25 Мая 2018
$56.8
70.53
16+

PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
Тверская сага 01.06.2010

Разночинцы

Журналистский поиск не так уж редко приводит к неожиданным пересечениям, когда поневоле приходится возвращаться к сказанному ранее. Для семейных историй, из которых вот уже год сплетается «Тверская сага», такого рода совпадения особенно характерны.

Журналистский поиск не так уж редко приводит к неожиданным пересечениям, когда поневоле приходится возвращаться к сказанному ранее. Для семейных историй, из которых вот уже год сплетается «Тверская сага», такого рода совпадения особенно характерны. Так что я не очень удивился, увидев в семейном альбоме Кононовых фотографию, знакомую по прошлогодней «Саге» Марины Шандаровой, посвященной семье тверских кондитеров Барановых и их родственникам Аваевым («Пряничный дом» – «ТЖ», 1 октября 2005 г.).

Наталья Степановна Кононова оказалась дочерью одной из пяти сестер Барановых – Марии и Степана Ивановича Кононова, о котором тоже упоминалось в той статье. Однако мой интерес к семье Кононовых никак не был связан с историей тверского купечества. Эта семья принадлежит скорее к разряду внесословной, или, как раньше говорили, разночинной интеллигенции, предмет гордости которой составляли не предприятия и капиталы, а достижения в области народного просвещения, науки и культуры.

И когда Степан Иванович Кононов, сын бежецких крестьян из Алёшинской волости, сумевший выучиться и даже окончить Петровскую сельскохозяйственную академию, сделал предложение Марии Ивановне Барановой, он меньше всего думал о возможности войти в семью зажиточных тверских кондитеров. Да и времена их зажиточности в ту уже революционную эпоху явно заканчивались. Они были равны в главном: Мария Ивановна, выпускница знаменитых Бестужевских высших женских курсов, принадлежала к той же плеяде русских интеллигентов, выпестованных русской классикой от Некрасова до Чехова, главным смыслом жизни которых было служение своему народу. Эту интеллигенцию называли либеральной – но как далеки они от современных либералов, предлагающих обществу жесткие схемы борьбы за выживание на основе принципа «каждый за себя»! Служение, самоотдача, бескорыстие – таковы были законы их жизни.

Круг людей, к которому были близки Кононовы, включал такие известные в тверской истории фамилии, как Унковские, Ольденбурги, Забелины. Особые отношения связывали Марию Ивановну с Натальей Федоровной Ольденбург. Они познакомились, видимо, еще учась в Мариинской женской гимназии. Отец Натальи Федор Ольденбург – один из создателей учительской школы Максимовича. Его приезд в Тверь из Петербурга для преподавательской работы был следствием идейной установки Приютинского братства, в которое кроме братьев Федора и Сергея Ольденбургов входили будущий академик Владимир Вернадский и еще ряд известных русской истории людей. Об этом братстве, о его связях с Тверской губернией и роли в создании конституционно-демократической партии надо, конечно, рассказывать отдельно. Мы же пока отметим главное: дружба Натальи Ольденбург и Марии Барановой со временем приняла характер фактического родства: став крестной матерью дочери своей подруги (названной, кстати, в ее честь), Наталья Федоровна до конца своих дней считала Наташу Кононову и своей дочерью. Свидетельством тому – ее письма к крестнице, относящиеся к 1939–1941 годам.

К тому времени история семьи Кононовых уже насчитывала немало горьких и трудных страниц.

Наталья Степановна не знает, когда точно поженились ее родители. Судя по тому, что ее рождению в 1926 году предшествовала смерть двоих маленьких детей, это могло произойти не позже 1920 года. Из сохранившихся документов известно, что во время Гражданской войны Степан Иванович Кононов был членом коллегии губернского отдела военных поставок, то есть вполне лояльным к советской власти специалистом. В 1920–1923 годах он преподавал в Тверском практическом институте сельского хозяйства и лесоводства. Будучи человеком не очень практичным, Степан Кононов тем не менее создает в годы нэпа артель со странным названием «Тутта», которая занимается изготовлением елочных игрушек, поделок из дерева и одновременно издает детский журнал «Зернышко». Эта затея окончилась довольно шумным судебным процессом против создателей артели. И хотя приговор был оправдательным, возвращаться к самодеятельности такого рода смысла уже не было.

В 1930-е годы Степан Иванович работал в контрольно-сенной лаборатории. Мария Ивановна, окончив в дополнение к своему «бестужевскому» диплому отделение немецкого языка при пединституте, стала преподавать его в школе.

До начала 1930-х годов семья жила в том самом барановском «пряничном» доме напротив Вознесенской церкви. К тому времени дом превратился в большую коммуналку. Потом всю родню Барановых из него выселили. Кононовы переехали недалеко – в дом напротив гостиницы «Селигер». Комната была темная, смотрящая окнами в тесный двор. Впрочем, жили в относительном достатке. Поскольку оба родителя работали, у маленькой Наташи, или Таточки, как ее звали дома, была няня. Сначала эту роль исполняла старушка-монашенка, которая исчезла, оказавшись почему-то на кирпичном заводе (по всей видимости, недобровольно). Ее сменила деревенская девушка, запомнившаяся ржаными пирогами с картошкой, которые она привозила из родной деревни. Но воспитывали Таточку все-таки родители. Страстные книгочеи, они и дочь заразили той же страстью. В четыре года ее уже записали в библиотеку, хотя книг хватало и дома. В шесть лет она поступает в «нулевой» класс школы в Знаменском (ныне Свободный) переулке. Учится легко, с удовольствием. И вообще свое детство до определенного момента считает абсолютно счастливым, почти безоблачным.

Через три года Наташу переводят в 14-ю школу (теперь это гимназия № 10 на улице Вагжанова). К тому времени отец нашел жилье в доме купцов Святогоровых, стоявшем на том же месте, где теперь высится недостроенная гостиница «Тверь». Одну из четырех комнат дома занимала Екатерина Максимовна Святогорова, две сняли Кононовы, а в последней, четвертой, поселился милиционер.

На это время пришлась и последняя, наверное, счастливая пора детства Наташи, связанная с ДХВД – Домом художественного воспитания детей, созданным ее крестной при Калининском ТЮЗе. Театр занимал тогда здание бывшей Знаменской церкви (на ее месте теперь стоит областная библиотека имени Горького). Помимо театральной студии, состоявшей из двух возрастных групп, в ДХВД появилось музыкальное отделение с хоровым кружком и кружком ритмики и пластики, руководимым бывшей балериной. Первые два года, пока им руководила Наталья Федоровна Ольденбург, ДХВД пользовался большой популярностью. Его воспитанники много выступали в школах и клубах. Особенно запомнился всем большой спектакль, посвященный 100-летию со дня смерти Пушкина. Ребята под руководством Натальи Федоровны представили «Сказку о царе Салтане». Наташа Кононова сыграла Гвидона, ее подруга Искра, дочь Сарры Марковны Эпштейн, – царевну- Лебедь. Успех был полный.

Но вскоре Наталья Федоровна уехала в свой родной Ленинград. А потом случилось такое, что Наташе Кононовой стало не до театральных увлечений.

Водин из октябрьских дней 1937 года, придя из школы, Наташа обнаружила свою квартиру буквально перевернутой вверх дном. Два чужих человека что-то молча искали, а мать с отцом безуча-стно смотрели на это. И хотя Наташе было всего 11 лет, слово «обыск» она уже знала. Недавно в школьной постановке ей довелось сыграть роль кота-«фашиста», и повязка этого кота, лежащая теперь в ящике ее стола, как ей подумалось, могла подвести отца под обвинение в сочувствии к фашизму. В тот момент ей казалось, что стоит убрать эту злосчастную повязку – и отец будет спасен… Она уже и не помнит, как ей удалось на глазах обыскивающих подойти к своему столу и незаметно для них вынуть и спрятать за пазуху злосчастную повязку.

Но отца все равно забрали. Он успел поцеловать дочь и шепнуть ей: «Береги маму». Больше они его не видели. Только в 1957 году Наталья Степановна узнала, что объявленный приговор – «10 лет без права переписки» – на самом деле означал расстрел. Решение об этом тройка УНКВД Калининской области вынесла 2 декабря 1937 года. Вникать в то, чей донос – соседа-милиционера или кого-то из сослуживцев отца – стал причиной ареста и в чем его конкретно обвиняли, она не стала.

Возможно, отец предполагал, что может что-то такое случиться. Во всяком случае оказалось, что на момент ареста супруги формально были разведены, и даже лицевые счета на жилье были у каждого свои. Это обстоятельство действительно спасло от многих неприятностей.

Впрочем, далеко не от всех.

В ту пору Мария Ивановна уже была инвалидом. Она с детства не отличалась здоровьем. Слабое сердце, неважные жилищные условия плюс напряженная работа привели к тому, что в 1936 году, когда ей было всего 42 года, она оказалась буквально при смерти. Их хороший знакомый, знаменитый хирург Успенский, спас ее, ампутировав ногу выше колена.

Много времени и сил ушло на то, чтобы научиться пользоваться протезом. Хороших протезов тогда не было. Тот, который был, натирал культю до крови и был немилосердно тяжел. О том, чтобы работать, долгое время и речи быть не могло.

После ареста Степана Ивановича стало и вовсе невмоготу. Наталья Ольденбург присылала из Ленин-града все, что возможно, из вещей и продуктов. Но и с ее помощью было бы не выжить, если бы не старшая сестра Клавдия.

Удивительный она была человек. Семейная жизнь ее сложилась неудачно. Муж Михаил Ротиславский оставил ее и женился на другой. Году в 1935-м, еще до начала Большого террора, его арестовали, дали пять лет (но на свободу, и то относительную, он вышел только через 13 лет), и жена отказалась от него. И тогда Клавдия, невзирая на печальный статус оставленной жены, стала собирать посылки для бывшего мужа, слать ему письма, поддерживая в тяжелом лагерном бытии. Никакого расчета на восстановление разрушенной семьи в этом не было: тетя Клавдя, как звали ее все родные, немедленно шла на помощь каждому, кто в ней нуждался. Ее и звать не нужно было: сама приходила к больным, умирающим, брала на себя самое тяжкое, самое трудное бремя. Когда умерла сестра Михаила, она удочерила ее осиротевшую дочь, племянницу бывшего мужа. Другая его сестра умерла на руках Клавдии, и сына ее пестовала и выводила в люди опять же она, тетя Клавдя. В выражениях чувств при этом она была крайне сдержанна, почти сурова. Блестящее знание французского языка, которому она обучалась в Лозанне, помогло ей стать преподавателем пединститута.

Заботу о ставшей инвалидом сестре и ее дочери она приняла на себя с готовностью. Благодаря ей предвоенные годы, несмотря на всю трагичность ситуации, переживались более или менее сносно.

Наташа училась в школе, летом ездила в пионерлагерь в Кобячево на Тверце. Мария Ивановна заведовала педкабинетом в КГПИ.

Война разрушила и эти остатки былого благополучия.

В июле 1941 года старшеклассников 14-й школы вывезли на сельхозработы в Кушалино. В конце лета они пришли оттуда в Калинин пешком. Начался учебный год, но никто не учился. Рыли окопы. А в начале октября город стали сильно бомбить. Разрывы звучали совсем рядом. 12 октября к ним присоединилась еще одна из сестер Барановых – Еликонида, рядом с домом которой разорвалась авиабомба. Ее муж в период Большого террора получил те же «десять лет без права переписки», что и Степан Кононов.

В таком необычном составе – три сестры – жены «врагов народа» и 15-летняя Наталья – их семья 13 октября с толпой беженцев двинулась по Московскому шоссе. Мария Ивановна на своем протезе едва шла. В районе Элеватора переправились через Волгу. Видны были разрывы, и доносился шум боя, идущего за поселком Элеватор. Через два-три дня решили идти дальше, в Домниково. Марию пришлось нести на носилках – сама идти она не могла. До ноябрьских праздников прожили в бараках поселка торфоразработчиков. Оттуда ходили на берег Волги собирать капусту на брошенном поле. По самому полю передвигались ползком – бои шли в нескольких сотнях метров, на том берегу. На месте сгоревшего магазина остались комки окаменевшей соли. Тем и жили.

В ноябре военные потребовали освободить поселок. Их вывезли в Кимры, которые запомнились Наталье Степановне долгожданной баней с крошечным кусочком мыла и освобождением от насекомых. Потом Кашин, где эвакуированных поселили прямо на полу школьного физкультурного зала.

Марии Ивановне стало совсем плохо. Ее забрали в медпункт. Наташа пришла к матери, но ее внимание целиком было поглощено нетронутой тарелкой перловой каши. Стольких сил стоило не попросить этой каши, есть которую мать уже не могла, что остальное помнится плохо. В ночь на

6 декабря Мария Ивановна умерла. Ее похоронили в общей могиле, место которой определить оказалось невозможно.

В двадцатых числах января с огромным трудом удалось вернуться в только что освобожденный Калинин. Их квартира в Советском переулке, по счастью, оказалась нетронутой ни бомбами, ни мародерами. От последних ее спасла поселившаяся здесь сестра Надежда. Сюда же вскоре из эвакуации приехала и еще одна сестра – Лидия.

24 января Наташа пошла в школу. Как ни удивительно, но 8-й класс она окончила вовремя. А потом и 9-й. В 1943 году произошло разделение школ на мужские и женские, что для сдружившихся одноклассников стало буквально трагедией. Женская школа разместилась в здании на проспекте Чайковского, где теперь расположен филфак университета. Николай Алексеевич Забелин, знавший отца Наташи, преподавал у них физику. Училась Наташа по-прежнему легко, получая отличные оценки по всем предметам. По ночам старшеклассники дежурили на станции, помогали разгружать эшелоны с ранеными. Ходили и по госпиталям, помогая раненым чем могли.

В 1944 году, окончив школу с «красным» аттестатом (медалей тогда не вручали), Наталья Кононова отправляется в Москву поступать в университет. По тогдашним правилам круглых отличников принимали без экзаменов. Однако на филфак, куда поначалу подала документы, ее не приняли, поскольку в анкете она написала, что нуждается в общежитии. Случайная знакомая посоветовала вновь подать документы, но на истфак, и указать, что общежитие ей не нужно. Таким образом Наталья Кононова стала студенткой исторического факультета МГУ. Но это уже другая история.

Автор: Сергей ГЛУШКОВ
558

Возврат к списку

Губернатор Игорь Руденя подписал важные для региона соглашения
Сегодня в Северной столице завершает свою работу Петербургский международный экономический форум (ПМЭФ). В 2018-м он объединил 15 тыс. человек из более чем 100 стран мира, включая чиновников высшего уровня и руководителей огромных корпораций.
25.05.201822:00
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31 1 2 3
Новости из районов
Предложить новость