27 Июля 2017
$59.91
69.68
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
История27.04.2015

Мы помним свет звезды Полынь

Фотограф: АРХИВ СЕМЬИ ГАГАРИНЫХ

«Весь мир тогда в тревоге замер, когда герои сбили пламя»

«Весь мир тогда в тревоге замер, когда герои сбили пламя» – эти строки поэта Андрея Дементьева высечены на тверском памятнике чернобыльцам. Тогда, весной 1986-го, в атмосферу было выброшено почти 190 тонн смертельно опасных веществ. Но ликвидаторы аварии на ЧАЭС, рискуя жизнью и здоровьем, заслонили миллионы людей от страшной беды. Многих из них сегодня уже нет с нами. О событиях 30-летней давности вспоминает начальник управления общественных связей аппарата Правительства Тверской области Андрей Гагарин. 


– Андрей Васильевич, повестку явиться на военные сборы вы получили в мае 1987 года. Понимали, что вам предстоит?

 – Дело на первый взгляд было совершенно обычным – такая переподготовка военнослужащих запаса в то время проводилась регулярно. Об аварии на Чернобыльской АЭС в газетах еще не писали, но часть информации все-таки просачивалась. Во всяком случае, когда я держал повестку в руках, у меня уже было предчувствие, что нынешняя командировка будет непростой. 

Нас, 15 человек, собрали со всей области и отправили сначала в Курск, где выдали военную форму, а потом – в пункт расположения общевойскового сбора под Киевом. И практически сразу же ночью перебросили на грузовиках к 30-километровой зоне оцепления ЧАЭС.

26-я бригада химзащиты Московского военного округа, к которой меня прикрепили, размещалась прямо в поле. В первый день нас зарегистрировали, представили командирам, распределили по батальонам. А во второй мы уже включились в работу. 

 – Испытывали страх?

 – Признаюсь, поначалу да. Казалось, радиация подстерегает везде, ведь эта опасность – невидимая, человек ее не ощущает. Но потом страх постепенно прошел. И вообще за работой мы порой забывали об опасности. Вспоминаю такой эпизод. Однажды я снял с плеча мешавший подсумок с дозиметром, отложил в сторону и не вспоминал о нем до самого вечера – дел хватало. Вернувшись в часть, сдал прибор на конт­роль. Счетчик показал, что если бы я периодически не уходил с этого участка на чистое, незараженное место, а находился там весь день, то получил бы 27 рентген – практически смертельную дозу…

 – Наверняка в условиях такой напряженной и опасной работы нередко приходилось самому принимать решения. 

 – Вспоминаю свое первое задание. Приказ был простой: приехать на центральную площадку перед станцией и ждать дальнейших указаний. Прибыли к месту назначения. Стоим час, второй, третий... День в самом разгаре, а к нам никто не выходит. Ситуация почти критическая: ведь это не «гражданка», здесь спрос другой. Может, что-то не так понял? Набрался смелости и отправился в штаб, на разведку. А там работа кипит, все в звании не ниже подполковника. Увидев эту картину, я, молодой неопытный офицер, совсем оробел. Вдруг сзади окликают: «Товарищ лейтенант, что вы здесь делаете?» Обернулся – стоит адмирал, как оказалось, командующий группой войск, дислоцированных вокруг ЧАЭС. Объясняю: пришел получить задание, но никто мне его не дает. Тут он и устроил своим подчиненным выволочку: мол, развели бардак. Мне от этих подполковников тоже досталось: «Зачем сразу к адмиралу обратился? Раз такой умный, то и командуй всей колонной из 20 машин». 

Приказали двигаться в порт Припять, загружаться там щебнем и везти его обратно на станцию. Приехали, а ЗИЛов с поднимающимся кузовом нет, одни бортовые машины. И как потом разгружать? Тогда я для себя сделал вывод: в условиях масштабных операций, когда порядок относителен, нужно выполнять приказы, ориентируясь по обстановке и с учетом имеющихся возможностей. Это был мой первый урок, полученный на Чернобыльской АЭС. 

На следующий день дали еще одно задание – вывозить грузы с площадки промбазы, с самого опасного места на станции, прямо под четвертым энергоблоком. Во время взрыва весь выброс радиации ушел именно в эту сторону. 

Из одежды у нас был костюм со свинцовой пропиткой, который, по сути, защитой не являлся, и респиратор-«лепесток», облегчающий дыхание. Кроме того, имелся один дозиметр на все отделение из 10 солдат. Но это уже хоть что-то. 

В первый же день я понял, что схему действий надо менять – нельзя постоянно находиться в зоне промбазы. Хотя радиация после взрыва и покрыла всю ее площадь, были участки с разной степенью облучения. Поэтому предложил перед работой проводить радиационную разведку, чтобы узнать, где уровень заражения меньше всего. Затем на основании полученных данных мы высчитывали, как долго можем оставаться здесь, какое оборудование вывозить, сколько рейсов делать. Подгоняли на участок кран, в течение 10 минут загружали машину и уходили оттуда в относительно безопасное место. За неделю мы отправили на последующую дезактивацию порядка 100 тонн груза. На оперативном совещании начальник штаба батальона отметил, что благодаря такой организации эффективность работы увеличилась в несколько раз. За это нововведение меня поощрили почетной грамотой командования, которую вручили уже в Калинине, после возвращения домой.

 – Многие ликвидаторы по сей день не могут забыть мерт­вые улицы Чернобыля. Говорить об этом тяжело, и все же: какая картина стоит у вас перед глазами? 

 – Отправляясь на задания, мы проезжали мимо брошенных сел. Больно было видеть добротные хаты, давно покинутые хозяевами, с богатыми приусадебными участками и цветущими садами. Некошеную траву, выросшую по пояс. Игрушки, брошенные возле детских садиков и жилых домов, вокруг которых бродили стаи диких собак в поисках пропитания. Один раз и мне пришлось столкнуться с такой сворой. Как-то ночью приехал на атомную станцию, вышел из машины и внезапно услышал глухое рычание матерого зверя. Увидев десяток горящих глаз, пулей влетел назад. Оказалось, рядом со стоянкой находились мусорные баки, в темноте я их не заметил. Собаки, а это была стая овчарок и волкодавов, успокоились и вернулись к разбору мусора. Страшно подумать, чем бы все закончилось, если бы они набросились на меня.

 – Чем стали для вас эти несколько месяцев в Чернобыле? 

 – Несмотря ни на что, работа на ЧАЭС оставила яркий след в моей жизни. Я чувствовал свою сопричастность большим историческим событиям. Мне было интересно все изучить самому и самому сделать выводы. 

Взрыв на атомной станции – страшная катастрофа не только по степени разрушения, но и по тому колоссальному вреду, который она нанесла окружающей среде. Это трагедия изменила судьбы многих тысяч людей. В то же время я увидел мужество ликвидаторов аварии, которые выполняли свой долг, невзирая на опасность для их здоровья, а зачастую и жизни. 

Беседовал 
Станислав ШУТОВ
Автор: Станислав ШУТОВ
41

Возврат к списку

«Тверская Жизнь» узнала, как проводят лето дети
Лето диктует свои правила жизни. Хочется гулять по лесу, купаться, пить холодный квас, путешествовать, да и просто бездельничать. Поэтому именно в это время года люди берут отпуска, а у детей – каникулы. У взрослых, конечно, время отдыха пролетает гораздо быстрее.
26.07.201719:30
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31 1 2 3 4 5 6
Новости из районов
Предложить новость