24 Мая 2017
$56.56
63.62
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Общество 07.11.2009

Берлинская стена: личное и глобальное

Чем глубже вникаешь в историю и политику, тем больше ценишь личное переживание глобальных явлений – и свое, и чужое. Оно открывает то подлинное человеческое содержание событий, которое почти недоступно книжному знанию историка и тем более пристрастному взгляду политика. Таким глобальным явлением, в значительной мере определившим для людей моего поколения понимание переживаемой нами эпохи, было разделение мира, символом которого стала Берлинская стена.

Чем глубже вникаешь в историю и политику, тем больше ценишь личное переживание глобальных явлений – и свое, и чужое. Оно открывает то подлинное человеческое содержание событий, которое почти недоступно книжному знанию историка и тем более пристрастному взгляду политика.
Таким глобальным явлением, в значительной мере определившим для людей моего поколения понимание переживаемой нами эпохи, было разделение мира, символом которого стала Берлинская стена.
Я видел ее лишь однажды, осенью 1975 года, и помню, как она поразила меня своей примитивной грубостью. В этих наспех сваренных железобетонных плитах, разрезавших древнюю европейскую столицу, было что-то оскорбительно безобразное, какая-то тупая безнадега, утверждавшая победу несвободы, уродства и страха над тем, что было дорого в числе многих и мне самому. Но к этому вполне определенному ощущению примешивались и другие чувства, о которых я не могу не сказать.
Настроенный в ту пору вполне диссидентски, впервые в жизни оказавшись за границей, я почувствовал себя все-таки патриотом. Это там, дома, я мог более чем критически относиться к заведенным у нас порядкам. А здесь я прицепил к лацкану пиджака большой значок с изображением советского флага и не без удовольствия отмечал, как косятся на него граждане побежденной страны. Наверное, это было не очень умно и даже прилично, тем более что в Чехословакии, куда мы переехали после недельного пребывания в ГДР и где все еще стояли оккупировавшие ее семь лет назад советские войска, на мой значок косились еще больше, и гордиться тут уж было совсем нечем. Сказывалось горделивое упрямство молодости: принимайте нас такими, какие мы есть. Что с того, что лично меня многие действия советского правительства возмущали так же, как тех, против кого они были направлены? Но это было правительство моей страны, и я готов был взять на себя какую-то долю ответственности за то, как оно вело себя.
К тому же я вовсе не был уверен, что там, за стеной, все обстоит несравненно лучше. Конечно, пропагандистскую догму про «мировой империализм» нельзя было  принимать всерьез, но в «империю добра» за Берлинской стеной поверить было еще труднее.
Путешествуя по Индии четыре года спустя, мы как-то встретили группу молодых американцев. Мне никогда не забыть той гримасы отвращения и страха, что появилась на одном девичьем личике, когда я сказал, что мы «from Soviet Union» – из Советского Союза. Можно представить, какую чушь про зверские нравы «комми» внушала им их собственная пропаганда, если в обыкновенных туристах, внешне ничем от них не отличающихся, они увидели некую угрозу.
Сломать стену, которая казалась незыблемой, было все-таки легче, чем преодолеть дурацкие стереотипы, созданные политиками, действующими по принципу: разделяй и властвуй. Державное противостояние теряет всякий смысл, когда оборачивается барьерами непонимания и вражды между обыкновенными людьми, которым и делить-то нечего. Стена рухнула 20 лет назад, но ушло ли время вражды, недоверия, подозрительности? Полной уверенности в этом нет. Потому и особой радости в связи с круглой годовщиной никто, кроме немцев, вновь обретших единое государство, не испытывает.
Разделить немецкую радость нам трудно еще и потому, что очень уж легко было отдано им то, за что наш народ заплатил небывало дорогой ценой. Не менее трехсот тысяч наших сограждан погибло только при штурме Берлина. Все эти жизни были брошены в огонь уже не ради победы над фашизмом, которая была предрешена, а ради того, чтобы Берлин не достался англо-американцам, то есть ненавистному для коммунистических идеологов капиталистическому Западу. И где же теперь Берлин, да и другие европейские столицы, за освобождение которых в последние месяцы войны погибли уже не сотни тысяч, а миллионы наших солдат? Мы и теперь еще не оправились от тех страшных потерь, надолго подорвавших силы нашего народа.
Этой горькой темы и касаться-то страшно, но и забыть о ней мы не вправе. Однако есть такое чувство, что последние вожди Советского Союза забыли об этой цене, когда решалась судьба готовившейся к объединению Германии, когда распадался восточный блок, а НАТО и не думало распускаться, готовясь все ближе подобраться к границам распадавшегося СССР. Немцы достаточно добропорядочны, для того чтобы платить сполна. Но платить за то, что отдается даром, ни они, ни Запад в целом не привыкли. Михаил Горбачев поразил их своей щедростью – увы, традиционной для европейской политики российских правителей, никогда не скупившихся на то, за что заплачено русскими жизнями.
Как было бы полезно научиться расчетливости у тех же немцев! Потому-то нас и не принимают в Европе за «своих» – у нас другая мера, другой язык. Я имею в виду не язык силы, равно понятный всем, а язык торговли, в том числе и политической, имеющий свою специфику на Западе и на Востоке.
И все же нет никаких причин сожалеть о том, что эта мерзкая Берлинская стена рухнула двадцать лет назад. Запад с Востоком уже не смотрят друг на друга через прицел автомата. Прежние стереотипы понемногу теряют свою власть над сознанием людей.
И, может быть, главный результат этого события состоит в том, что сегодня никто из нас не испытывает особенного трепета, пересекая границы, которые становятся все более условными. Мы не очень ценим это, но возвращаться обратно в коммунистическую резервацию захотят немногие.

Автор: Федор ГАЕВСКИЙ
11

Возврат к списку

Крупнейшие компании России идут делать бизнес в Тверской области
На этой неделе в Верхневолжье открылся новый операционно-логистический комплекс. Объем вложенных в него инвестиций – 1,5 млрд рублей.

23.05.201717:18
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31 1 2 3 4
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию