14 Декабря 2018
$56.8
70.53
16+

PDA-версия
Рубрики
К началу
Новости дня
Культура 01.06.2010

Жаждущий, мыслящий. Любящий…

В своей жизни я встречала немало людей, которые считают, что если человек с рождения любит рисовать, то писать картины для него веселое и легкое дело. Это не так. Я была хорошо знакома с профессиональной средой своего брата и знаю, какой тяжелейший путь проходит художник, прежде чем достигнет признания.

В своей жизни я встречала немало людей, которые считают, что если человек с рождения любит рисовать, то писать картины для него веселое и легкое дело. Это не так. Я была хорошо знакома с профессиональной средой своего брата и знаю, какой тяжелейший путь проходит художник, прежде чем достигнет признания.

Каждая картина, которую мы видим на выставке, – это прежде всего духовный труд художника, это выстраданный опыт. «Мы пишем сердцем, не умом и не холодным рассудком (вот потому и на холстах)», – написал Саша на листке маленького блокнота незадолго до смерти, понимая, что только уровнем своих работ художник может защитить право на свое существование.

В советское время уровень работ художника первыми оценивали не зрители и покупатели, а профессиональные комиссии, выставкомы. Именно они решали, увидит зритель картину или нет. Требования к работам художников были очень жесткие.

С другой стороны, мы много слышали о конъюнктурных идеологических оценках произведений в области литературы и мало о том, что таким же оценкам подвергались и работы в области изобразительного искусства.

Я хорошо помню первый вариант Сашиной картины «Усыновлены республикой». Сюжет картины – историко-революционный: Дзержинский ведет группу беспризорников к новой жизни. Один из этих видавших виды мальчишек засунул руку в карман Дзержинскому. И это я как зритель воспринимала естественно. Для мальчишки, который, может быть, и жив-то был тогда только благодаря ловкости своих рук, это было «высшим пилотажем».

Комиссии картина понравилась. С точки зрения художественных критериев – никаких замечаний. Требование к художнику было только одно – вынуть руку беспризорника из кармана Дзержинского. Помню, с какой неохотой Саше пришлось сделать это. Иначе картина просто бы не попала на зональную выставку. Значит, ее бы не увидел и зритель.

Может быть, кто-то сочтет это замечание комиссии незначительным. Но, на мой взгляд, картина в чем-то проиграла. И прежде всего – в остроте исторического момента, отраженного художником.

Вообще Саша ценил профессиональное суждение о своих работах и дорожил оценкой людей, которые обладали определенной подготовкой в этом деле. Ничто для него не имело такого серьезного значения, как его собственная работа, и ничто так не изнуряло его, как дума о собственной творческой состоятельности.

Все, чем он жил, к чему стремилось его беспокойное сердце, все свои интересы и устремления он сумел спрессовать в одном раздумье, в одном предложении. Он написал его в 1986 году на студенческой фотографии. Ему было тогда почти пятьдесят. Эта надпись звучит так: «Эх, дорогой мой коллектив II курса, много неуспехов знал я в то время, но великая цель жгла душу мою – это верное и вечное Служение Искусству».

В те годы я не сразу осознала смысл этих слов. Первое, о чем я подумала: как можно одновременно испытывать две противоположные эмоции – боль от того, что жжет душу, и радость от того, что служишь любимому делу. Только после смерти брата я нашла этому объяснение.

Мне помогла понять это Казанская икона Божией Матери. Есть у меня такая икона, небольшая, написанная на железной пластине, Саша любил эту икону. Всякий раз, когда приходил ко мне, то непременно стоял перед ней. Теперь-то я поняла, почему она его так притягивала.

Он чувствовал эмоциональную и духовную близость с этой иконой. Потому что она и есть выражение высшей скорби и высшей радости одновременно. Радость Божией Матери от рождения ребенка и скорбь от того, что Она предчувствует Его гибель. Одним словом, Саша видел в этом изображении Божией Матери то, к чему интуитивно пришел в своем духовном развитии.

Думаю, Саше здорово повезло с творческим союзом. Он пришел в Калининскую организацию Союза художников РСФСР в 28 лет. И никогда не забывал, как его дружелюбно встретили тогда уже известные, талантливые художники Шумилов, Комиссаров, Гаврилов. Как-то в задушевной беседе он сказал мне: «Я смотрел тогда на них, как на больших мастеров, и гордился, что общаюсь с ними». Неудивительно. Это были художники высокого духа, без фальши, без претензий на власть.

Я хорошо помню, как переживал Саша, когда ушел из жизни Гаврилов, а потом переживал за Комиссарова, которому было невыносимо трудно смириться с потерей друга. Из письма к матушке: «… Коля Комиссаров у нас совсем плох. И сил нет, кажется, уберечь его. Жаль. Он все Гаврилова оплакивает. Друзья были большие. Да и оба отличные человека…».

А каким человеком был сам Саша в пору своего творческого расцвета, в 70-е, 80-е годы, когда в его душе бурлили силы, когда он ездил по стране, творил, искал новые формы? Пожалуй, его темпераменту точно соответствуют стихи Евтушенко:

Я разный – я натруженный и праздный.

Я целе- и нецелесообразный.

Я весь несовместимый, неудобный,

Застенчивый и наглый, злой и добрый.

Все эти качества я объединяю в одно понятие – человеческая природа. Но для меня было важно вот что: по какой-то прихоти природы он обладал совершенно особым, ему лишь присущим видением мира. Он был наделен даром выражать это видение в яркой неповторимой форме.

Но, к сожалению, не всегда даже при врожденном таланте у человека присутствует способность создавать что-то ценное. Для этого нужно было вдохновение. Откуда он черпал его?

«Матушка, спасибо тебе за посылку. Только было собрался съездить в Кувшиново навестить вас, а теперь повременю. Слава Богу, здоровье твое неплохое…

У меня, передают, успех в Москве. Одна моя работа прошла на выставку «Советская Россия». Это для меня радость большая…». (Речь идет о картине «Рыбак с озера Селигер»). Конечно, такие успехи и вдохновляли, и окрыляли. Но, должна признаться, подобных радостей не так уж и много в жизни художника.

И только природа, родная среднерусская природа, оставалась постоянным и неизменным вдохновителем его творчества. Каждую весну и каждую осень он стремился на встречу с ней, как кровный сын. Он любил ее иногда нежно и трепетно, а иногда мощной, просто космической любовью. Однажды он сам поразился силе этой любви, а вернее, непостижимым отношением между ним и природой. Но сначала надо сказать, в какое это было время и что творилось в его душе.

Это было в самом начале 90-х годов. Вместе с горбачевской перестройкой в искусство пришла «новая волна». Ее представители отвергали все: и оценочные критерии, и фундаментальные основы творчества. Чтобы ни сделал человек – все есть проявление его субъективного мира, его таланта. Каким бы языком это ни выражалось – все имеет право на существование. Как художник-реалист, приверженец классического искусства, Саша тяжело переживал и эстетическую вседозволенность, которую породила тогда эйфория свободы, и начавшуюся коммерциализацию искусства.

Однажды, находясь у него в мастерской, я осторожно стала поддерживать разговор на больную для него тему:

– Ну и что, к рынку можно приспособиться. Надо только изучить вкусы покупателей, – сказала я, не подумав.

– Ты сейчас о чем со мной говоришь? – Еще больше расстроился Саша. – О колбасе или о картинах? Приспособиться к рынку! Это-то и чудовищно. Этого никогда не было в русском искусстве.

– Но ведь историю вспять не повернешь, – не унималась я.

– Да пусть будет этот рынок. Но должен остаться и государственный интерес к художникам. Иначе мы будем думать только о том, как быть выгодно проданным. Ты понимаешь…

Была ранняя осень. Он сказал, что уезжает в Торжок. Саша любил этот город. Там ему было хорошо. Он говорил, что любит смотреть, как «золотая дремучая Азия опочила на куполах». Есенинские строчки, которые он часто повторял, только усиливали очарование от встречи с этой волнующей душу древностью.

«Я приехал в Торжок, – рассказывал он мне позднее. – Передо мной распахнулась вечная красота. Все было пропитано благодатью бытия. И вдруг я почувствовал в себе такую колоссальную энергию, почувствовал, как будто мое тело стало тоньше, легче. У меня появилось ощущение полета. Это было какое-то космическое состояние».

Тогда, в минуту озарения, он ощутил гармонию между собой и вечностью. Его душа сама сделала выбор не в пользу рынка, а в пользу «вечного и верного служения искусству».

Такое, конечно, не забывается. Но было у Саши и другое состояние, когда он чувствовал себя опустошенным, покинутым Богом и людьми. Из письма к матушке: «Мои дела пока меня не радуют. Настоящей работой заняться нет сил, а «производственной» все еще нет (вот и пойми). Жду весну. Она меня оживит. Если не приедет Дягилев, то хоть в Торжке недельку попишу…».

Да, он делил свою работу на настоящую и «производственную». Настоящей он называл ту работу, ради которой и жил на этой земле. А «производственная» работа – это заказы, которые выполняли художники. Заказчиком было государство в лице Союза художников, обкома, других государственных организаций.

Безусловно, в искусстве первичен дух, а не материальное. Но система государственного патроната (не знаю, хороша она была или плоха) давала художнику возможность жить и творить.

Настоящая работа требует высокой жизненной энергии. Иногда ее просто не хватает, и поэтому Саша пишет: «Нет сил». Это значит, наступил период бесплодия. (Я бы так его назвала). Тяжелый, надо сказать, период. Страдания, которые он переносил в душе от неспособности работать, не только угнетали его, но и делали его несдержанным, раздражительным. Иногда только выпивка помогала ему затормозить сознание, успокоить чувства. Но она проблемы не решала, наоборот, еще больше усугубляла их…

Однако жизнь подтверждает: если у человека есть предназначение, он пройдет путь по сдерживанию своих желаний. И Саша проходил этот путь.

И тогда снова приходила весна. И появлялось желание запечатлеть на холсте пробуждающуюся природу. А потом приходила осень. Она открывала для него новые возможности. Возникало желание преодолеть увядание природы и возродиться к новой жизни. Так рождались его полотна со светлым образом России, где «что ни дерево – небу свеча, что ни озеро – Богу лампада».

Я не раз убеждалась в том, что истинный художник имеет особую интуицию. На том же листке от маленького блокнота, где было написано «мы пишем сердцем… на холстах», я прочитала последние слова брата: «Шумилов, я, как ты, хочу уйти со света с кистью». Нетрудно догадаться, что двое тверских художников, размышляя о смерти, спокойно и мудро принимали установленные законы мироздания.

А еще, как ни больно это сознавать, я поняла: Саша твердо знал о своей смерти. Все так и случилось, как он предсказал: он ушел с кистью. Так уйти можно было только на родной Академичке. Но он ушел и как настоящий христианин – с чувством любви ко всему, что было ему дорого.

В начале осени он пришел ко мне. Мы говорили с ним о своем, кровном. Вдруг он вспомнил Володю Литвинова, тверского художника, и долго говорил о нем с нежностью и отцовской заботой. Я подумала: хорошо, что рядом с ним близкий по духу человек.

Потом он поехал с семьей в Кувшиново. Сходил на кладбище – отдал последний поклон матушке. Побродил по Баховке, вспоминая вдохновенную пору своей юности. Вернувшись в Тверь, сразу собрался на Академичку. «Дома не задержался», – сказала мне в день его смерти Прасковья Ивановна, Сашина жена. Только после того, как ко мне каким-то чудом попал его блокнотный листок, я поняла, почему он так спешил.

Он боялся не успеть проститься со святая святых – Академической дачей имени И.Е. Репина – Домом творчества Союза художников РСФСР. Если на Баховке в юности он «почувствовал себя художником», то здесь, на Академической даче, он стал им. Слава Богу, успел побывать.

Кстати, поразительно, но факт. Именно Володя Литвинов был рядом с Сашей в последние дни и часы его жизни. Именно Литвинову выпала тяжелая участь – первому сообщить о смерти Саши и принять на себя печальные заботы.

Саше было только 63 года. Конечно, рано ушел. Но «жизнь ведь тоже только миг, только растворенье нас самих во всех других, как бы им в даренье». А в дар, в даренье он оставил нам любовь, которая смотрит на нас с его картин глазами России.

Тамара ДУБОВА

534
Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен

Возврат к списку


Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31 1 2 3 4 5 6
Новости из районов
Предложить новость