24 Мая 2017
$56.56
63.62
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
День Победы11.05.2010

Руки к сердцу – и все тут...

Памяти Александры ГОНЧАРОВОЙ, доктора филологических наук

Памяти Александры ГОНЧАРОВОЙ, доктора филологических наук

Год назад ушла из жизни Александра Гончарова. Она была видным ученым, одухотворенным исследователем народного творчества и литературы ХХ века. С 1946 года на протяжении более чем сорока лет Александра Васильевна Гончарова возглавляла студенческие фольклорные экспедиции в различные уголки тверского края, где под ее руководством собирались уникальные устные рассказы фронтовиков и жителей деревень нашей области, переживших войну и навсегда сохранивших горькую память о ней. Александра Васильевна сумела рассмотреть чрезвычайную, все возрастающую ценность этих повествований для будущих поколений. Благодаря ее подвижническому, неустанному труду сегодня мы с вами можем прочесть эти бережно сохраненные записи и буквально из первых уст узнать о страшных и героических буднях Великой всенародной войны. Сегодня в юбилей Победы мы с благодарностью вспоминаем о ней.

Все лицо стеряно

Братца Александра Осиповича взяли в армию, как застигла война. Осталась семья: отец, мать и жена с девочкой. Ничего о них не слыхал, покамест сам пришел. Пришел. Мы эвакуированы были, возле Торопца. Заходит в дом – мы его не знаем: нисколько не похож. Все лицо стеряно. Нос был ровный, а стал как у китайца...

Меня-то дома не было. Говорят: «Брат пришел!» Я зашла в комнату. Много народу сидят, и мужики... И тех-то не знаю, и его не узнаю... А он мне и братец и крестник. По­глядела, думаю: «Где же братец?» Потом я взирнула на руки, а он сидел и руки вот так держал (положил на колени). У него пальцы толстые, руки пухлые, как у всех в нашей родне, – я по рукам и узнала. Вот, думаю, мой братец. И он заплакал, не стерпел – вскочил... Хотел, чтобы я узнала, а сам не стерпел... В начале сорок третьего года уехали сюда. Мы ничего не могли взять, только руки к сердцу – и все тут.

(Запис. в 1967г. От Е.О.Ивановой, 1896г., рожд. Д.Сахарика Торжокского р-на КО. Рассказ интересен ситуацией неузнавания воина, вернувшегося к родным с изуродованным лицом. На этой ситуации построен известный рассказ А.Н.Толстого «Русский характер»)

Об освобождении Пено

Пено тоже мы брали. Первому мне было приказано идти в разведку (как местному жителю. – А.Г.). У меня такой был Авдеев Толька, здоровый парнина, крепкий боец.

Подошли к дзоту, чтоб взять пеновский мост, было трудно. Там развилка была, два дерева стояло. И вот двое немцев ходили взад и вперед – в охране. Похаживают. А мы вот с ним подошли и встали за развилкой.

Немцы – взад и вперед, винтовкой – туда-сюда. И только они сравнялись с нами, Авдеев-то как схватит, одного об другого как стукнет! И капут им был! Вот какой здоровый парнюга был, ну, лихонько! Только резанул их, так сразу и убил!

Ну а теперь задача — брать этот дзот. Наш комиссар Гуськов приказывает взять дзот.

И вот дзот мы пытались десять раз брать. Но никак не взять! И пришлось нам делать обход. Сорок восьмая дивизия с той стороны шла, четыреста восьмой минометный полк отсюда шел, от Охвата. Ну, как взять? Решили форсировать Волгу и пойти на Тинницу. Пришли. Посидели мы в сарайках и баньках, а комиссар части Гуськов и говорит: «Ребята, хватит сидеть, давайте пробиваться вперед!» И начали мы наступать вперед, к пищекомбинату в Пено. Там рядом сосняк. Только мы в этот сосняк — по нас огонь как саданул! Лихо! Что только сыпалось по нас оттудова: и пулеметный и минометный — все по нас!

Мы подползли к железной дороге, слышим: там, где сейчас Дом культуры в Пено, «ура» кричат! А наш комиссар Гуськов: «Ну-ка, – говорит, – вперед!» И понеслись мы!

И вот там, где сейчас парикмахерская, я тогда сразу трех немцев застрелил: они, одеялами укрывшись, бежали. Думаю, хватит, не убежите никуда, гады! Тут мы и соединились с сорок восьмой дивизией. Каждый метр земли здесь дорог.

(Запис. в 1974 г. От А.В. Константинова. Пено и Пеновский р-н Калининской области)

Мать партизанская

Жизнь моя как дорога через всю землю: всего на ней хватало! Говорят, что век-то человеческий пестренький: и так поживешь, и так. С веку я живу в своем Уфалове, тут родилась, выросла, замуж вышла, семью нажила. Места у нас красивые, отрадные. Поля-то, поля какие! И лесу хватает! А уж за войну-то хватили горя.

