27 Марта 2017
$57.42
61.86
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Культура17.07.2014

Поэт в России – больше, чем поэт

Фотограф: Архив "ТЖ"

Строки из поэмы «Братская ГЭС», написанной Евгением Евтушенко в 1965 году, давно стали хрестоматийными

Их цитируют даже те, кто путает нашего современника с Николаем Некрасовым, подарившим литературным наследникам не менее гениальное утверждение «Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан» и посетившим мир за столетие с небольшим до появления Евтушенко. Для самого Евгения Александровича они стали его жизненным кредо и визитной карточкой.

Завтра Евтушенко отмечает очередной день рождения. Какой по счету, сразу и не скажешь. Судьба даровала ему две даты. Одна узаконена в паспорте, вторая прописана в сердце.

Накануне этого события, к которому поэт относится с некоторой долей самоиронии (какие наши годы!), он совершил большой тур, проведя своеобразный творческий отчет. Томск, Брянск, Владимир, Тольятти, Казань… В каждом городе были аншлаги. Россияне, выросшие на стихах Евтушенко, и совсем юные мальчики и девочки слушали его, затаив дыхание.

В мае Евгений Александрович побывал в Твери и посетил первый в нашей стране Дом поэзии Андрея Дементьева. Несмотря на усталость (дорога мало кому прибавляет сил), он много и охотно общался с тверитянами, отвечал на вопросы журналистов и подзадоривал: еще, еще! Из этих бесед и нашего личного общения сложилось интервью. Полный его вариант не вписывается в узкие рамки газеты. Но оно есть, а значит, будет и продолжение.

– Евгений Александрович, вашу новую книгу «Я пришел в XXI век» довольно сложно купить – она нарасхват. Тем не менее подержать ее в руках все же удалось. Расскажите, пожалуйста, о снимке, который запечатлен на обложке. В нем столько эмоций и такой накал страстей!

– Эта фотография сделана в Москве на площади Маяковского в 1954 году, когда впервые проводился День поэзии. Его придумал Владимир Луговской, которого называли бровеносцем советской поэзии – у него были шикарные кустистые седые брови. Я-то вообще там не должен был быть, меня в это время здорово ругали. Председательствовал Миша Матусовский, очень хороший поэт, написавший великую песню «Подмосковные вечера». Так вот он мне сказал: «Женечка, ты лучше выступи где-нибудь на окраине, потому что у нас собирается столько поэтов. Понимаешь, все будут читать по одному стихотворению, а ты появишься, и тебя не будут отпускать. И ты попадешь в сложное положение, и я вместе с тобой».

Он был прав, и я отправился на Ордынку. Туда пришло столько народу, что весь двор был заполнен, все просто висели на столбах. Нам пришлось выступать с какой-то ржавой задней лестницы, но это было неважно. Вы не представляете, что творилось! Почему мы устраивали это? Да потому что в тот момент плохо продавались книги. Но это был последний момент той эпохи, потому что мы все сломали одним Днем поэзии. Москва показала России и всем нам, что она продолжает любить поэзию и готова к этому. Только надо, чтобы поэты выходили к народу, а не прятались где-то. Это то, что сейчас происходит. К сожалению, опять у нас случился разрыв читателей и писателей. Писатели куда-то прячутся от народа.

– В каком возрасте вы написали свое первое стихотворение? Когда вы поняли, что быть поэтом – ваше призвание и вы хотели бы этому посвятить всю свою жизнь?

– Я привез в Тверь книгу «Весь Евтушенко», которую подарю Дому поэзии имени моего друга Андрея Дементьева, она открывается моими детскими стихами. В 1939 году, когда мне было семь лет, я написал такое стихотворение: «Захворал воробушек, // Воробушек-хворобушек//Ранен он был гадкой,//Знать бы чьей, рогаткой.//Чистит перышки свои//Выпал камешек в крови». Это метафорические стихи, они посвящены 37-му году. Я видел, как вокруг арестовывают невинных людей, в том числе моих дедушек, и очень переживал.

44-й год, мне было 12 лет: «Чеснок, чесночок,// Дай свой беленький бочок,//У тебя, голубчика,//Сто четыре зубчика». 45-й год: «На войне не надо плакать,//На войне во все века//Так черства у хлеба мякоть,//А земля могил легка». А когда мой папа развелся с мамой, мне это очень не нравилось, я написал две забавные строчки: «Был бы я своей женой, не развелся бы со мной». Мне кажется, я уже тогда понимал, что не расстанусь со стихами ни при каких обстоятельствах.

– Вы признаны одним из самых цитируемых поэтов. У вас удивительные стихи, доходящие до самых потаенных уголков души, критики называют их пронзительными. Они не имеют возрастной привязки, их любит и молодежь, и люди старшего поколения. Читатели давно поставили вам высший балл. Есть строки, в которых вы даете характеристику себе самому: «Я разный – я натруженный и праздный. Я целе- и нецелесообразный». Как с высоты прожитых лет, богатого жизненного опыта вы можете оценить себя самого?

– Я и сейчас могу повторить то же самое, сегодня я такой же, как и много лет тому назад. Я так же интересуюсь жизнью и так же ее люблю. Я полон к ней любопытства. А как иначе? Вы наверняка не знаете одного секрета: я был единственным выездным поэтом. На протяжении 70 лет советской власти у нас существовала выездная комиссия, где проверяли на лояльность всех без исключения перед тем, как отпускать за границу, даже в социалистические страны. Меня самого часто не выпускали и Муслима Магомаева, проверяли даже Светлова, автора «Гренады». Был ужасающий случай, когда на заседание выездной комиссии пришел Михаил Светлов. Он был тяжело болен раком и горестно шутил: «Рак у меня уже есть, только где пиво?» Он решил перед смертью съездить в Испанию. И девчонка, воспитанная на этой самой «Гренаде», в городе, где был клуб «Гренада», любимый нашей молодежью, начала оскорблять поучениями старого умирающего человека. Светлов удивился: почему девочка рассказывает мне, как я должен вести себя за границей? Та ответила: потому что, родной мой, Михаил Аркадьевич, судя по вашей анкете, вы никогда не были за границей. «Я был в пяти европейских странах в качестве майора советской армии, которая освобождала народы этих стран. И не для того я это делал, чтобы вы меня сегодня поучали», – возмутился Светлов. И разорвал у всех на глазах свои выездные бумаги. И вот когда я оказался в Испании, я поехал в Гранаду, взял большой платок, больше у меня ничего не было, насыпал в него рыжую землю, сколько вместилось, и привез ее Светлову.

Я горжусь тем, что я был единственным депутатом из первого горбачевского созыва нашего парламента, у которого в программе было написано: отменить выездные комиссии, уничижающие достоинство советских людей.

– Вы не приемлете ненормативной лексики в поэзии. Чего еще вы не любите в поэзии и творчестве в целом? Какие главные идеи пытаетесь донести до своих студентов, когда общаетесь с ними?

– Сам я почти не ругаюсь, меня надо сильно разозлить, чтобы это случилось. Мат не для стихов, зачем это туда тащить. Если в стихах будет грубятина, где же тогда искать красоту слова? Я не приемлю равнодушия и выпендривания. Как в поэзии, так и в жизни. Иногда мне становится стыдно за язык современной поэзии.

У настоящего поэта две задачи. Он должен быть искренним – весь как на ладони – и писать за тех, кто не пишет. Ведь многие люди не только не пишут стихи, они вообще ничего не пишут и не умеют высказаться. Поэт должен высказываться за всех. Он должен понимать, что думают и чувствуют эти люди и от чего они страдают.

Я как-то сказал: я писатель всех тех, кто не пишет. У меня много стихов, написанных как монологи других людей. Например, в «Братской ГЭС» есть глава – «Нюшка», от лица которой она написана, это одна из моих любимых глав вообще. Флобер когда-то говорил: «Мадам Бовари – это я». Толстой, когда описывал Анну Каренину, и она у него забеременела, испытывал схватки, которые испытывает беременная женщина. Так вот я хочу сказать, что Нюшка – это я. Когда один американский журналист, посетивший мои лекции, поговорил со студентами, они ему сказали: «Евтушенко – особый человек. Он преподает нам не литературу, он преподает нам совесть и историю через литературу».

– В одном из своих выступлений вы сказали, что вам горько за молодое поколение. Что вы имели в виду?

– Человек должен с детства вырабатывать в себе моральные правила и по ним жить. Я очень люблю молодежь, но я не понимаю, почему она такая нелюбопытная. Мое сердце разрывается, когда я вижу полное отсутствие знаний сокровищниц нашей литературы. Перед молодыми людьми сейчас открыты все двери, они могут достать любые книги, мы в их годы были этого лишены.

Когда я попал в Литинститут, у нас образовалась литературная среда. Несмотря на то, что многие поэты были изгнаны из жизни, названы врагами народа, расстреляны, мы каким-то образом доставали их произведения, в том числе и белоэмигрантов. Мы познакомились с Робертом Рождественским на лестнице, и я помню, как мы перекидывались стихами, декламируя Бориса Корнилова, мужа Ольги Берггольц, который был расстрелян в 31 год. Это был лучший поэт своего поколения. Он написал одну знаменитую «Песню о встречном» и вошел в историю. Вся страна пела эту песню, а его имя было изъято. Мы это находили, учили. Нам было интересно все!

Но и нашу поэзию знали, весь цвет науки – Сахаров, Капица, Туполев, Ландау… В 1952 или 53-м годах я был на станции Зима, и вдруг на нашем аэродроме (сейчас его уже нет) с борта государственного самолета принимают радиограмму: «Пролетая над родиной великого сибирского поэта Евтушенко, салютую его землякам, которые такого поэта воспитали». Это был конструктор Сергей Павлович Королев, первый человек, назвавший меня великим поэтом, хотя я тогда этого еще не заслужил. Но он умудрился узреть какие-то блестиночки. А сейчас, когда я вхожу в библиотеки или лаборатории и вижу, как здоровенные ребята 20 лет вместо того, чтобы черпать из Интернета мудрости, которые в нем заключены, играют в игры, предназначенные для 10-летних детей, мне становится грустно. И тогда я устраиваю разнесон своим студентам. Они тоже не знают многих классических произведений, а я в 15 лет успел прочитать почти все, что можно было достать.

Плохо и то, что некоторые молодые люди стесняются быть сентиментальными, они боятся показаться немодными, неопытными и так далее. Это ужасно. Что такого плохого в слове «сентиментальность»? Сантименты – это чувства. Нельзя их стесняться так же, как и застенчивости. Застенчивость – это подарок природы. Между прочим, застенчивые люди во время войны оказывались героями, а матерщинники и хамы – трусами. А еще необходимо, чтобы нам дышали в спины горячие молодые дыхания, мы их не слышим. Они чатничают. У них особый язык, искаженный русский, это считается модным, и это переходит в стихи.

Но наши юноши и девушки – не потерянное поколение, все в их руках, они же молодые...



Автор: Ольга Чудина
203

Возврат к списку

Вода идет | Тверской регион готов к прохождению весеннего паводка
Лед на реках Верхневолжья вот-вот тронется. Паводок – дело серьезное, встречать его надо во всеоружии. И, как сообщают в оперативном штабе Главного управления МЧС России по Тверской области, к нему уже готовы и люди, и техника.
24.03.201722:44
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31 1 2
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию