23 Марта 2017
$57.64
62.27
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Общество 19.09.2009

Кирилл Кабанов: Гражданское общество начинается с правдивого диалога

В интервью немецкому изданию Deutsche Welle глава Национального антикоррупционного комитета РФ Кирилл Кабанов заявил, что никакие  антикоррупционные меры и инициативы «сверху» не возымеют должного эффекта, пока они не получат реальной поддержки общества. Что сегодня уже сделано и что предпринимается на федеральном уровне и в регионах для вовлечения граждан в реальные антикоррупционные процессы и что эти процессы тормозит? Об этом глава НАК Кирилл Кабанов рассказал в эксклюзивном интервью «ТЖ».

В интервью немецкому изданию Deutsche Welle глава Национального антикоррупционного комитета РФ Кирилл Кабанов заявил, что никакие  антикоррупционные меры и инициативы «сверху» не возымеют должного эффекта, пока они не получат реальной поддержки общества. Что сегодня уже сделано и что предпринимается на федеральном уровне и в регионах для вовлечения граждан в реальные антикоррупционные процессы и что эти процессы тормозит? Об этом глава НАК Кирилл Кабанов рассказал в эксклюзивном интервью «ТЖ».
– Кирилл, согласитесь, у нас сегодня сложилась парадоксальная ситуация. Государство в лице президента и премьера посылает обществу четкий сигнал: искоренять коррупцию у нас взялись всерьез – системно и комплексно. Принят закон о борьбе с коррупцией и еще целый ряд нормативных актов, направленных на нейтрализацию коррупциогенных факторов. В том числе пакет изменений в закон о государственной службе. Соответствующим образом выстраивается кадровая политика в государственной сфере. Наконец, состоялись очень показательные отставки и судебные процессы. И все же хрестоматийного единого порыва, в котором все мы должны устремиться на борьбу с коррупцией, пока не получается. И это при том, что и уровень доверия к властному «тандему» в стране очень высок, и в плане антибюрократических настроений, что называется, гиря дошла до пола…
– Здесь надо иметь в виду, сколь огромное сопротивление среды приходится преодолевать. То, что мы сегодня имеем, – это проблема, порожденная еще в 1990-е годы. Тогда в стране строились две новые системы – политическая и экономическая, но не была построена новая система государственного управления, не была сформирована его идеология. И на «свято место» водрузилась идеология наживы. Ведь сегодня в России коррупция – это системный и высокодоходный, хоть и непрямой,  бизнес, годовой объем которого, по оценкам экспертов, превышает 300 миллиардов долларов. Он имеет все признаки устоявшегося бизнеса, в том числе известные всем расценки за коррупционные услуги. Понятно, что коррупционеры костьми лягут, чтобы его сохранить. И когда мы десять лет назад начинали работать над законопроектом о борьбе с коррупцией, многие эксперты сомневались, что он вообще когда-нибудь будет принят. Ведь сегодняшний государственный управленческий аппарат по численности чиновников в три раза превышает былой партийно-советский. Так что было кому ожесточенно сопротивляться антибюрократическим поправкам, вносимым в ходе его принятия.
И сегодня эта борьба на законодательном поле нисколько не ослабевает. Вот тому подтверждение: вступление в силу законов с ярко выраженной антикоррупционной составляющей – законов об обязательном декларировании чиновниками их доходов, о порядке отзыва избранных муниципальных глав и о доступе граждан к информации – перенесено на 2010 год. А ведь за тот же закон о доступе граждан к информации  мы бились десять лет. Это ключевой нормативный акт, обеспечивающий рядовым гражданам возможность точно знать, как работает система рассмотрения их обращений. Однако бюрократы выбили себе еще год на подготовку к вступлению этого закона в силу – чтобы государственные органы успели перестроиться. Вопрос: зачем так долго, почему они не привыкли к работе на таких началах? То есть для кого они привыкли работать?
– Ответ здесь очевиден. И его знание вызывает у наших сограждан вполне понятную апатию. И в этом плане отставки даже самых раздражающих чиновников не воспринимаются как обнадеживающие события: люди понимают, что вакансию скорее всего займет практический близнец изгнанника из той же колоды…
– Да, есть такая проблема, и сегодня мы четко услышали из уст президента признание этого факта. А проблема в том, что коррупция нарушила естественный процесс регенерации элиты. «Наверх» многие выдвигаются не по показателю профессиональной эффективности, а благодаря личной преданности (конечно, весьма относительной) своему непосредственному начальнику либо тому «благодетелю», который принял на теплое место. Таким образом, места элиты занимают приспособленцы, готовые ради места у кормушки встроиться в любую сомнительную схему. Разрушить эту «идиллию» призваны принятые изменения в законодательство о госслужбе и новации в сфере формирования кадрового резерва.
При этом подчеркну: было бы в корне неправильным ставить знак равенства между понятиями «чиновник» и «коррупционер». По оценкам экспертов, здесь расклад примерно таков. Примерно треть чиновников воспринимают государственную службу как бизнес. Еще 30 с небольшим процентов готовы работать по-честному, но при условии предоставления им действительно адекватной зарплаты и стимулирующего социального пакета, а пока они играют по коррупционным правилам. И наконец, еще 30% или чуть меньше – это люди, безо всяких предварительных условий реально отстаивающие интересы государства, руководствуясь при этом собственными моральными установками.
Чем является в этом контексте борьба с коррупцией? Способом доказать обществу и власти, что законы, как правила игры, всегда эффективны. Что лучше играть по правилам, нежели без них. Таким образом, законам отводится роль  силовой составляющей борьбы с коррупцией. Но не менее важен социальный аспект. Проблема в том, что мы так и будем иметь неэффективную систему управления с теми же неэффективными и хамоватыми исполнителями, пока размер зарплаты служащего будет оставаться не стимулом к тому, чтобы держаться за свое рабочее место, а провокацией к приему взяток. Нужна система стимулирования. Человек должен понимать, что если он получает на госслужбе конкретную ставку, то через несколько лет действительно непорочной службы он вне зависимости от мнения начальника, а в соответствии с регламентом прохождения службы получит повышение. А если и будут к нему претензии, их можно опротестовать в установленном порядке, через профсоюзы, наблюдательные советы, то есть инфраструктуру контроля. И что ему сразу предоставляется жилье – реализуется соответствующий долгосрочный проект, а через 15–20 лет безупречной службы получает его в собственность. Могут быть и еще бонусы.
Но при этом, конечно, к ним должны предъявляться очень жесткие требования, начиная с этапа подбора на службу.
– По идее эти требования должно предъявлять само общество. И, что принципиально, располагать механизмами контроля за их выполнением и реальными возможностями влиять на карьеру «слуг народа»…
– В этом смысле обществу необходимо преодолеть собственную инертность. Это проблема, связанная в том числе с реализацией нами самими наших конституционных прав. Люди апатичны к системе выборов, к выдвижению кандидатов, которым предстоит отстаивать их интересы. Ведь почему принят закон, позволяющий отозвать избранного главу муниципального образования? Это сделано в том числе с целью вовлечения населения в реальный процесс управления территорией. Невозможно человеку все время жить ожиданиями, в системе обмана, который в конечном итоге и порождает у него апатию. Но если избиратель знает, что может потребовать отставки чиновника, качество работы которого его не удовлетворяет, его активность становится принципиально другой. А как быть с теми, кто не избран, а назначен на должность? Здесь есть система, применявшаяся еще в Древней Греции и ныне успешно действующая в ряде европейских стран. Она заключается в том, что человек, приходя на прием к чиновнику, на выходе заполняет специальный опросный лист с единственным вопросом, удовлетворяет ли его качество полученной услуги. При этом чиновник обязан разъяснить просителю, как пошагово будет решаться его проблема, справиться с которой требуется в установленные сроки. А общественные комиссии, которые проверяют эффективность этой системы, должны состоять из известных уважаемых людей, в том числе общественных деятелей, журналистов, которым известно, что такое репутационный риск. Ведь у нас, к сожалению, есть еще беда – это понятие давно у большинства стерлось.
Но при этом важно избежать одной серьезной ошибки. Ведь как люди представляют борьбу с коррупцией? Они предлагают: давайте создадим некую независимую службу, через которую проходили бы все кадровые назначения в государственные органы. А что в итоге мы получим?
– Понятно что – еще один коррупционный механизм.
– Вот именно. Представляете, какие можно заработать на этой теме деньги! Яркий аналогичный пример: корпоративные и ведомственные службы собственной безопасности. В определенный момент они, вместо того чтобы бороться с коррупцией, стали сами коррумпированными, потому как  должности продаются и покупаются. А теперь места на госслужбе будут еще больше расти в цене, поскольку из-за кризиса бизнес тощает, тогда как государственные структуры имеют гарантированный доступ к бюджетным средствам. А также гарантированные госзаказы и, не будем умалчивать, откаты, то есть живые деньги, пусть и чуть меньшие, нежели в бизнесе.
– Спору нет – создавать фактическое ООО по торговле госдолжностями нерезонно. Но можно ли сегодня всерьез уповать на эффективный общественный контроль, при том что президент Дмитрий Медведев в своей статье «Вперед, Россия!» прямо указал на то, что у нас «гражданское общество слабо, уровень самоорганизации и самоуправления невысок»?
– Гражданское общество и соответственно эффективный общественный контроль начинаются с открытости. Сейчас стало окончательно ясно: обо всем надо говорить открыто. И коррупцию мы не победим, пока не будет откровенного диалога. А диалога в свою очередь не будет до тех пор, пока граждане не осознают, что коррупция угрожает их личной безопасности. Ведь сейчас люди обращаются к нам, когда коррупция задела их лично, когда они попали под эту машину. Люди должны понять, что стоимость четырех сотен жизней пассажиров тех двух самолетов, которые были взорваны шахидками-смертницами в 2006 году, не должны стоить полутора тысяч рублей, которые те заплатили пропустившему их в самолеты милиционеру. И что пьяный водитель с купленными правами может принести горе в наш дом.
А для начала надо научиться четко и грамотно формулировать вопросы к власти на всех уровнях. К примеру, нас не устраивают тарифы ЖКХ, поскольку индексированная пенсия все равно не покрывает их роста. И к продавливанию решения этой проблемы в коридорах власти могут подключиться и институты гражданского общества, и всякого рода экспертные советы. Но на деле у нас те, кто пытается добиться решения одного конкретного вопроса, зачастую норовят смешать все в одну кучу – к примеру, коммунальные проблемы подаются ими в одном флаконе с не имеющими к ним отношения проблемами, допустим, мигрантов. В итоге не получается диалога и проблема провисает. Так что прежде всего надо отделять конструктив от наносного, политиканского.
Ведь почему президентским указом недавно создан совет по формированию институтов гражданского общества и по правам человека и почему аналогичные советы целесообразно создавать в регионах? Мы, члены совета, должны четко видеть объективную ситуацию – это наша первая задача. Потому что сейчас выход из кризисной ситуации возможен только один – через правдивый диалог.
– Но нет ли опасности, что все так диалогом и ограничится? Ведь даже наиболее активная и организованная часть населения – бизнес-сообщество, располагая своими общественными организациями, так за все эти годы и не смогла решить свои насущные проблемы, бизнес всех калибров по-прежнему продолжают кошмарить – чиновники, силовики…
– Я работаю со всеми общественными организациями бизнеса и не понаслышке знаю о его проблемах. Наш бизнес удалось поддержать недавно принятым законом, ограничивающим для него число проверок. Но при этом, когда ставится вопрос об участии в тендере, я не знаю случая, чтобы представитель бизнеса прямо заявил: я не буду в этом участвовать, потому что тендер «грязный», продажный. Проблемы такие были в лесопромышленном комплексе Тверской области, их мы обсуждали минувшей весной в контрольно-аналитическом комитете области, будем их отслеживать. Эта проблема, которая стоит во всех странах и регионах, – прежде всего обеспечивать оптимальные условия деятельности своим производителям. Есть позиция федерального правительства – убрать посредников, чтобы оптимизировать технологические цепочки от поставщика сырья и материалов до производителя конечного продукта, то есть обеспечить прямые поставки, без накруток. Это тем более актуально в условиях кризиса. И сейчас, насколько известно, делается все, чтобы лесные тендеры в области были объективными и чтобы в них могли без проблем участвовать прежде всего члены региональной ассоциации лесопромышленников. В большинстве своем представители бизнеса понимают, что внутри региона всегда можно цивилизованно, на легитимной основе договориться. Пусть кому-то достанутся большие заказы, кому-то – меньшие. Но все они будут платить налоги в местные бюджеты, они будут создавать новые рабочие места, причем хозяйствовать более эффективно, потому как развиты внутрирегиональные связи и личные отношения хозяйственников. А если в регион придут крупные компании со стороны, они завезут более дешевую рабочую силу – гастарбайтеров, большинство налогов будут перечислять по месту своей регистрации или будут перепродавать свои участки местным, но уже по своим ценам. Вот этого надо избегать. Как? В том числе и через контроль СМИ за ходом лесных аукционов. Тем более сейчас это совсем несложно технически, особенно когда ведутся электронные торги. Но в этом должен быть заинтересован и бизнес. И эта система выстроена не только в Тверской области. Принципиальный вопрос в том, что, кто-то хочет с ней работать, привлекает специалистов, а кто-то нет.
Сейчас нужно дать понять обществу реальность угрозы коррупции, объяснить, что, пока существует угроза коррупции, мы не получим ни копейки в реальный сектор экономики, банки так и будут конвертировать рубли в доллары и евро и уводить их из страны.
– Как вы относитесь к мнению о том, что кризис у нас закончится, как только завершится процесс передела собственности, ведь сейчас предприятия ослаблены, их легко скупить по дешевке. Рейдерам раздолье.
– Есть такая беда. Мы сейчас разработали методику по определению незаконного захвата собственности, она принята Советом Федерации Федерального собрания, есть целый ряд признаков незаконности захвата, по которым это можно доказать в суде. Сегодня деньги очень быстро теряют цену. И рейдеры спешат. А мы в свою очередь понимаем, что нужно запускать защитные механизмы, но нельзя человека заставить прийти к нам и сказать: давайте работать вместе. Потому что, давайте признаем честно, все привыкли работать через взятки.
И проблема будет оставаться актуальной до тех пор, пока все не перейдут в законный формат. И пока у нас не будут публично пресекаться незаконные коррупционные действия тех судей, которые за взятку потворствуют рейдерам.
– Кирилл, подытоживая нашу беседу, скажите, как вы оцениваете наши сегодняшние шансы в борьбе с коррупцией?
– Сегодня обществу дан серьезный шанс кардинально перестроить систему.
И есть серьезный задел, нормативный инструментарий. Мы теперь имеем четкое юридическое определение коррупции.
А также некие механизмы определения конфликта интересов, с которыми может эффективно работать общество. Но при этом необходимо поддерживать тех чиновников, которые реально стараются служить стране и ее народу.

 

Что делать, если вы столкнулись с вымогательством и другими проявлениями коррупции?

Коррупционные проявления многолики и изменчивы. Порой их очень трудно распознать. К тому же коррупция никогда не бывает полностью публичной.
Явный коррупционный признак – взятка. Она предельно опасна, поскольку, во-первых, создает благоприятный психологический фон для существования остальных форм коррупции, во-вторых, взращивает вертикальную коррупцию. А на базе послед-ней формируются организованные коррупционные структуры и сообщества.
Низовая коррупция в России возникает почти везде:
– в жилищно-коммунальной сфере. Хотя появление рынка жилья должно было привести к уменьшению здесь коррупции, пока этого не произошло;
– в правоохранительной сфере. По неофициальным данным, среди привлеченных к ответственности за коррупцию одну четверть составляют работники правоохранительных органов. Наиболее весомый вклад в такой высокий результат вносит ГИБДД;
– в таможенной сфере. Налоги и таможенные  сборы – «питательная среда» для низовой коррупции. Опросы российских предпринимателей показывают, что среди них практически нет тех, кто хоть раз не дал взятку таможеннику;
– в военной сфере. По неофициальным данным, более половины молодых людей, освобожденных от призыва в армию, добились этого с помощью взяток.
Есть еще ряд ситуаций, где велика вероятность соприкосновения с коррупцией: сбор штрафов и иных платежей с населения разными ведомствами; выдача разрешений на занятие различными видами  деятельности; контроль со стороны государственных служб (пожарные, санэпидемстанции и т. п.).

Вымогают взятку?  Обращайтесь НА ГОРЯЧУЮ ЛИНИЮ! (4822) 79-02-30

Автор: Светлана БАКАРДЖИЕВА
29

Возврат к списку

В Твери названы имена лучших молодых поэтов России
Во вторник Тверь стала литературным центром всей нашей огромной страны: во Всемирный день поэзии в столице Верхневолжья подвели итоги Всероссийского конкурса молодых поэтов «Зеленый листок», учрежденного поэтом Андреем Дементьевым. Награждение победителей проходило в единственном в России Тверском Доме поэзии.
22.03.201721:38
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31 1 2
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию