27 Мая 2017
$56.76
63.67
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Общество 06.05.2009

Песни партизан, сосны да туман

Торопецкий парнишка Александр Федоров ушел воевать в 16 лет. Партизанил. Был взрывником. Едва не умер от тифа, но его отправили самолетом на Большую землю, там отходили. Участвовал во многих ответственных операциях. После соединения партизанских подразделений с частями  Советской Армии стал разведчиком 1-й Гвардейской танковой армии. Дошел до Берлина. Сегодня Александр Федорович по-прежнему живет в Торопце. Часто встречается с молодежью, рассказывает о  днях, что обожгли душу. Мы предлагаем вниманию читателей воспоминания партизана.

Торопецкий парнишка Александр Федоров ушел воевать в 16 лет. Партизанил. Был взрывником. Едва не умер от тифа, но его отправили самолетом на Большую землю, там отходили. Участвовал во многих ответственных операциях. После соединения партизанских подразделений с частями  Советской Армии стал разведчиком 1-й Гвардейской танковой армии. Дошел до Берлина. Сегодня Александр Федорович по-прежнему живет в Торопце. Часто встречается с молодежью, рассказывает о  днях, что обожгли душу. Мы предлагаем вниманию читателей воспоминания партизана.

В  истребительном батальоне
Помню то утро, когда по радио передали  сообщение о войне. На фронт нас, подростков, естественно, не взяли. Но в городе формировался истребительный батальон. 1 июля я стал одним из его бойцов.
Нам выдали канадские винтовки, очень тяжелые. К тому же после выстрела затвор приходилось открывать ударом ноги. Но все-таки  оружие! С нами работал инструктор военкомата.
Примерно через неделю-две начались налеты на станцию и город.
Враг приближается к Торопцу. Командир капитан Климов построил нас, «ястребков», сделал  перекличку и объявил, что мы идем на оборону города.
По Холмскому тракту направляемся в сторону Подгороднего. Бьет нервная дрожь: кругом, кроме нас, никого. Не видно регулярных войск. И тут из кустов, маскируясь, выползает группа немцев в зеленых шинелях. Без команды открываем стрельбу из канадских винтовок. Не знаю, убили кого или нет, но настроение у всех боевое. Мы воюем! Спустя 5–10 минут на нас обрушивается грохот от разрывов мин. 
Когда обстрел прекратился, поступила команда отходить. Климов приказал спрятаться по домам: «Потом вызовем».
Выскакиваем с Колей Ивановым, пересекаем бугор и по низине бежим в сторону города. Вокруг рвутся снаряды.  На улицах – ни человека. Прошли вокзал, у восточного переезда  встретили танкиста. Он был весь в крови от осколков брони собственного танка, подорванного фашистами. Я снял рубашку, и, как могли, мы его перевязали. Капитан спросил, кто мы и что у нас за винтовки. Мы рассказали. «Идите домой, – сказал он, – на город наступает большая сила, вам тут делать нечего!»
Во второй половине дня мы нарвались на немцев. Хорошо еще, что успели спрятать винтовки в стогу сена. Нас затолкали в амбар и закрыли.  Пока сидели, все передумали, решили, что скорее всего нас расстреляют. Утром открылась дверь амбара, какой-то чин рукой показал нам – выходите. Немцы выстроились в колонну и направились по дороге к  городу. Мы с Колей идем в другую сторону.  Ждем, когда по нам начнут стрелять. Проходит  минута, другая… Не стреляют! Наверное, грязные измученные мальчишки, какими мы были тогда, не показались немцам опасными..
Добрались до соседней деревни. Староста, угрожая нам, часто повторял, что «вот в Торопце Евграфьева и Ларионова повесили, то и вам будет». Но мы ему пригрозили, и он примолк.
А в январе мы с Николаем уже были проводниками роты сибиряков-лыжников, направлявшихся освобождать станцию Скворцово. Скоро и город был свободен!

