22 Мая 2018
$56.8
70.53
16+

PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
Тверская сага 01.06.2010

«Меня могут обвинить в том, что я не патриот. Тысячу раз нет»

Жанр фронтовых писем достаточно известен и при этом шаблонен. Обнародуются обычно те письма, в которых боец выражает свое горячее желание совершить подвиг во имя Родины. То, что военнослужащий может, выполняя долг, тяготиться военной службой, иметь обыкновенные человеческие чувства и желания, а тем более беспокоиться о такой прозе жизни, как питание и теплое нижнее белье, как-то не предполагалось. Поэтому читать письма и дневниковые записи замполита (идеологического работника!) Юрия Пастера несколько странно. Особенно для человека, изучавшего историю двадцатого века по «Краткому курсу КПСС».

Жанр фронтовых писем достаточно известен и при этом шаблонен. Обнародуются обычно те письма, в которых боец выражает свое горячее желание совершить подвиг во имя Родины. То, что военнослужащий может, выполняя долг, тяготиться военной службой, иметь обыкновенные человеческие чувства и желания, а тем более беспокоиться о такой прозе жизни, как питание и теплое нижнее белье, как-то не предполагалось. Поэтому читать письма и дневниковые записи замполита (идеологического работника!) Юрия Пастера несколько странно. Особенно для человека, изучавшего историю двадцатого века по «Краткому курсу КПСС».

Наш земляк Юрий Пастер прожил очень короткую жизнь – всего двадцать лет. Он родился 27 февраля 1923 года в Ржеве в семье врача. Когда Юрию было пять лет, семья переехала в Тверь, где Пастеры поселились в доме № 40 по улице Урицкого. Кто его помнит (а такие люди еще есть среди нас), говорят, что он был активистом и вожаком по призванию. Его все любили. Юрка Пастер легко мог организовать людей на какое-нибудь общее дело. Ему нравилось быть в гуще событий. Неудивительно, что товарищи избрали его секретарем комсомольской организации школы, подкрепив его неформальное лидерство официальным титулом. Видимо, он мечтал о литературной карьере, до войны писал повесть, стихи. Но не сложилось. Школу Юрий окончил в июне 1941, уже военного, года, на фронт ушел добровольцем. Окончил бронетанковое училище, служил замполитом 14-го запасного мотоциклетного полка. Был награжден орденом Отечественной войны II степени. На войне Юрию было трудно, не страшно, а именно трудно. Он тяготился грубыми мужскими отношениями, так и не научился пить неразведенный спирт, курить. Он любил книги и музыку. На войне замполит вел дневник. Некоторые записи Юрия Пастера хранятся в тверской школе № 16, где он учился до войны.

Дневник Юрия Пастера

6 августа 1941 г.

Я в карауле до 20 ч. следующего дня. Решил вести дневник. Он всегда помогал мне. Только ему я открывал самые заветные и затаенные мечты и мысли.

Сегодня несчастливый для меня день. Во-первых, я – младший командир. Т.е. в лучшем случае мне придется провести в армии три года. Как я выдержу, прямо не знаю. Надеюсь, что все же привыкну, как осел привыкает к частым побоям.

Меня могут обвинить в том, что я не патриот моей Родины.

Тысячу раз нет.

14 августа 1941 г.

Пишу на мотодроме. Жарко. Сегодня – день тоски.

Ночью опять снился дом с книгами. Долго ли я еще буду мучиться? Хоть на фронт бы скорее. В выходной домой не отпустят, т.е. не домой. К Жене. Очень хочется сходить. Но надо приучать себя не хотеть ничего.

Получил заказное и открытку из дома. Ура!

Черт знает, как только утвердят в звании замполита, узнаю, кому я подчиняюсь. А то что-то много начальников намечается. Сейчас пойду на полковое бюро.

16 августа 1941 г.

Эх! Жизнь течет рекой широкой, а я плесенью покрываюсь. За месяц почти ни одной книги не прочел. Пишу на стрельбище. Стрелял. Написал письмо домой. Надо отправить! Приду в казармы, запишу еще. Каждый день меня ругают. Черт знает!

18 августа 1941 г.

Вчера – чудесный день! С 5 часов меня отпустили в город. На час зашел к тете Вере. Мне до нее ровно 65 минут пути. Можно было быть и дольше, но метро до восьми. Теперь опять полмесяца ждать до следующего отпуска.

Пишу, лежа под кустом в лесочке в 300 кв. м. Мы занимаемся тактикой. Моя задача – снять головное охранение колонны на марше. Тетя Вера принесла письма из дома.

Вчера – счастливый день.

19 августа 1941 г.

Воспоминания нахлынули разом… Дом. Родная комната. Отец, которому я не раз делал больно. С болью я вспомнил его звенящий голос и последние слова: «Ну, Юрка!»

Мама. Ее расстроенное лицо, заплаканные глаза… Последний год в школе, учителя и, наконец, Ли…

20 августа 1941 г.

Пишу у ворот стадиона «Динамо». Ночью получили приказ о выезде. Думали на фронт, а оказалось… в Москву! У меня оборвана цепь, и я сижу у телефона в комендатуре «Динамо». Есть и спать хочется. Спал 48 часов тому назад, а ел 9 часов назад. Как моя машина?

21 августа 1941 г.

Хорошо вчера поездили. Исколесили всю Москву. М-72 я вожу теперь очень хорошо. Написал Нике. Сейчас иду проводить политзанятия. Спать хочется.

22 августа 1941 г.

Вчера ходили после обеда в баню. Красота! От наряда меня освободили. Работы сегодня по горло. Вчера смотрел «Четвертый перископ». Получил письмо из дому. Очень рад.

Завтра иду в наряд. 24-го, наверное, придет Жека.

Сейчас немного продолжу повесть. Вообще, все записи передал Жене, а она – как-нибудь домой. Папа, может, приедет в командировку и возьмет.

Сегодня что-то не все ладно с головой и опять сводит ноги. Дождик с солнцем.

25 августа 1941 г.

Проехал 84 км. Ли в Горьком. Посылаю запрос.

27 августа 1941 г.

Мои записи похожи на тигра, мечущегося в клетке! 24-го, несмотря на проливной дождь, у меня была Жека. В Москву вернулась Нина Л. Буду проситься 1-го в город. Отнесу все свои записки и книги Жеке. Когда приедет папа, то возьмет.

Сегодня слышал, что через дней десять уезжаем в лагеря, а в начале октября на фронт.

Вчера смотрел «Киноконцерт № 3». О этот «Вальс цветов»!

Опять тяжело на душе. Через час иду в караул. 24 часа будет время для размышлений.

28 августа 1941 г.

Сегодня ночью была полковая тревога. Подняли нас в семь, болят ноги. Что с ними делать? Вечером я обычно не чувствую их под собой. Вчера в наряд меня не послали. Это плохо. Значит, буду в наряде в выходной. Черт возьми. Очень печально.

Получил вечером открытку из дома. Пишут, что все хорошо. Но я слышал, что Калинин бомбили. Сегодня что-то снилось, но не могу вспомнить.

Сегодня – кино «Профессор Мамлюк». Сейчас решил часа два за счет газеты поработать. 1-го все отдаю Жене. Повесть попробую продолжать и в дальнейшем, но этот дневник – нет. Будет еще тяжелее. Тут я хоть беседую с записной книжкой, а там вообще молчать надо. Вернее – придется.

Сегодня тяжело после обеда – узнал, что подан на аттестацию замполита. Прощайте, мечты о штатской жизни! До самой смерти. Итак, моя жизнь кончилась в восемнадцать лет.

Число неизвестно, начало утеряно

…Никто не кричит, диван, булка, родная Москва шумит за окном. И последнее: моя повесть. Какой же я дурак, что не сумел ее набросать до армии!

Тяжело. Но креплюсь. И об этих моих страданиях узнает только эта книжечка.

Кроме того, Юрию Владимировичу Пастеру запрещается:

1. Вспоминать о прошлом, ибо когда человек живет прошедшим, то он живет наполовину.

2. Думать о Ли и своей повести.

Предлагается:

1. Установить жесткий контроль над своими пятью чувствами.

2. Не допустить огрубения характера и не повышать голоса, за исключением команд для большого количества людей.

3. Использовать каждую свободную минуту для чтения.

4. Все.

Об исполнении доложить мне. Пришел с развода. Объявлена воздушная тревога. Сейчас иду расставлять усиление.

Я не могу привыкнуть писать кратко. Из меня не выйдет хороший журналист.

Письма Юрия Пастера

Москва

19 декабря 1941 г.

Здравствуй, дорогая мамуля!

Вчера получил письмо из Кашина от папы. Он пишет, что ты пошла из Кашина к тете Мане. Почему ты решила одна пуститься в такое большое и трудное путешествие?

Этого я никак не могу понять. Надеюсь, что ты здорова и успокоилась немного. Не волнуйся особенно. Мы живы – вот что главное.

Я живу очень хорошо. Сыт, одет тепло (есть даже валенки), иногда езжу в кино и театр. Так что у тебя нет абсолютно никаких оснований беспокоиться за меня.

Получил письмо от тети Веры. Она с наркоматом 6-го числа переехала в город Уфу. У них все благополучно. Нина в Куйбышеве. Так что ездить в город мне стало незачем. Хотя все же я иногда хожу по знакомым улицам, смотрю на такие знакомые звезды Кремля и частенько после таких прогулок становится мне грустно. А как быстро летит время! Ведь это было совсем недавно: я собирался в это время ехать в Москву на каникулы!

Надеюсь, что так же быстро пролетят еще полтора года. А там мы снова увидимся с тобой.

Вот Новый год скоро уже. В новогоднюю ночь я буду вспоминать о вас. Вы будете от меня за сотни км, но мне, как всегда, будет казаться, что вы рядом со мной.

Я, мамуля, жду письма от тебя к Новому году. Напиши обязательно папе. Он очень волнуется за тебя.

Передай привет всем моим родственникам.

Пиши. Крепко-крепко обнимаю и целую тебя.

Твой Юрий

1942, ноябрь, 24

Дорогие мои!

Слушаю финал Второй симфонии Чайковского и пишу вам. Несколько минут назад вернулся из Тулы, где удалил корень правого верхнего коренного. 26-го иду удалять второй с левой стороны. Наконец-то за свой рот принялся.

Болит! Сейчас отходит наркоз и ломит всю скулу. Но это ничего.

Вчера вечером пошел к Полине Петровне. Сидели, пекли блины, потом стали пить чай с ними. От нее большой-большой привет вам. Она давно велела передать, да я как-то в письмах упускал это.

Прихожу в землянку, говорят, был Румянцев. Просил зайти. Пошел к нему. Он едет в Калинин на десять суток. С ним эту записку и посылаю.

Утром сегодня встал, позавтракал и отправился в Тулу. Приехал, прежде всего решил в кино сходить. Смотрел «Профессора Мамлюка». Хотя эту картину и раньше смотрел, с удовольствием забылся в темном зале на полтора часа и жил жизнью героев картины.

Потом отправился в поликлинику. Хотя сию операцию производила очень молоденькая особа, прошло менее болезненно, чем я ожидал. Правда, сначала мне пришлось ее успокаивать, а потом она уже стала работать.

Погода у нас замечательная пока. Снег, но тепло довольно. Утром выйдешь – деревья инеем одеты. Кругом все бело! Я уже писал, что нижнее белье теплое дают, со дня на день ждем ватных брюк и курток под шинель.

Спим теперь совсем культурно. Две простыни, подушка, одеяло. С этой стороны хорошо.

Насчет моей кандидатской карточки. Дела наконец прибыли в политотдел нашего укрепрайона, но пока туда не вызывают.

Строительство наше еще не закончилось. И роем, и на плечах бревна из леса (в 2 км) таскаем. Правда, я еще этого удовольствия не испытал. То с газетой возился, потом зубы болели, и я целые дни предпочитал лежать.

Намечаются две вещи. Первое: у нас строится клуб. Я хочу попросить майора назначить меня начальником его. Второе: писал Брагину. Если он в Москве и получит мое письмо, то, может быть, мне удастся заняться корреспондентской работой. В общем, если обе не пройдут, я ничего не теряю. Ну а в обратном случае – сами понимаете. Я пока лежал, написал рассказ «Городок на Волге». Брагина попросил посмотреть его и дать свое заключение. Если его отзыв будет положительным – путь ему на страницы газеты открыт. Дальше идти тогда будет легче.

Скоро уже месяц, как я к вам приехал. До сих пор не могу забыть этих счастливых дней. Знаете, когда я вернулся опять в этот омут матерщины, грубости, невежества – просто чуть не заболел физически. А морально я хронический больной с 13 июля 1941 года. Но глубоко верю и убежден, что все обойдется хорошо. С помощью фортуны и самого себя надеюсь стать штатским и учиться в вузе. Собственно, это меня и поддерживает в настоящее время.

С Сашей вам посылаю книгу, которая, может быть, будет в будущем нужна мне. Жаль, что не могу ничего послать, кроме книги. С каким бы удовольствием я послал вам кило масла, если бы мог! Мне ничего не присылайте. Берегите для себя. Только вот прошу вас прислать мне Дидро «Письма к Софи Воллан», нет-нет да и загляну когда-нибудь.

Папе посылаю полпачки табака. Больше пока нет, и немного спичек. А как вы живете? Пишите подробнее. Привет моим знакомым. Мамуля, передай привет Алле. Пусть она, если хочет, напишет несколько строк. Саша привезет. Замечательно время летит. Так и хочется сказать словами Шекспира «Скорей, скорей, на шее паруса сидит уж ветер». Ха! Какой военный о Шекспире говорит! Действительно, солдафона из меня не выйдет. Это помните.

Кончаю. Не волнуйтесь, дорогие. Обнимаю вас и крепко-крепко целую, мои родные.

Ваш Юрий

Достал еще пачку табака и посылаю.

1943, мая, 14-го дня

Дорогие мои Вера и Жека!

Получил от мамы письмо, из которого узнал, что вы в Москве, и вот спешу скорее написать вам.

Я жив и здоров, но все надо по порядку. Из Москвы я уехал совершенно неожиданно 10 июня 1942 года. Настолько неожиданно, что даже не успел заехать к вам. С тех пор началась беспрерывная смена координат. И с тех пор в Москве я был проездом из Калинина 7 ноября 1942 года, когда возвращался из отпуска. Зимой я опять потерял связь со всеми и из дома даже три месяца не получал писем. Только второго мая пришло первое письмо от папы.

Когда увидимся, об этом периоде моей жизни можно будет рассказать очень много интересного.

Не думайте, что я не писал вам потому, что забыл вас, нет. Знаете, иногда просто не было свободной минуты, а иногда до того устанешь, что все свободное время используешь на отдых.

Я никогда не забуду той огромной моральной поддержки, которую вы оказали мне летом-осенью 1941 г. Кто знает, каких я мог натворить тогда «чудес», если бы не было вас!

Теперь, конечно, «чудес» творить не собираюсь. Война и время сделали свое дело: всякое легкомыслие из головы давно улетучилось.

Что я могу вам сообщить о родственниках наших? Очень немногое. Тетя Сима в Удомле. Дядя Сеня (из Ржева) умер зимой в эвакуации. Татьяна Волкова вышла замуж за моряка, старшего лейтенанта, и учится в Казани. О Кирилле давно ничего не слышно.

Вот и все, чем я располагаю для информации. Я уже писал, что сейчас здоров и вообще, как говорят американцы, олл райт. А как чувствуете себя вы, тетя Вера? Наверное, выглядите неважно. Мамашу свою я, например, едва узнал.

Если получите это письмо, напишите мне о своей жизни, работе.

Крепко, крепко целую и обнимаю вас. С гвардейским приветом

Юрий

Для Жеки пишу еще отдельно на следующей странице.

Лежу на траве и строчу тебе, дорогая сестрица. Твой братец не совсем аккуратный корреспондент, но что поделаешь?

Жека! Пиши скорее, как живешь и что делаешь. Как настроение? Что нового в Москве? Писем я не получал из Москвы с конца ноября. Последний раз мне писала Леля П., а я даже не сумел ответить ей. Вышла ли Нина замуж? По-моему, осенью у нее к этому было сильное стремление.

Как выглядит Москва? Что нового на экранах, эстрадах? Что хорошего в летних сезонах симфонических оркестров? Мендельсон есть? (Сон в летнюю ночь?!) Вот, видишь, сколько тебе сразу вопросов. Только, дорогая, не ленись и напиши мне длинное-предлинное письмо. Ладно? Я только сейчас понял, что значит такое Москва. После разгрома вернусь. А пока готовлюсь опять фрицев лупить, как положено гвардейцу.

Да, еще что есть из новинок литературы?

Ой! Как мне сейчас бы хотелось с тобой продолжить некоторые наши споры, а еще больше посидеть с папиросой у окна, послушать хороший концерт по радио и смотреть с высоты четвертого этажа на мир!

Жду ответа.

Крепко целую и обнимаю

Юрий

1943, август, 19

Фронт

Добрый день, родные!

Получил вчера письмо от Людмилы. Написал вам и послал 1200 руб. Как только получите, сообщите.

Дела идут хорошо, но отдохнуть хочется. Уже 40 дней, как я на фронте.

Настроение бодрое. Вы «Георгия Саакадзе» 2-ю серию не смотрели? Первую я видел, и, судя по ней, вторая еще более замечательная. Что нового у вас, дорогие? Надеюсь, что все хорошо и благополучно.

Привет всем знакомым.

Пишите.

Целую крепко и обнимаю вас, мои милые.

Ваш Юрий.

Узнал адрес Лики Терской.

Юрий Пастер погиб 29 октября 1943 года в бою при освобождении Украины в Новоперекопском районе Кировоградской области. Его отец, врач Владимир Пастер, тоже погиб во время войны. Мама, Надежда Александровна, осталась одна, после войны ее часто видели бредущей по улицам в слезах.

Слава пришла к Юрию Пастеру спустя четверть века после гибели. После войны героев было много – в Отечественную воевали почти все мужчины и часть женщин. Первый юбилей Победы широко отметили в 1965 году. Про Юрия Пастера вспомнили в конце 60-х годов, когда сведения о жизни выпускника школы начала собирать учительница Антонина Ивановна Серебрякова. Его имя было присвоено комсомольской организации школы

№ 16. При этом личность самого Юрия Пастера удивительным образом совершенно растворилась в дифирамбах в его адрес. Идеологическая работа того времени была построена таким образом, что о героях не следовало знать слишком много, дабы не посеять в головах смуту ненужных вопросов и сомнений. В 70–80-е годы прошлого века Пастер стал героем с плаката, почти иконой. Его письма и дневники не вписывались в плакатный образ, наверное, поэтому их берегли, но особенно не пропагандировали. Эта публикация – первая.

Автор: Марина ШАНДАРОВА
169

Возврат к списку

В Тверской области прошел ежегодный усадебный праздник "Сиреневое Домотканово"
В залах усадебного дома были представлены подлинные работы Валентина Серова – живописный эскиз к картине "Русалка" и графические работы из фондов Тверской областной картинной галереи.
20.05.201811:55
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31 1 2 3
Новости из районов
Предложить новость