18 Июня 2018
$56.8
70.53
16+

PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
Культура 01.06.2010

Стыдно не быть великим!

Избранные места из бесед с Евгением Евтушенко

Рядовой Евтушенко

Несмотря на то, что Евгений Александрович так и не получил аттестат зрелости, его все же приняли в Литературный институт. Помог Владимир Соколов, ставший впоследствии его близким другом, который возглавлял тогда приемную комиссию. Случай по-своему уникальный в вузовской практике, но только не в судьбе скороспелого поэта. Евтушенко был самым молодым членом Союза писателей, а также единственным рядовым в сплошь офицерском строю профессиональных литераторов. И хотя существует байка о том, что писатели по определению не способны выполнить простейшую армейскую команду: «На первый-второй – рассчитайсь!», поскольку все они себя мыслят исключительно первыми, их тем не менее периодически отправляли на сборы. Пришел черед и Евгения Александровича.

Здесь резонно заметить, что отношения с ПУПРом (Политуправлением Советской Армии), точнее с его идеологическим отделом, складывались у Евтушенко не лучшим образом. В основном из-за песни «Хотят ли русские войны?». Сейчас это звучит смехотворно, но тогда на полном серьезе ее категорически не пропускали в эфир. Приговор казался окончательным: «Слова деморализуют дух наших солдат». И только личный телефонный звонок Екатерины Фурцевой на Всесоюзное радио помог песне вырваться из цепких лап цензуры на волю. Она быстро обрела всемирную известность. Как ни парадоксально, в первую очередь благодаря ансамблю как раз той самой Советской Армии. Впрочем, говорят, что в одной из аранжировок песни забавным образом проявились отголоски своеобразной цензорской корректировки. После каждой вопрошающей фразы солиста «Хотят ли русские войны?» хор как бы эхом отзывался: «Хотят… хотят… хотят…».

Однако вернемся к рядовому Евтушенко. Одновременно с повесткой на сборы ему вручили приглашение на беседу в идеологический отдел ПУПРа. Евгений Александрович знал, что обычно члены СП проходят военную переподготовку в армейских газетах, которые (и это ему тоже было ведомо) имелись во множестве воинских подразделений, разбросанных по всему необъятному пространству бывшего Союза. Последнее обстоятельство, согласитесь, давало политуправленцам широкие возможности для реванша: им всего-то оставалось найти «подходящее» местечко службы для автора «крамольной» песни. Однако Евтушенко предвидел подобный расклад, а потому решил действовать по принципу Братца Кролика из «Сказок дядюшки Римуса», который, попав Лису в лапы, попросил хищника делать с ним все что угодно, только не бросать его в ракитовый куст. На вопрос, где бы он хотел служить, Евгений Александрович с «искренним» прямодушием заявил: – Где угодно, лишь бы не в Грузии!». «Дело в том, – пояснил поэт, – что мое отношение к Сталину, мои стихи о нем там воспринимаются неоднозначно, сами понимаете…». Этого оказалось вполне достаточно, чтобы его тут же направили в Закавказский военный округ. А «Братцу» Евтушенко того и надо было.

Редактор армейской газеты полковник Головастиков встретил новобранца согласно уставу, но не воинскому, а душевному. Он знал и любил стихи Евгения Евтушенко, смотрел на своего подопечного почти с восторгом. Первое, что сделал, – повез поэта на Пушкинский перевал (там Евтушенко написал поэму). Затем были многочисленные поездки по гарнизонам, чтение стихов перед личным составом, причем порой в неординарной обстановке. Так, в газете был напечатан снимок, на котором Евгений Александрович, стоя на башне «Т-34», читал стихи в танкистском шлеме. Текстовка весьма примечательная, в духе того времени: «Стихи Евгения Евтушенко так же точно поражают цели, как снаряды наших танков!».

Казалось бы, интерес к обычной армейской газете должен был ограничиться рамками округа, однако ее с пристрастным любопытством читали и московские партийные функционеры. В частности, первый секретарь ЦК ВЛКСМ Сергей Павлов. На очередном комсомольском пленуме в русле антиевтушенковской кампании, развернувшейся на страницах центральной прессы (статья «Куда ведет хлестаковщина» и другие), он гипотетически заявил: «Если наступит война, то неизвестно, в какую сторону повернут те танки, с башен которых читал свои стихи Евтушенко!».

Нужно ли говорить, насколько оскорбительными были эти слова для человека, принадлежащего к поколению «детей войны и Победы», который мальчишкой пел со своими сверстниками раненым в госпиталях священную на все времена песню – «Вставай, страна огромная!». А тут – едва прикрытое обвинение в предательстве…

Но еще более поражало чудовищное вероломство политика, легко менявшего свои убеждения вместе с генеральной линией партии. Это был, пожалуй, первый и весьма поучительный урок власти, преподанный поэту. Ведь тот же Павлов называл Евтушенко героем Хельсинкского фестиваля, выступившим против толпы озверелых фашистов, которые подожгли Русский клуб в финской столице. Тогда Евгений Александрович написал стихи «Сопливый фашизм». Теперь же, после фарисейского выступления главного комсомольца страны, Евтушенко с присущей ему моментальной творческой реакцией на события сочинил тут же ставшее знаменитым «Письмо Есенину».

…Когда румяный комсомольский вождь
на нас, поэтов, кулаком грохочет
и хочет наши души мять, как воск,
и вылепить свое подобье хочет…
Его слова, Есенин, не страшны.
Но тяжко быть от этого веселым…
И мне не хочется, поверь, задрав штаны,
бежать вослед за этим комсомолом…

А тем временем замечательный полковник Головастиков гнул свою «генеральную линию». Заручившись поддержкой тамошних военачальников, он представил рядового Евтушенко к досрочному офицерскому званию, искренне полагая, что поэт такого ранга просто обязан носить «звездные» погоны. Увы, его в чем-то романтический порыв вызвал лишь бурю негодования в столице и негативно сказался на воинской карьере самого полковника. А Евгений Александрович так и остался рядовым. Единственном во всем Союзе писателей. Чем, впрочем, до сих пор искренне гордится: «У меня никогда не было генеральских амбиций, в том числе и в литературе».

Теплое молоко доверия

И все же побывать во власти Евгению Евтушенко довелось. Произошло это в драматический, переломный момент для судьбы нашего государства. Знаменитая строка – «Поэт в России больше, чем поэт…» – как никогда пришлась в пору самому ее автору. Время требовало сиюминутных, конкретных действий от всех членов общества, включая писателей, которым была предоставлена квота в горбачевский парламент. Демократия тогда переживала свой романтический период, и стать депутатом мог действительно «народный избранник» – без мощной финансовой поддержки и пиаровской раскрутки. Впрочем, кандидат-литератор Евтушенко, выдвинутый профсоюзом угольщиков Московской области, все же испытал на себе щенячьи укусы нарождающихся предвыборных баталий. На его встречах с избирателями вставали какие-то люди, зачитывали по бумажкам «компромат» на поэта. Евгений Александрович припомнил в этой связи милиционера, который всерьез уверял собравшихся, что не может быть депутатом человек, припарковавший свою машину перед клубом, где проходила встреча, в неположенном месте. Как бы то ни было, фамилия Евтушенко так и не попала в бюллетени для голосования от Союза писателей СССР. Он был девятнадцатым в списке из сорока кандидатов, а прошли первые десять. Однако одного лишь упоминания об этом в прессе оказалось достаточно, чтобы сразу четыре города предложили назвать его своим представителем в Верховном Совете страны. Евгений Александрович выбрал Харьков. Конечно же, не случайно.

Еще задолго до этого в центре Харькова на площади Пушкина состоялась импровизированная встреча Евтушенко с жителями города. Совершенно спонтанное выступление… Несколько тысяч человек собрались послушать любимого поэта, который, стоя на бочке из-под сельди, читал (без микрофона!) стихи, до предела напрягая горло. Когда казалось, что голос вот-вот сорвется, ему передали термос с теплым молоком, который спустила на веревке со второго этажа близстоящего дома какая-то сердобольная хозяюшка. Евгений Александрович помнил это теплое молоко…

И вот теперь он снова был на той же площади Пушкина в Харькове. На сей раз его ждали: концертный настил, микрофоны с усилителями, рядом друзья, среди которых замечательный поэт Борис Чичибабин… И вдруг к Евгению Александровичу подходит та самая женщина с термосом в руках: «Женечка, мы держали для Вас это молоко теплым двадцать три года…».

За время работы в парламенте Евгений Евтушенко немало сделал для своих избирателей-харьковчан. Двенадцать невинных людей по его ходатайствам было оправдано и освобождено, в Дробецком яру («харьковский» Бабий Яр) установили памятный знак жертвам фашизма… Много других конкретных, адресных дел. При инициативном участии Евтушенко тогдашний парламент принял решение о прекращении войны в Афганистане, практически дезавуировал цензуру как политический институт, отменил пресловутые «выездные комиссии», о которых нынешняя молодежь, к счастью, даже представления не имеет.

И все-таки карьера политика никогда не прельщала поэта. По его признанию, три года депутатства оказались для него самыми неплодотворными в творческом смысле: «Я очень мало написал. А мое дело по жизни – это все-таки слово».

Виктор ЧУДИН

61

Возврат к списку

В Тверской области стартовал проект "Народный путеводитель"  ВИДЕО
Проект «Народный путеводитель» стартовал в Тверской области. Проект подготовлен Министерством туризма Тверской области и журналистами РИА "Верхневолжье". Главное для нас рассказать о самых интересных местах Тверской области. Первой нашей остановкой стал Торжок.
17.06.201821:50
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 31 1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 1
Новости из районов
Предложить новость