Екатерины Ивановны, а по такому возрасту и со здоровьем в целом.
– В больнице ни одной ночи не ночевала, – говорит она и, лукаво улыбаясь, признаётся: и рожала-то дома.

И это при том, что пришлось пережить. В конце прошлого столетия из-за политики неперспективных деревень из родного Сошникова переехали в соседнюю Перевёртку. В самом начале нынешнего столетия в течение двух лет судьба ещё дважды проверила Екатерину Ивановну на прочность. Сначала умер муж Николай, инвалид Великой Отечественной войны, а через год, из-за пожара у соседей, дотла сгорел и её дом. Ничего спасти не удалось. Так вот и оказалась в Ахматове. Начинать во многом пришлось с нуля. Вроде бы немного отошла, как новая беда: скоропостижно ушёл из жизни сын. Из самых близких теперь дочь, невестка, внук, три внучки, пять правнуков и правнучка. Всеми ими Екатерина Ивановна довольна. Довольна тем, что не забывают её, помогают во всём.

Не сломала жизнь эту простую русскую женщину, видимо, только потому, что на её судьбу выпала та самая горькая долюшка, о которой писал в своё время Некрасов, которого Екатерина Ивановна и по сей день часто цитирует для себя.

Родилась в далёком двадцатом году прошлого столетия в ныне несуществующей деревне Скорляди в семье единоличника. Отец в основном занимался изготовлением колёс, мать хлопотала по хозяйству. Из восьми рождённых ею детей выжили четверо. В живых сегодня она одна.

Как считает она сама, многое в её жизни определила школа.
– Учёба задалась мне с первого дня, – продолжала она свой рассказ. – В наше время четвёрок, пятёрок не ставили, писали «плохо», «очень плохо», «посредственно», «хорошо», «очень хорошо», «отлично». Я больше училась на «очень хорошо». Окончила семь классов, и меня РОНО направило в Антоновское учить грамоте допризывников. Дали для проживания небольшую комнатку. Я должна была научить их буквам и писать адреса на конвертах, чтобы могли письмо домой написать.

Я с двадцатого года, а они все с шестнадцатого. Парни рослые, крепкие. Какая я им учительница? После занятий соберутся на беседу, песни непристойные поют, ругаются, меня зовут: «Учительница, выходи, чего дома сидишь?» Страшновато было. Старшая сестра в это время в Молокове на почте телефонисткой работала, квартиру имела. Я рассказала ей обо всём этом, она и говорит: «Нечего тебе там ночевать, приходи ко мне, места хватит». Так вот и ходила из Молокова в Антоновское. Каждый день десять вёрст туда и десять обратно.


После окончания курсов с допризывниками работала налоговым инспектором по Бельскому и Кузнецковскому сельским советам. Сбор налогов, займов, заполнение лицевых счетов. Всё бы ничего, но страх одолевал молодую девчонку, когда приходилось с большими суммами денег идти лесными дорогами. Во избежание неприятностей решила уволиться, хотя руководство и не особенно одобряло её решение. Устроилась в редакцию районной газеты «За колхозы», где освоила профессию наборщицы, откуда по направлению того же РОНО была переведена в Перевёрткинскую начальную школу. Вроде бы получалось и неплохо, но внутреннее сомнение – какая я учительница с семью-то классами – не покидало ни на минуту. Оно и взяло верх. Перед самой войной она уезжает в Ленинград к тёте, где по временной прописке первоначально устраивается простой рабочей на военный завод, а затем переходит на трикотажную фабрику. Здесь и застала её война.

– Тяжело приходилось, – вспоминает, – нас, молодых, сразу отправили на рытьё окопов. Ребята лес выпиливали, корни выворачивали, а мы, девчонки, землю на носилках по лесу разносили. Налетят немецкие самолёты, мы – кто куда. Страшно было.

Трудно предсказать, как бы сложилась дальнейшая судьба деревенской девушки, если бы к администрации фабрики с письменной просьбой отпустить её домой не обратились власти Сошниковского и Ахматовского сельских советов. Мотивировали они свою просьбу одним: мужчины ушли на фронт, колхозам остро нужны грамотные счётные работники. Администрация к просьбам селян отнеслась с пониманием. Так Катя снова оказалась дома. Сошниковский сельский совет определил её счетоводом в колхоз «Первое Мая», который объединял в себе несуществующие сегодня деревни Сошниково и Скорляди.

Видимо, так уж было определено судьбой. По ранению с фронта вернулся Николай Морозов. После недолгого отдыха избирают его председателем этого самого колхоза «Первое Мая». Между молодым председателем и молодым счётоводом завязываются отношения, и вскоре они становятся мужем и женой. Возникла новая ситуация: вместе работать нельзя. Кому-то надо уходить. Катя вновь сменила профессию, её назначили избачом.

– Работы в избе-читальне стало намного больше, чем в конторе, – замечает Екатерина Ивановна, – помимо основных дел, посылали проверять качество пахоты. Если нога тонет – хорошо вспахано, нет – заставляли бракоделов переделывать. Приходилось заниматься и размещением эвакуированных.

Это была её последняя «назначенческая» должность. Всю остальную сознательную жизнь она посвятила земле, на которой выше рядовой так и не поднялась. Не стремилась. Работала там, куда наряжал бригадир. Работала на совесть, с огоньком. Иначе не могла.

– Со временем не считались, сколько надо – столько и работали, – вспоминает она. – Посмотришь, бывало, на небо, солнце ещё высоко, говоришь напарницам: «Ну, что, бабыньки, ещё немного напряжёмся». И напрягались. Никто не отказывался. А когда работается дружно, и дело спорится. Придёт вечером бригадир на поле, посмотрит вокруг и скажет: «Молодцы, хорошо сегодня поработали, пора и кончать». Ему приятно, и нам от его похвалы.

Пришлось некоторое время Екатерине Ивановне потрудиться и в животноводстве. Успехи тоже были налицо, но всё тяготела к земле. Она для неё была более по душе, потому как всегда с народом, в состязательности друг с другом, кто больше и лучше сделает. Зависти никакой, всё решали ловкость и сноровка. Да и отстающих тоже не было. Не допускали. Всегда приходили друг другу на помощь, потому всё и спорилось и усталость снимало.

– С колхозной работы придёшь – сразу в работу домашнюю, – продолжает она. – Шутка ли сказать: девятнадцать с половиной лет со свекровью прожила, женщиной властной, всегда чем-то недовольной.

С интересом слушая захватывающий рассказ, можно сказать, исповедь Екатерины Ивановны, мы не удержались и спросили: «А когда лучше-то было: тогда, при Советской власти, или теперь?» На что, не задумываясь, она ответила: «Конечно, при Советской власти», – и, не дожидаясь встречного вопроса «Почему?», по-своему философски объяснила: «Тогда везде и всем работы с темна до темна хватало. Люди не шлялись без дела, как сейчас, порядка во всём больше было. Несмотря на усталость, по вечерам дома не сидели. Собирались в клубе на посиделки. Глянешь в окошко – видишь: старшие, посередковые, младшие на гулянье идут. Все весёлые, заводные. Теперь посмотришь в окошко вечером – пустая улица. Бывает, собираются на какие-то дискотеки, так обязательно выпить надо. Умирать деревня начала, когда её объявили неперспективной».

В подтверждение слов Екатерины Ивановны от себя добавим: в колхозе «За мир» на сегодня исчезли деревни: Крайницы, Скорляди, Сошниково, Веселки, Малое Кузнецково, Дорки. Обезлюдевшим стоит Лисишное, хуторами стали Чисти и Ляпино. Здорово обмелели людскими ресурсами Перевёртка и само Ахматово. Права ветеран: деревня умирает.

– С Москвы-то приехали бы и посмотрели бы, что тут делается, – размышляет Екатерина Ивановна, – как города-то без деревни жить будут? Вот и в газетах почитаешь: там проблемы, здесь неурядицы. Надо властям что-то делать, иначе плохо будет.

На этой невесёлой ноте Екатерины Ивановны, пожалуй, и поставим точку. Остаётся одно: пожелать ей ещё долгие годы быть в полном здравии, счастливой и любимой близкими, к чему присоединяется и правление колхоза. Вы, Екатерина Ивановна, такого внимания и понимания вполне заслужили. Заслужили долголетним безупречным трудом. Ваша жизнь – это страница районной истории, страница яркая, содержательная, поучительная. Так будьте же надолго счастливы!

Автор: Ю. ЧИСТЯКОВ, с. Ахматово
155

Возврат к списку

Губернатор Игорь Руденя в День памяти и скорби принял участие в акции «Свеча памяти»
22 июня, в День памяти и скорби, у Обелиска Победы в Твери состоялась патриотическая акция «Свеча Памяти». В час, когда 77 лет назад началась Великая Отечественная война, участники акции почтили минутой молчания память воинов, отдавших жизни за свободу родной земли.
22.06.201807:26
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 31 1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 1
Новости из районов
Предложить новость