Пошла я как-то в лес поутру. Вдруг увидала: батюшки, что ж такое, человек не человек! Тень, ну просто тень! На ногах не стоит! До того слабый — ну, не может даже за дерево держаться. Подошла, подхватила его, а он так и повис на руках, как неживой. Кое-как приволокла, запрятала его в амбар. Он тут так и повалился, ну до чего иссох: черный весь сделался! Две недели выхаживала, на ноги поставила. А потом он ушел: все к своим рвался. Потом осенью в ночную пору, тогда, в сорок первом году, в окно постучали. А уж в Уфалове-то немцы были. «Анна Дмитриевна, свои, русские. Откройте. Поговорить надо». Пустила я их пятнадцать человек, окруженцев! Что делать? Продрогли все, оборвались. Скорехонько истопила баню, намылись, из одежи отдала, что было. Тут же стали и обсуждать, как организовать партизанский отряд, и взялись за дело. Командир — Попов (жив, живет в городе Краснодаре, ко мне в гости ездит, приезжает обязательно!).

У нас в то время окруженцы бродили по лесам, Боже мой, сотни окруженцев! Все старались пробиться к своим, за линию фронта. И первым делом партизаны принялись выводить людей из окружения. А как? Ведь кругом немцы, да и местность надо знать!

Вот и попросили: «Анна Дмитриевна! Давай уж, мать партизанская, выручай». Бывало, оденусь как нищенка. Тряпье всякое порванее и сума через плечо. Вот и просишь милостыньку будто бы. Обошла Волково, Сорокино, Бахметово, Шиздерово, Городок и другие деревни. Не куски хлеба, не картошку собирала, исходила надежных людей, а те вот тоже так шли дальше по деревням.

Придешь назад к партизанам-то, а они уж ждут! Все им расскажешь, где стоят немцы, какие машины, какие части и по каким тропинкам идти, где своих людей встретить. Вот так и вывел партизанский отряд из окружения больше двух тысяч человек!

И все бы ничего, да приехал в деревню фашистский карательный отряд. Командир, по их обер-лейтенант, занял мой дом под штаб. Действовать стало труднее.   

А тут сын мой Ванек из плена с тяжелой раной бежал. Явился домой. Мешкать не приходится: пошел и поступил к гадам на службу. Это чтобы втереться к ним. Ему дали трактор, стал ездить за продовольствием. Раз ехал да по дороге от партизан взрывчатку и взял! Все будто хорошо, да не придумаем, как в подпол ее положить. Говорю сыну: придется картошку копать. Накопали первые четыре ведра, несем в руках в избу. А мой постоялец как заорет: «Ты что, матка, куда прешься?» Ну, я тоже на него как закричу: «В подпол, вот куда! Зима придет, небось, немецкая армия есть попросит!» – «А-а, – говорит, – гут, гут, матка, неси!» Носим... На дно ведра взрывчатку, сверху — картошку. Пошло дело, к вечеру управились. Стали ждать подходящего случая.

И вдруг арестовали командира отряда Попова. Нашелся подлец, выдал его. Я так подбилась к немцам, чтоб меня спросили про него. Вот они и спрашивают, кто он, правда ль, партизанский командир? Я говорю: «Что вы, ну, какой он командир?» И назвала другую фамилию, будто из дальней деревни. Пока они выясняли, вечер наступил, а там и сбежал Владимир-то Иванович, прямо из-под виселицы.

Тут  арестовали сына и за мной пришли. Явился полицай, приставил наган к лицу, допытывается: «Где Попов?» – «А твоя мать знает, – говорю, – где тебя, собаку, носит?» Он мне в зубы кулаком! Потом хвать за руку – и к стене. Поднимает пистолет. Бах! Бах! Щепки от стенки мне в лицо. Убьет, думаю, гад этакий! Кричу: «Что ж ты, сволочь, делаешь? Ведь русский же!»

Повел меня на улицу, к оврагу. Иду, прощаюсь с белым светом. В ту пору покойника несли. Народу собралось. Смотрят: «Куда тебя, Дмитриевна, никак на расстрел?» Видят, что не шутит он, мучитель-то. Тогда кто-то как закричит: «Партизаны! Партизаны едут!». А по большаку на самом деле немцы ехали. Где тут ему разбираться: он тут испугался да деру дал не хуже зайца! А я по кустам, по кустам да в лес!

(Запис. в 1944 г. От Д.С. Семутиной)

4

Возврат к списку

Крупнейшие компании России идут делать бизнес в Тверской области
На этой неделе в Верхневолжье открылся новый операционно-логистический комплекс. Объем вложенных в него инвестиций – 1,5 млрд рублей.

23.05.201717:18
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31 1 2 3 4
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию