18 Ноября 2017
$59.63
70.36
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
Общество 11.08.2014

Не падать под ударами судьбы

Фотограф: ПРОЕКТ « ВОЕННЫЙ АЛЬБОМ », ВИТАЛИЙ ТУЗОВ

С людьми – в ладу, в душе – с Богом живет Ираида Егорова. А потому и никакие беды ее не согнули

С людьми – в ладу, в душе – с Богом живет Ираида Егорова. А потому и никакие беды ее не согнули

Свою первую настоящую обнову – юбку клеш, сшитую из коричневой саржи, полученной в 1946-м на вещевые талоны, Ираида Федоровна и сейчас помнит до каждого стежка, до каждой складочки.

Сказать, что красивей вещей у нее не было, – ничего не сказать: в школу ходила в обносках, на ногах не сапоги, а опорки, да и те дырявые – стыдно на улице показаться. Конечно, за всю прожитую жизнь случались счастливые минуты и по более значимым поводам: свадьба, рождение сына и дочки, но тот восторг не сравним ни с чем. Она в той юбке не ходила – летала!

Отца забрали – и детство кончилось

Большая семья Ивановых (одних ребят десять ртов) крепко стояла на ногах. Изба-пятистенка, две лошади, три коровы, да еще овцы, поросята, куры. Как без хозяйства прокормиться? И не с неба оно упало – родители и дети трудились от темна до темна. Ставить новую избу отцу помогали родные братья. Рубили долго, помимо силы и сноровки нужны были еще и средства. Помочь деньгами было некому, а сами Ивановы ничего лишнего не имели. Детям давали по маленькому кусочку сахара к чаю один раз в неделю – по субботам. Ребята подрастали. Дочери пристроились в прислугах в Моск­ве, потом получили образование, одна стала бухгалтером на крупной обувной фабрике, другая – учительницей.

В 1930 году семью раскулачили, отца сослали на чужбину, за Улан-Удэ. Хотели и мать с детьми вслед за ним отправить, но вступился председатель сельсовета. Хороший был человек, чуткий и правильный, понимал, что никакими излишествами у Ивановых и не пахло, все нажито своими руками. Но из дома мать с тремя детьми, младшей дочерью Ирой и сыновьями Женей и Ваней выселили в соседнюю деревню Зыково. А их пятистенку перевезли в Волок – под столовую.

Поселились они в избе вместе еще с двумя такими же раскулаченными семьями. Единственную русскую печку топили по очереди, готовили, когда место освобождалось, да и готовить-то было особенно не из чего. Но как-то жили. Мать ходила на заработки, дети неделями мыкались по родственникам. Подрос­ли – стали ей помогать. И не только по хозяйству. Ире и шести не было, когда она научилась вязать шарфы, трудилась вместе с матерью, которая брала шерсть, чесала ее, пряла и вязала платки на продажу.

Лихо поначалу было несусветное. Особенно когда по доносу маму на полтора месяца посадили в тюрьму: дескать, она из зажиточной семьи, у ее родителей слишком много гусей. Так решила нагрянувшая из Великих Лук «тройка». Как жить?

И пошел младший Женя побираться. Деревенские не отворачивались, жалели. Ему и просить не нужно было: только дверь откроет – сразу дают что-нибудь съестное.

От отца редко, но приходили письма. Прочитав, их тут же сжигали, боялись новой беды. Ведь он кто? Враг народа. Ну а они – дети этого самого врага. Женю в школе дразнили, и мальчишка сильно переживал, не раз в слезах домой прибегал. Старшему Леше, когда устраивался на Кировский завод в Ленинграде, пришлось сменить фамилию, стал он не Иванов, а Васильев. Помогло – взяли. Леша работал там токарем по металлу, во время войны имел бронь, но все равно погиб – в его цех попала бомба, не выжил никто.

В 1935-м отца освободили. Доб­рые люди по-соседски пустили его на квартиру. Он шил сапоги, делал телеги – руки-то золотые. Но через два года отца снова забрали, сказали, «по сигналу», не любит он якобы советскую власть. Дали 10 лет лагерей.

До войны он присылал домой весточки, а потом сгинул. Больше ни дети, ни жена его никогда не видели, и что стало с отцом, так и не узнали. Уже в наше время он был, конечно, реабилитирован, но мама до этого дня не дожила.

Мед с кислицей пополам

Ваня работал в Торопце наборщиком в типографии, в 39-м пошел в армию, в 41-м защищал Москву, получил тяжелое ранение в голову и умер в госпитале.

Женя тоже воевал, дошел до Берлина. Был в «звании» и на хорошем счету, поэтому после Победы его оставили при штабе в Германии. Но кто-то из земляков об этом узнал и из зависти сообщил, что отец у Ивана враг народа. На этом служба и закончилась.

В тылу в военные годы все работали без выходных и до самой темноты. Ираида Федоровна была тогда совсем девчонкой, в 37-м только в школу пошла, но наравне со взрос­лыми и картошку полола, и сено сушила-разбивала, и лен тягала, и рвы копала.

Их колхоз назывался «Мирный труд», председатель Фадей Максимов, добрейшей души человек, за гектар давал пуд зерна, держал пчел и всегда детей и подростков угощал медом. Приходите, говорил, после работы, но со своим хлебом – этого добра даже у него не было.

Весной ели кислицу, кисличные стебли и мерзлый прошлогодний картофель, что на полях остался. А еще так называемые «пестухи» – чистое лакомство, причем, как недавно услышала Ираида Федоровна, это растение прекрасно очищает желудок, но тогда, конечно, никто об этом не знал. Одним словом, голод был. Но люди не унывали. Делились друг с другом последним. Были огурцы – огурцами, не было – огуречным рассолом, он с картошкой тоже вкуснее вкусного! И все – с шуткой, и все – с песней. Не сомневались: Победа придет. Поэтому и работали без устали.

В 42-м, как прогнали фашистов, вновь открылась Плоскошская школа. Ира окончила восемь классов и пошла работать в Красносельское райпо, куда ее взяли без специального образования учеником бухгалтера – пожалели старенькую маму, родила-то она ее в 45 лет. Стала получать какую-никакую зарплату, а в 46-м году ввели талоны на хлеб и на товар, по которым как раз и была получена та самая коричневая саржа.

По совести

Она могла уехать в Ленинград – там жила и работала на фабрике «при должности» старшая сестра Паня. Съездив в гости, поняла, что большой город не для нее. Не могла себя пересилить и, как ни уговаривали, возвратилась домой. Стала работать счетоводом в Плос­кошской больнице, а после двухгодичной заочной учебы – бухгалтером.

Замуж вышла в Липовку, что рядом с Плоскошью, сначала родился сын, а потом и дочка. Сынок – вечная ее боль – 10 лет назад умер, а был, как и его дед Федор, отличным мастером, все в руках горело – хоть хлев срубить, хоть туфли модельные починить. Дочка живет в Петербурге. Уже 26 лет, как не стало мужа. Так что сейчас Ираида Федоровна одна. Человек глубоко верующий, она никогда не жалуется на судьбу, не падает духом. Вера, заложенная родителями с малых лет, помогла пережить и войну, и голод, и дни тяжких потерь. Помогает и сейчас. При любой оказии Ираида Федоровна ездит в церковь в Красноселье, соблюдает посты, не встает и не ложится без молитвы.

Каждую неделю к ней приезжает невестка, жена умершего сына. Привозит продукты, помогает по хозяйству. У Ираиды Федоровны небольшой ухоженный огород, много цветов – и на улице, и на окошках, восемь кур, девятый петух. Чистота в доме. После хлопот по хозяйству любит почитать.

Как только начинает вспоминать свою жизнь, на глаза сразу наворачиваются слезы. Большие, говорит, Господь послал испытания. Но труженица тыла, ветеран труда Ираида Егорова все вынес­ла. «Достойно или нет, не мне судить, жила с людьми – в ладу, с Богом – в душе, а значит, по совести», – рассуждает она. Не так давно ей исполнилось 85. Надо жить дальше.

Валентина РУБИНОВА

Автор: Валентина Рубинова
70

Возврат к списку

В Твери чествовали работников сельского хозяйства
Рачительные хозяева, упорные и терпеливые труженики, наши кормильцы – это все про них. Сегодня в тверском ДК «Пролетарка» чествовали работников сельского хозяйства, пищевой и перерабатывающей промышленности.
17.11.201719:48
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 31 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 1 2 3
Новости из районов
Предложить новость