21 Августа 2018
$56.8
70.53
16+

PDA-версия
К началу
Новости дня
Тверская сага 01.06.2010

Московские, питерские и снова тверские

Что за чудные пирожки печет Галина Ивановна! Такой в них соблазн скрыт, что съешь один и рука сама за следующим тянется. А сыт или не сыт - роли не играет. Все хочется расспросить, где она такому искусству обучилась. Но начнешь расспрашивать - и про пирожки забудешь. При той школе жизни, что прошла она за свои 84 года, пирожное искусство сущей мелочью покажется.

Что за чудные пирожки печет Галина Ивановна! Такой в них соблазн скрыт, что съешь один и рука сама за следующим тянется. А сыт или не сыт - роли не играет. Все хочется расспросить, где она такому искусству обучилась. Но начнешь расспрашивать - и про пирожки забудешь. При той школе жизни, что прошла она за свои 84 года, пирожное искусство сущей мелочью покажется.

Кулинарный талант у нее скорее всего от отца. Тот почти всю жизнь поваром проработал. И где только ни кулинарил: и в Твери, и в Москве, и в Клину, и в Петрограде-Ленинграде. Одно время даже при знаменитом ресторане «Метрополь» состоял. А когда-то в деревенском трактире начинал - в их родной деревне Дерягино Старицкого уезда. Мать тоже в трактире посудомойкой работала. Жалованье ей полагалось - восемь рублей. С тех денег она себе пальто справила, о чем потом всю жизнь вспоминала.

Отцу, в общем-то, не только поварское дело давалось. Он и валенки валял, и извозом занимался, и торговал чем придется. В начале Первой мировой на железную дорогу устроился, чтобы под мобилизацию не попасть. Человек он был предприимчивый, по-деревенски хитрый, по-городскому сметливый. А главное - непоседливый. И семью за собой таскал. Правда, только зимой. С весны мать их, Евдокия Антоновна, непременно возвращалась в деревню - надо было хозяйство держать. Это у них смолоду, видимо, пошло: хочешь выжить в лихие года - не отрывайся от земли, она выручит.

Старшая их дочь, Мария, родилась в 1912 году в Петербурге. Потом еще четверо детей рождались и умирали один за другим. Галина родилась в деревне в 1921-м, ее сестра Елизавета - в 1924-м. Обе по сей день живы.

Во время нэпа таким, как Иван Арсеньевич, раздолье было. В Москве на рынке мясом с бойни торговали. Это время Галина помнит. Ей лет шесть было, они в Москве комнату снимали. Родители ее запирали, так она через окно вылезала - и к матери на базар. Однажды отца встретила. Он ей 20 копеек дал - на конфеты - и велел с сестрой Машей поделиться. Ириска стоила копейку, но делиться со старшей сестрой Гале не захотелось. Съела все сама и потом от матери пряталась целый день, чтобы не попало.

С концом нэпа кончились и ириски. Поварская работа, правда, у отца осталась, а вот с торговлей пришлось кончать - налогами задушили. Да и в деревенской жизни пришла пора самая суровая: коллективизация. Отец по-прежнему в городах обретался, а вот семью деда Арсения Ефимовича наметили для раскулачивания. Надо сказать, что у отца с дедом даже фамилии общей не было. Точнее говоря, у отца фамилия была по отчеству - Арсеньев, а у деда тоже по отчеству - Ефимов. С крестьянскими фамилиями до революции такое частенько бывало. Иной раз и по прозвищу могли звать. У деда деревенское прозвище было - Баран, так старшую дочь его, тетку Галины Ивановны, так Барановой и звали. Так эта тетка, как ни удивительно, тоже к раскулачиванию отцовского семейства призывала - видно, не очень понимала, что за этим последует. Но тут-то Иван Арсеньевич свою политическую зоркость и проявил. Живя в Москве, прознал, что есть только одно средство от раскулачивания: попасть на прием к «всесоюзному старосте». И ведь попал! Они с матерью от Калинина такую бумагу привезли, что не только их раскулачивать не стали, но и вообще никого во всем Дерягине (а в нем 63 дома было) не тронули. Из всего хозяйства только лошадь да сельхозинвентарь кое-какой в колхоз забрали, а корову, поросенка и кур оставили.

Тем и жили. Мать в колхозе на полевых работах три года отбыла. А в 1933 году дед умер, и решено было всем Арсеньевым, продав дедов дом, перебираться в Ленинград. О том, что в деревне теперь пропасть куда быстрее можно, чем в большом городе, Иван Арсеньевич давно понял. Бабушка Аня умерла еще раньше, а со смертью деда Арсения деревня уже ничем не держала. Старшая дочь Мария и раньше при отце в городе была. А теперь он вызвал и жену Евдокию Антоновну вместе с младшими дочерьми.

Ленинградская их жизнь началась почти по-деревенски: в Лесном, пригороде Ленинграда, сняли дом. Мать работала уборщицей в политехническом институте, отец по-прежнему мотался с одной работы на другую. Потом переехали в комнату на Лиговке, у знаменитых Пяти углов. Жили впятером на 12 метрах, да и комната была сырая. Еще попозже перебрались на Петроградскую сторону. Там комната была побольше - 18 метров, но в квартире жило еще три семьи. Здесь и прожили до самой войны.

Галя сначала училась в 37-й школе - между прочим, в одном классе с Фимой Геллером, будущим знаменитым шахматистом. Потом в 6-й, которую и закончила в 1940 году. Школа располагалась в бывшей церкви на углу Гислярского проспекта и улицы Зеленина (видимо, того, который капли придумал). Во время войны ее разбомбили. Учились все довольно прилично, и Галя тоже. Мечтала сразу поступать в медицинский - но не решилась: очень уж конкурс был большой. Подала документы в Горный институт на геологоразведочный факультет - и поступила легко.

Экзамены за первый курс сдавали в мае - начале июня. Потом должна была начаться полевая практика. Но начавшаяся война преподнесла практику куда более суровую.

До начала сентября студенты работали на рытье окопов. Работали до тех пор, пока по ним не стали стрелять наступавшие немцы. Начальство к тому времени уже сбежало, и пришлось им из-под Гатчины до Ленинграда добираться пешком. Также пешком, но с другой стороны пришла домой и младшая сестра Лиза, работавшая на строительстве укреплений в районе Финского залива.

О том, что в окруженном городе может начаться голод, в то время мало кто думал. Даже пожар Бадаевских складов, из которых, как говорят, текли сахарные реки, мало чему научил беспечных ленинградцев. Неизвестно, что ждало бы семью Арсеньевых, если бы не крестьянский инстинкт матери Евдокии Антоновны. Эта неграмотная женщина, похоже, всю жизнь прожила в ожидании опасности. Потому и не переводился никогда в их доме запас самого необходимого: соли, спичек и мыла. А когда с начала войны ввели карточную систему и стали выдавать по 500 граммов хлеба на едока (200 белого и 300 черного), она не стала, как другие, отказываться от лишнего хлеба, а стала сушить сухари. А в конце осени собрала на пригородном поле оставшиеся после уборки капусты зеленые листья (хряпы по-деревенски) и засолила. Из этой хряпы потом всю зиму щи варили. И сухарей до самого Нового года хватило. Во всяком случае никто в их семье от голода не умер.

А весной 1942 года Арсеньевы засадили два огорода - и тут им крестьянская выучка помогла. С марта Галя работала ученицей токаря на заводе, где ремонтировали танки и армейские тягачи. Назывался завод «4-я рембаза», адреса своего не имел, поскольку в качестве прифронтовых мастерских двигался вслед за фронтом. Потому и не смогла Галина Ивановна впоследствии получить справку о своем участии в обороне Ленинграда. Правда, медаль «За оборону Ленинграда», как и статус участницы войны, она все-таки получила, но уже совсем недавно.

А в сентябре 1943 года она вдруг узнала, что 2-й медицинский институт набирает первый курс, причем студентов других вузов принимают без экзаменов. Давняя мечта стать врачом неожиданно обретала возможность к осуществлению. Не без труда уволилась из рембазы и вернулась на студенческую скамью.

В 1944 году умер Иван Арсеньевич. Самое тяжелое время было пережито, блокадные 900 дней закончились, но сил для дальнейшего выживания у этого неугомонного человека уже не осталось.

Сестрам Галины Ивановны во время войны тоже досталось. Старшая Мария попала в эвакуацию. Ее муж Павел Яковицкий, родом из-под Красного Холма, имел 6-й рабочий разряд. Его, как специалиста, в армию не взяли, а эвакуировали вместе с заводом куда-то под Куйбышев. Жизнь там оказалась почти такой же голодной, как в Ленинграде. Когда Мария в 1944 году вернулась вместе с сыном в родной для нее город, у нее была настоящая дистрофия. Выхаживали ее всей семьей. А Лиза после 9-го класса окончила зубоврачебную школу и уехала по направлению в Карелию. Война к тому времени уже кончилась, но все равно было голодно так, что она едва не погибла. Из всего зубоврачебного оборудования у нее были одни щипцы. Так что при первой возможности она постаралась вернуться в Ленинград, где и живет по сей день.

В 1948 году Галина Ивановна окончила институт и поехала по распределению в Гурьевскую область Казахстана. Два года, прожитые там, вспоминает неохотно. Вокруг вопиющая бедность, грязь - и чувство собственной беспомощности от невозможности справиться с двумя главными здешними болезнями: туберкулезом и сифилисом. Больше ничем здесь, похоже, не болели. Одно время ей пришлось заведовать райздравотделом. Район был небольшой, сельский, делать в райотделе было нечего. И всех штатов - она сама и бухгалтер. Но сидеть в своей «конторе» (после того, как отработает свои полторы ставки в больнице) все же приходилось.

В 1950 году с немалым трудом сумела вырваться обратно в Ленинград. С работой там было сложно, тем более что негативное отношение к медикам уже начинало набирать силу. Тут-то и пришла мысль вернуться в родные места, а точнее - в Калинин, где уже обосновались многие из дерягинской родни.

Ровно 30 лет проработала здесь Галина Ивановна - сначала Арсеньева, а с 1953 года Кузьменко. Сначала цеховым врачом при поликлинике комбината 513 (так называли в те времена «Химволокно»), потом, как только открылась 6-я городская больница, - в ней. Жила в семье двоюродного брата Михаила Васильевича Асонова на Вокзальной улице, в деревянном доме напротив мелькомбината. Дома этого давно нет, как нет и соседнего, в котором жили Кузьменко. Так что Мише Кузьменко не пришлось далеко идти, когда он 7 ноября 1952 года пришел с цветами делать предложение. Жениться на докторше ему присоветовал отец, который лечился у Галины Ивановны. Мать его Марфа Потаповна тоже была не против, но до конца Рождественского поста играть свадьбу не позволила. Зато после Рождества свадьба получилась очень даже веселая. Родни было много, и пели от души, и плясали так, что думали - пол провалится.

Кузьменко в Твери появились еще в 1932 году. Бежали они сюда из родной им Черниговской области от голодомора, поразившего Украину сразу после коллективизации. Из четырех детей двое умерли от голода. Умирал и младший, Михаил. От гибели его спас сосед - принес немного молока, и Миша ожил. Выпустили их из умирающей деревни только потому, что отец у них к тому времени на железной дороге под Орлом работал. Так что их история очень походила на арсеньевскую - разве что голода такого в тверских деревнях не было. И семья была такой же - работящей и ко всему привыкшей.

Михаила в армию в 1942 году взяли прямо со школьной скамьи. (Он в 10-й школе учился, на улице Вагжанова.) Послали на Дальний Восток. Там он заболел туберкулезом, вернулся в Калинин. Работал на мелькомбинате, на экскаваторном заводе, а с 1960-го и до самого выхода на пенсию - мастером на машиностроительном заводе Главторфмеханизации. В 1956 году у них родилась дочь Наташа, а в 1959-м они наконец получили свое жилье - 20-метровую комнату в доме на Новопромышленной площади (ныне площадь Терешковой). По тем временам эта комната в коммуналке - с паркетным полом и высокими потолками - выглядела почти дворцом. Только через пять лет они получили наконец отдельную квартиру в блочной «хрущевке» на Зеленом проезде, где и живет Галина Ивановна по сей день с дочерью Наташей. Вскоре после переезда Галина Ивановна, еще в 1957 году переквалифицировавшаяся в невропатолога, перешла работать во 2-ю областную больницу, ставшей потом 5-й городской. Там я и познакомился с ней - в качестве пациента, когда пришлось лечить заполученный мной смолоду радикулит. Надо сказать, что характер у Галины Ивановны для невропатолога просто идеальный - более терпеливого и спокойного человека я в жизни, кажется, не встречал. Глядя на нее, никак нельзя было подумать, что ей пришлось столько перенести, чтобы из деревенской девчонки, перенеся скитания, войну, голод, работу у станка, превратиться в интеллигентную городскую женщину, уважаемого и известного в городе врача.

Наталья Михайловна тоже врач - старший терапевт, заведует поликлиническим отделом в той же 6-й больнице, где когда-то работала ее мама. По воспитанности, образованности, музыкальности внучка тверских и черниговских крестьян - воплощенная интеллигентность. Главное, что она унаследовала от своих беспокойных предков, - неутолимая тяга к путешествиям. Сама Галина Ивановна теперь уже не ездит - возраст все-таки. Но заразительно смеяться не разучилась. Как и печь пирожки.

Автор: Сергей ГЛУШКОВ
67

Возврат к списку

Полигон ТКО под Тверью перешел в областную собственность
Полигон твердых коммунальных отходов «Славный» на Бежецком шоссе под Тверью официально перешел в собственность Тверской области. С момента заявления губернатора Игоря Рудени о планах по консолидации этих активов прошло менее месяца.
21.08.201809:23
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 31 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31 1 2
Новости из районов
Предложить новость