28 Марта 2017
$57.02
61.96
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
История06.10.2014

Хозяйка, он уже на пороге

Фотограф: СЕМЕЙНЫЙ АРХИВ, ГАРФ

Гадалка не обманула: январским вечером 1947 года Владимир Ливотов постучал в родную дверь

Гадалка не обманула: январским вечером 1947 года Владимир Ливотов постучал в родную дверь

Уже потом боец узнал, что буквально за несколько часов до этой счастливой минуты тетя Анисья, разложив на черной шали карты, сказала его матери: «Успокойся, Анна Петровна, сынок твой жив и здоров». А вот и он сам! Сколько же Владимир не был дома? Учился в Ленинграде, служил в Забайкалье, участвовал в войне с Японией... Теперь походы и перелеты позади. Даже судьбу молодой авиамеханик найдет на печке. В прямом смысле слова.

Лягушки в молоке, лев Примус и другие

Наше знакомство с Владимиром Ливотовым началось с его письма в редакцию. Листок бумаги и фотография: немолодой уже мужчина с прямым открытым взглядом, на груди – несколько орденов. В письме Владимир Дмитриевич о войне вспоминал достаточно скупо. Но между строк читалось: не потому, что рассказывать нечего. Просто об этом нужно говорить при встрече. «Обязательно приезжайте, – приветливо сказал он по телефону. – Мне уже 92, но жизнь свою пока не забыл».

Действительно, Владимир Дмитриевич помнит, кем мечтали стать одноклассники, помнит по именам механиков своего 940-го истребительного авиационного полка. С таким человеком беседовать – одно удовольствие.

Ветеран достает из шкафа сложенный вполовину лист – дореволюционный аттестат его матери Анны. В нем всего две четверки. Главным предметом тогда был Закон Божий. По нему тоже отлично.

– А знаете, кто у мамы экзамен принимал? – спрашивает Владимир Дмитриевич. – Александров, будущий автор Гимна СССР. Он в те годы был в нашем городе регентом архиерейского хора. Мама так блестяще ответила, что композитор расчувствовался, обнял ее. Да, она прекрасно училась… Но медаль так и не получила – ее же выкупать надо было, а семья жила скромно.

Сколько лет прошло, а спокойно говорить о матери он не может. Голос немного дрожит: «По дому дела делает – и поет, не умолкает. Гостей принимала так, что уходить никто не хотел…»

А ведь совсем молодой потеряла Анна Петровна любимого мужа. Но не замкнулась в себе – жила. Отца ветеран не помнит – слишком мал был. В Гражданскую Дмитрий Владимирович преследовал под Казанью Колчака и получил тяжелую контузию. Месяц в госпитале, заботливая девушка, которая вскоре стала верной женой, единственный сын…

– Мама рассказывала, как она приходила к папе в палату и отпаивала его молоком. Не простым, а на лягушках настоянным, – улыбается мой собеседник. – Не верите? На базаре в Казани торговки, чтобы молоко не скисало, сажали в крынку лягушку. Подходит покупатель за товаром, продавец сразу вынимает свою «помощницу». И никто не брезговал.

Таких деталей прошедшего времени у много повидавшего человека в запасе много. К примеру, он помнит, как в 1936-м в родном Калинине отменили карточки на хлеб, и мать послала его в магазин «У Горшка». Домой мальчишка шел словно пьяный – так кружилась голова от запаха свежей булки. А замечательный цирк шапито в городском саду? Выступал здесь и Борис Эдер, укротитель львов с мировым именем. Главную «звезду» звали Примус. Рычал он так, что было слышно на другом берегу Волги.

– Конечно, мальчишки на представления бегали, но и об учебе не забывали. У каждого была своя мечта. После сдачи выпускных экзаменов мы с одноклассниками собрались в саду у нашего друга Леши Лепаева, чтобы поделиться планами на жизнь.

Леша всегда хотел стать моряком – и стал им, в Великую Отечественную плавал на военном корабле. Арсений Коршунов мечтал о профессии художника и полвека держал в руках кисть и карандаш. Вел кружок изобразительного искусства, работал в «Смене», «Калининской правде», иллюстрировал книги. Вася Ермолаев видел себя музыкантом. Но война рассудила иначе: он погиб в 1943 году.

А что же сам Ливотов? Еще в школе Володя решил, что станет инженером. И когда подошел срок идти в армию, рассказал военкому о своей мечте. Тот отнесся с пониманием: «Попробуй, парень, поступить в Ленинградское военное авиационно-техническое училище. Если завтра война, нам не только летчики, но и механики понадобятся».

На дворе был 1940-й.

Полотенце напоминало о доме

Пятая рота, 53-е классное отделение. Вот он уже не школьник, не мальчишка – курсант. Появились и первые командиры: старшина роты Собакин и старший лейтенант Смирнов, руководивший строевой подготовкой.

– Присягу мы приняли 23 февраля 1941-го, в День Красной Армии, – вспоминает Владимир Дмитриевич. – Узнали, что срок обучения в нашем училище сокращается с трех лет до года. Таков был приказ народного комиссара обороны СССР маршала Семена Тимошенко. Это могло означать только одно: война не за горами.

В начале июля, когда враг уже был на нашей земле, из курсантских рот создали истребительные батальоны и отправили в прифронтовые районы вылавливать немецких разведчиков и диверсантов. Владимир с товарищами оказался под Лугой. Бойцов учили стрелять, окапываться, бросать гранату. В августе курсантов эвакуировали в Магнитогорск, а в начале октября объявили об окончании училища. Как и все, Ливотов хотел одного – бить немца. Но дошли до его фамилии, и Владимир услышал: «…в распоряжение командующего ВВС Забайкальского фронта генерал-лейтенанта Тимофея Куцевалова…»

Так он оказался на 111-м разъезде Маньчжурской железнодорожной ветки, в 940-м истребительном авиационном полку.

– Поначалу сильно переживал: все на запад, а я куда? Но потом не жалел. До сих пор перед глазами стоит эта красота: весной сопка, у подножия которой мы жили, покрывается красными тюльпанами, летом становится белее снега – повсюду ромашки, осенью расстилается бархатный ковер анютиных глазок…

Но обстановка царила напряженная. На границе с Маньчжурией стояла Квантунская армия. Наши летчики были готовы в любой момент вступить в бой. А от технического персонала требовалось постоянно держать машину в полной исправности. Механики работали день и ночь под открытым небом.

Сержант технической службы Ливотов быстро научился устранять неисправности самолетов и уверенно выпускать истребители в небо. Начинал Владимир механиком машины, которой управлял обычный пилот, а затем был переведен к командиру полка – его способности заметили. Но сам он остался таким же скромным, как и раньше, и навсегда сохранил самые теплые воспоминания о техниках, добросовестно делавших свое дело, – Франце Протасевиче, Иване Балакшине, Сергее Исакове, Дмитрии Спирине и многих других.

Наступил 1945-й. В майском дневнике Ливотов записал: «Нет больше войны, нет жертв». Но он еще не знал, что для них, забайкальцев, мир пока не наступил.

– Месяца два прошли спокойно, но восьмого августа в полночь нас подняли по тревоге. А в час ночи мы услышали по радио о войне с Японией.

Войска Забайкальского фронта, в том числе 940-й полк, участвовали в форсировании горного хребта Большой Хинган. Авиаторы пересекли его на боевых самолетах, техники – на ЛИ-2. Пехоте и артиллерии было куда тяжелее: начался период дождей, и горные тропы превратились в сплошное месиво. Но за несколько дней Красная Армия одолела трудный участок и обрушилась на японцев, которые не ожидали атаки. Почти без сопротивления советские войска смогли продвинуться далеко на юг.

Летчики в это время сменяли один аэропорт за другим: в Лубэе, Таонане, Тунляо и, наконец, в Мукдене, где гарнизон противника капитулировал и сложил оружие. 3 сентября – день победы над Японией – авиаторы встретили в городе Дальний на северо-востоке Китая. Война закончилась, а служба продолжалась, и лишь зимой 1947-го Владимир Ливотов, тогда уже старшина техслужбы, обнял мать.

– А знаете, что меня все эти годы хранило? – неожиданно говорит он. – Когда я уезжал в училище, мама дала мне белоснежное полотенце. Я его даже не разворачивал, так и возил шесть с лишним лет. У меня ведь ни одной фотокарточки родных с собой не было, и полотенце напоминало мне о доме. Казалось, оно хранит тепло маминых рук.

Счастье на печке

Домой Владимир вернулся целым и невредимым. Хотелось жить и любить. Однажды он шел по улице и увидел, как две хрупкие девушки (это были родные сестры) рубят дрова. Без лишних разговоров взял топор и принялся за работу: в одной руке полено, в другой колун со свистом летает. Сестры в один голос взмолились: «Убьешься ведь!» Но пока всю поленницу не сложил, не успокоился.

– Познакомились. Одну звали Маша, другую Зина. Первая мне очень понравилась. Но приглашать ее куда-то без сестры было неловко, и я решил пойти с ними в театр. Пришел, и тут Зина на мое счастье выдает: «Я с этим усачом не пойду». А Маша с печки слезает и говорит: «А я пойду». Так 60 с лишним лет и не расставались.

Сейчас его любимой Машеньки уже нет рядом. Сын с внуками живет в Петербурге и постоянно навещать отца не может. Главные спутники Владимира Дмитриевича – книги. Часть собрана еще матерью Анной Петровной, часть – им самим с женой. Он и жизнь свою словно перелистывает заново. Снова проходит той дальней дорогой, которая всегда ведет домой.

Артур ПАШКОВ

Автор: Артур ПАШКОВ
90

Возврат к списку

В университет с частушками | В Тверском педагогическом колледже проходит досрочная сдача ЕГЭ
35-летний Николай Соловьев 18 лет работает в одной из школ Максатихинского района. Преподаватель истории, краевед, финалист конкурса «Учитель года-2012», призер областного фестиваля гармонистов и частушечников, сегодня он пришел в пункт досрочной сдачи ЕГЭ, чтобы сдать экзамен по русскому языку.
27.03.201721:14
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31 1 2
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию