24 Ноября 2017
$58.46
69.18
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
История 30.06.2014

Последняя схватка

Фотограф: ГАРФ, СЕМЕЙНЫЙ АРХИВ

29 июня – День партизан и подпольщиков

29 июня – День партизан и подпольщиков

Вот и снова подходит наш праздник. Время воспоминаний, когда перебираешь фотографии и снова чувствуешь себя в кругу тех, кого уж нет, звонишь тем, кто жив, и желаешь не поддаваться годам (ведь все мы уже очень и очень не молоды), не терять партизанской хватки, не забывать партизанских законов. Один из них – сам погибай, а товарища выручай. В справедливости его убедилась в полной мере, когда раненную в обе ноги, совершенно беспомощную меня вместе с другими пострадавшими от фашистских пуль и снарядов вывозили из вражеского окружения.

Я сохранила записи о тех событиях.

                                                                                ***

…Въехали в бор. Впереди, на некотором расстоянии, быстро шагали дозорные. Вскоре один из них вернулся, чтобы предупредить:

– Навстречу следует какая-то группа людей, так что сворачивай в кусты.

– Я пойду впереди, – сказал второй сопровождающий. – Если наши, подам голос. Если немцы, то на мне немецкая шинель. Может, примут за своего.

– Стой! Кто идет? – окликнули встречные.

– Свои, – прозвучало облегченно. На нас вышла разведка двенадцатой бригады.

В деревне Родионово при свете коптилки нас перевязали. Сапоги мои были раскромсаны и выброшены. А потревоженные раны заболели еще больше.

Уже светало, когда ушли из деревни. Снова нас прятал спасительный лес.

К полудню фашисты заняли селения, подходившие к бору, и открыли оттуда бессистемный орудийный огонь, палили в белый свет, как в копеечку.

– Как на передовой, начинают с артобстрела, – сказал начальник штаба старший лейтенант Макаров, который присоединился к нашей группе. – Сейчас цепью пойдут.

– Зачем ждать, когда пойдут? Может, сами ударим? – предложил командир взвода Василий Сараев.

– Нет, товарищи, сейчас вступать в бой опасно. Мы их сил не знаем. К тому же карательная экспедиция не может быть неподготовленной. Слышите, бьют со всех сторон, и у них техника. Надо немцев обмануть, – предложил раненый комиссар Тяпин. – Пока они собираются нас окружить, поищем лазейку. Лощинами, кустами будем выбираться. Фрицы и не подумают, что мы днем можем двигаться.

Предложение было принято.

К 12 часам немцы сняли осаду, но, как только мы подошли к переправе, снова открыли огонь, начали нас преследовать.

– Занять оборону! – раздалась команда. – Раненых быстрее вперед, напрямик, минуя все дороги, на село Борки, в бригаду Никоненка! На опушке леса завязался бой. А наши лошади ошалело помчались по ржаному полю.

                                                                               ***

На краю ближней деревни нас встретили партизаны, разместили в доме, где уже лежали на кроватях, лавках, на полу раненые из местного отряда.

Хозяйка дома принесла охапку сена, покрыла половиками и на эту постель уложила всех нас в ряд. Здесь было много наших: Сыропятов, раненный в грудь и легкие, ругался, Дубинин, получивший осколок в живот, тихо стонал. В избу вбежала запыхавшаяся Ина Константинова.

– Клавушка! Товарищ комиссар! Вот беда-то какая! – бросилась она к нам. – Ну ничего, я вам сейчас носилки устрою. Сегодня ночью вы обязательно должны уйти. Бои здесь предстоят тяжелые, фашисты прут со всех сторон.

Она выскочила из дома, вытащила из тына два кола:

– Тетя Таня, у вас мешковина какая или просто мешки есть?

– Как же, как же, сейчас, – и хозяйка стала что-то искать в сенях.

– А теперь нитки покрепче, – не унималась Ина. – Есть суровые?

Носилки действительно были вскоре готовы. И не одни. На них положили раненых, и повозки тронулись в Белоруссию.

А Ину, славную нашу героиню-разведчицу, милую, неуемную мою подружку, я больше уже не видела. Так и осталась она в памяти на всю оставшуюся жизнь – в сером свитере, черной юбке и сером платочке, завязанном вокруг головы концами назад. Кто предполагал, что эта встреча будет последней?

Высланная вперед группа разведки доложила: железная дорога сильно охраняется, на каждые 500 метров – спаренные пулеметные точки. На переезде – засада. По линии то и дело курсируют патрули.

– Лошадей распрячь! Повозки замаскировать! – передали команду.

Как только меня сняли с телеги, носилки провалились: нитки лопнули. Я закричала.

– Алексеев, давай вожжи! – окликнул Кузьминых. – Сейчас привяжем...

– Что вы? Как привяжете? Как же я выберусь в случае опасности? Мне ж не уползти...

– Вот тебе кинжал, – предложил Саша Кравченко. – В случае чего он лучше пистолета.

Насыпь, которую пришлось преодолевать, оказалась очень высокой. Партизаны тяжело дышали.

– Быстрее, быстрее! – шепотом подгонял командир. Основная масса людей все-таки передвигалась по шоссе. Так было безопаснее. Но как только стали переводить через линию лошадей, показался патруль с фонариком. И сразу застучали пулеметы, прочертили ночь трассирующие пули.

Колонна свернула в лес. На опушке завязался новый бой.

– Опустите меня, – крикнула я.

– Тише ты, все равно ведь не бросим, только панику создаешь, – сказал кто-то. Пули свистели где-то наверху, видимо, стреляли с насыпи. Но пулемет затараторил совсем рядом.

– Клади носилки, – сказал Кравченко. – Пошли, Вася, в обход.

И ребята по звуку подались в сторону пулеметчика. Взрыв! Пулемет захлебнулся.

– Скорей, скорей, отходи, – донеслась команда. Пули тенькали близко-близко. Сбитые ветви били по лицу.

– Бросьте меня, нечего больше мучиться, – молила я. Но меня не слушали. Отряд вышел к реке. Перебрались по броду, снова погрузились в темень леса.

А вот еще река. Проводник из местных назвал ее Гнилой. Переправляться надо было ближе к месту, где немцы наводили переправу, там меньше ила и зарослей.

– Первый взвод! Занять оборону на противоположном берегу, у выхода к деревне. Второй взвод! На прикрытие брода! Плыть бесшумно! – распоряжался командир. – На каждые носилки – по шесть человек, по три бойца с каждого бока. Их оружие и боеприпасы передать товарищам. Ну, поплыли!

Рассвело, когда отряд достиг реки Великой. Но добраться успели не все. Над переправой показались фашистские самолеты, на бреющем полете начали обстреливать партизан. Выпустив весь боезапас, улетели.

Так мы продвигались несколько суток, сопровождаемые немецкой авиацией, отражая преследования немцев и полицаев.

                                                                                ***

Уже вечерело, когда мы добрались до деревни Селявщина Россонского района.

Раненых поместили в здании школы. Метался в жару Дубинин. Врач, осмотрев его, сказал коротко:

– Поздно, – и добавил: – Следующий!

Я стонала, ноги горели в адском огне. Сестра быстро орудовала веревкой, привязывая меня к лавке.

– Руки можешь оставить, – распорядился доктор.

Сестра поднесла врачу инструменты. Раны мои давно не перевязывались, бинты вросли в тело. Доктор был безжалостен, сдирая их с кожи. От дикой боли я заорала.

– Терпи, партизанка! – успокаивал доктор и продолжал делать свое дело. Но я не выдержала, схватилась за кобуру на поясе врача, расстегнула кнопку, заорала:

– Убью!

– Ах ты… – возмутился он.– Я ей ноги спасаю, жизнь дарю, а она... Свяжите ее, пусть не мешает работать.

Я плакала. Плакала от боли, от обиды, от стыда. После операции меня положили рядом с Дубининым. Он в бреду пел, кидался на стену.

– Перестань, – просила я его, но без толку. После долгих бессонных ночей и трудной операции я задремала и уснула. А когда проснулась и коснулась холодной, костенеющей руки Сережи, снова испытала шок: он был мертв.

На улице накрапывал дождь. На дворе слышались голоса. Дубинина унесли, и скоро с улицы раздались винтовочные выстрелы и автоматная очередь – салют погибшему партизану.

Пять дней подряд вывозили нас на партизанский аэродром и всякий раз возвращали обратно: фашисты не давали возможности нашим самолетам совершить посадку. Лишь на шестой день самолет Р-5 приземлился удачно.

Когда меня затолкали в круглый желоб и закрыли гондолу, я снова закричала:

– Ой, летчик, я задыхаюсь!

От мотора исходило какое-то действительно душное тепло.

– Ничего, голубушка, потом холодно будет.

Самолет набирал высоту. И действительно, чем выше поднимал его летчик, тем больше бил меня озноб. Вдруг машину стало кидать из стороны в сторону, послышались хлопки. Это рвались в воздухе снаряды: мы попали в зону обстрела. Сердце замирало от «болтанки», холода, опасности.

Вдруг самолет резко вздрогнул, накренился. Люк открылся, и до меня долетел веселый, даже насмешливый голос летчика:

– Ну как, красавица, жива, не задохнулась?

– Жива, – еле выдохнула я.

Подошла санитарная машина, нас погрузили в нее, и она помчалась по изрытому снарядами и бомбами полю...

                                                                                ***

Я перечитываю свои записи и плачу. Шепчу «спасибо» – и тем, кто помог мне выжить, и всем, с кем бок о бок были прожиты трагические и прекрасные партизанские годы…

Клавдия ТЯПИНА (БАРСУКОВА),

разведчица 2-й Калининской партизанской бригады, Почетный гражданин города Твери

От редакции

Этот материал Клавдия Ивановна Тяпина передала нам незадолго до того, как лечь в больницу. Она как никто другой не поддавалась годам и болезням, и все же врачебная помощь время от времени была необходима 92-летней женщине. Но мы и на этот раз не сомневались, что она вот-вот выпишется, и ее гостеприимная квартира на улице Екатерины Фарафоновой – героически погибшей партизанки, боевой подруги Тяпиной (именно Клавдия Ивановна была инициатором того, чтобы дать улице это имя) снова будет звать к себе на огонек соратников и друзей. Но получилось иначе... Два дня назад Клавдии Ивановны не стало. Ее материал о верности законам дружбы и чести – словно завещание всем нам…

Автор: Клавдия ТЯПИНА (БАРСУКОВА)
27

Возврат к списку

Губернатор Игорь Руденя провел инспекционную поездку по Твери
Облик города – из чего он складывается? Детская площадка во дворе и брусчатка на центральной площади. Дорога к школе и пандус у поликлиники. Все это – штрихи к портрету нашего города.
22.11.201719:34
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 31 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 1 2 3
Новости из районов
Предложить новость