19 Сентября 2018
$56.8
70.53
16+

PDA-версия
К началу
Новости дня
Общество 01.06.2010

От тюрьмы и сумы…

Один из парадоксов эпохи демократии и свободы состоит в том, что едва ли не главной темой ее искусства и культуры стала тюрьма. Жаргон зэков стал неотъемлемой частью нашего языка, мы слушаем и поем тюремные песни, смотрим фильмы почти исключительно про уголовников и про них же читаем в газетах и книгах. При всем этом внимание общества к реальной тюрьме со всеми ее немалыми проблемами остается минимальным

Один из парадоксов эпохи демократии и свободы состоит в том, что едва ли не главной темой ее искусства и культуры стала тюрьма. Жаргон зэков стал неотъемлемой частью нашего языка, мы слушаем и поем тюремные песни, смотрим фильмы почти исключительно про уголовников и про них же читаем в газетах и книгах. При всем этом внимание общества к реальной тюрьме со всеми ее немалыми проблемами остается минимальным.

Мы, конечно, наслышаны о том, что российская тюрьма признана одной из самых «крутых» в мире, что международные правозащитные организации давно уже приравняли пребывание в ней к физической пытке, что тысячи заключенных умирают от туберкулеза, СПИДа и других болезней. Но, несмотря на то, что примерно каждый четвертый россиянин связан с местами лишения свободы если не личным опытом, то судьбой родных и близких, общество довольно вяло реагировало на все эти факты.

Правда, в начале 1990-х, когда материальная база советской пенитенциарной системы в одночасье оказалась резко подорванной, и по многим тюрьмам и колониям прошла волна протестов, публикации в прессе на эту, тогда еще не ставшую привычной, тему имели какой-то отклик. В конце 1991 года произошло нечто небывалое: руководители исправительно-трудовых учреждений (тогда еще не успели полностью отказаться от идеи «исправления» человека путем лишения его свободы) обратились к правозащитным организациям с просьбой о посредничестве при переговорах с заключенными. Тогда-то и довелось мне, как члену общества «Мемориал», первый раз побывать и в тюрьме (то бишь следственном изоляторе), и в колонии строгого режима. Особенно мрачное впечатление произвел тверской СИЗО – битком набитая душная камера, зловонное «очко» в углу, и едва ли не рядом с ним прямо на каменном полу несчастный старикан, которому не хватило места на нарах. Мы провели в камере не более четверти часа, но я помню невольный вздох облегчения, вырвавшийся из груди в тот миг, когда я из нее вышел. Каково же было тем, кто сидел здесь месяцами и даже годами?

И вот нынче, одиннадцать лет спустя, пришла необходимость вновь переступить не слишком гостеприимный тюремный порог. Московская Хельсинкская группа совместно с «Мемориалом» взялась изучить состояние мест заключения практически во всех российских регионах. Что изменилось в них после передачи пенитенциарной системы из МВД в ведение Минюста? Это был первый вопрос, на который правозащитники хотели бы получить ответ.

Начальника тверского Управления по исполнению наказаний полковника Савихина никто не обязывал допускать нас с неким подобием ревизии в его хозяйство. Но отказывать нам было не в его интересах. В конце концов тверское управление числится далеко не худшим: из года в год оно занимает одно из первых мест по России. Так что возбуждать у общественности подозрения в истинности этого факта вряд ли стоило. Да и по большому счету привлечь внимание к положению дел за колючей проволокой было вовсе не лишним: проблем перед ГУИН много, и далеко не все из них оно может решать собственными силами.

Так что препятствий нам не только не строили, но и обеспечили должным вниманием, согласившись ответить практически на все возникающие вопросы.

Первое изменение я отметил уже у ворот СИЗО на площади Гагарина: никаких толп родственников с передачами и сурового перечня ограничений на них. По новым правилам каждый лишенный свободы имеет право получать до 40 килограммов нескоропортящихся продуктов в месяц. Сняты все ограничения на переписку. Те, у кого родственники далеко, могут получать дополнительные продукты через стол заказов.

Главная проблема сегодня не в продовольственном снабжении – это мы поняли сразу. Старый корпус СИЗО используется как тюрьма с 1940-х годов позапрошлого века. До этого здесь была конюшня с постоялым двором для проезжающих через Московскую заставу. Сказать, что бывшая конюшня требует обновления, значит ничего не сказать. Ремонт идет, но, когда он закончится, сказать трудно. Слишком много надо сделать и соответственно вложить средств. К тому же девать заключенных на время ремонта некуда: новый корпус еще не достроен. Проблема перенаселенности тюрьмы после введения нового УПК, усложнившего получение санкции на заключение под стражу, несколько ослабла. Тем не менее при официальном лимите в 640 мест в СИЗО содержится около 1800 человек. Соблюдать санитарные нормы при таких условиях практически невозможно.

Конечно, мы догадались, что нам показали нехудшую камеру: в ней размещалось 7 человек при 6 койках. Но это были койки, а не нары, с каким-то подобием постельного белья, при вполне нормальной температуре и без удушливых запахов. С бельем есть проблемы, которые при желании заключенные могут решать сами: кто хочет, может иметь свое, а не казенное. Помещение, конечно, как и весь корпус, требует ремонта: штукатурка местами отбита, и видна кирпичная кладка.

Зато в отстроенной части нового корпуса, где содержатся несовершеннолетние, условия, можно сказать, идеальные. Чистое светлое помещение, аккуратно заправленные койки, новенькие унитаз и раковина за небольшой перегородкой, и всего шесть человек в камере – точно по количеству мест. В представимом будущем так будут содержаться все заключенные. Конечно, и здесь не рай – тюрьма есть тюрьма. Но на пытку пребывание здесь уже не похоже. И хотя условия здесь, может быть, и лучше, чем кое у кого на воле, попасть сюда никому не пожелаешь.

А вот в колонии – знаменитой «десятке», где несколько лет назад снимался известный фильм «Беспредел», а совсем недавно прошел областной фестиваль самодеятельности осужденных, – изменений по сравнению с 1991 годом не так уж много. Конечно, если не считать того, что никаких протестов, а тем более угрозы забастовок теперь нет. Завод работает. Руководству колонии удалось выйти из кризиса, вызванного потерей прежних партнеров, и найти новых. Колония практически сама себя обеспечивает. У хорошо работающих заключенных к концу срока скапливается сумма, достаточная для начала «мирной» жизни. Желающие могут получить рабочие специальности в ПТУ, доучиться в средней школе. А один предприимчивый зэк умудрился даже в вуз с дистанционным обучением поступить.

Конечно, жизнь здесь далеко не сахар, и понурые лица заключенных тому подтверждение. Но признаков намеренного мучительства мы здесь не заметили.

И начальник колонии А.А.Бобров, и руководитель УИН А.М.Савихин в один голос говорят: переход из МВД в Министерство юстиции благотворно сказался на их службе. Учреждения УИН стали более самостоятельными. Контроль над ними со стороны милицейских начальников не мог быть профессиональным, так что его устранение делу не помешало. Конечно, проблем остается еще очень много. И главная из них – кадровая. Особенно остро эта проблема стоит перед СИЗО, где условия службы тяжелее и текучесть кадров соответственно выше. Зарплата менее трех тысяч для рядовых сотрудников никак не соответствует объему психических и физических нагрузок.

В общем, ситуация в местах лишения свободы остается довольно напряженной, и у общества нет никаких оснований успокаиваться, рассчитывая, что наметившийся поворот к лучшему сам по себе приведет к желаемому результату. Не приведет. Колонии и тюрьмы по самой своей природе всегда будут оставаться самым больным местом страны. Но по их состоянию можно судить о том, насколько здорово все общество.

Сергей ГЛУШКОВ

18

Возврат к списку

Тверь стала первым городом России, увековечившим память экскурсовода
19 сентября 2018 года в Твери состоялось открытие мемориальной доски в честь основателя экскурсионного дела в регионе Льва Тимофеева. Мемориальная доска размещена на фасаде дома №17 по улице Трехсвятская. Ранее в этом здании располагалось тверское бюро путешествий и экскурсий, где на протяжении многих лет работал Лев Николаевич Тимофеев.
19.09.201814:00
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 31 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
Новости из районов
Предложить новость