Настоящий партизан
А потом  в деревню пришла группа партизан. После выполнения боевого задания в немецком тылу они расположились на отдых. Я стал проситься в отряд. Меня предупредили  обо всех лишениях и опасностях, которые ждут каждого, кто идет в тыл врага. Я заявил, что решил твердо.
В начале июля после подготовки я принял присягу. Через несколько дней, получив оружие и пройдя инструктаж,  наша группа из восьми человек с попутным поездом отправилась на запад.
Если посмотреть по карте, то к северо-западу, вплоть до Насвы, Локни, Холма и Старой Руссы, идут болота. Там на десятки километров протянулась нейтральная полоса. Туда и лежал наш путь. Нагруженные боеприпасами, продуктами,  винтовками мы шли под палящим солнцем. Когда ночью подошли к железной дороге, нас обнаружил патруль. Пришлось срочно отступить. На счастье, в группе был боец из местных жителей, он провел группу к железной дороге незаметно для немцев.
Мину поручили ставить командиру и мне.  На всю операцию ушло примерно 10 минут.  А потом начались долгие часы ожидания.
Перед восходом прошли патрули. Мины не заметили. Наконец слышим тонкий гудок паровоза. Вот появился и весь состав. И вдруг – огромный черный столб дыма! Паровоз пылал, как спичечный коробок, все вагоны оказались под откосом. Немцы открыли беспорядочную стрельбу. Как потом узнали, нами был уничтожен состав с военным имуществом.

Особо важное задание
Вскоре после первого задания я был вызван в штаб НКВД.  Ко мне подошел знакомый мне Альберт Храмов и сказал, что я зачислен в его группу, с которой мы пойдем в немецкий тыл. Группа из 10 человек была приглашена в кабинет на инструктаж к капитану НКВД Павлову.  «Все вы уже побывали в тылу врага, – сказал он нам. – Стали опытными бойцами. Поэтому поручаем вам особо ответственное задание».
На складе мы получили продукты, винтовки,  автомат ППШ, 40 кг тола для подрыва поездов, пакеты листовок «Вести с Советской Родины», районной газеты «Октябрь» и хорошо упакованный пакет весом примерно 15–20 кг.  Вечером нашу группу перевезли на торопецкий вокзал, а в полночь мы выехали попутным эшелоном на запад. К утру высадились на станции Великополье, дальше предстояло идти пешком на юг. В местечке Капуй встретили своих товарищей – группу Виктора Терещатова. Вместе с ней переправились через реку Ловать, а с наступлением темноты перешли линию фронта. После тяжелого и утомительного перехода небольшой отдых – и снова в путь. Ребята Терещатова пошли в Невельский район, а  мы – в сторону Идрицы.
Ориентируясь по карте-километровке, долго шли по незнакомой местности, обходя деревни, стараясь быть подальше от фронтовой полосы. Наконец выбрали место, где решили остановиться отдохнуть, выяснить обстановку. Командир группы вскрыл пакет с газетами, листовками, а затем и  тяжеловесный секретный пакет. Мы с удивлением увидели книги в твердом переплете, отпечатанные на качественной бумаге,  с золотыми буквами на обложках – «Правда о религии в России». Мы были поражены увиденным! В то время все мы были комсомольцами, воспитывались на атеизме. А тут, на тебе – церковная пропаганда! «А теперь вспомните, – проговорил Храмов, – капитан Павлов предупреждал нас об особой секретности. Эти книги мы должны распространить в Новосокольническом районе надежным верующим под расписку.»
Что это была за книга? Во время длительных дневок мы ознакомились с ее содержанием. Запомнились портреты священнослужителей разных приходов,  на груди которых – советские ордена и медали. Под фотографиями – молитвы, тексты проповедей, сообщения о вновь открытых церквях на освобожденной территории. Целый перечень приходов с указанием сумм, внесенных в фонд обороны страны. Насколько припоминается – на десятки тысяч рублей! Здесь же были фотографии русских храмов, разрушенных фашистскими бомбами и снарядами. Особенно запомнилась фотография: немецкий солдат выводит из церкви лошадь. В храме они устроили конюшню…
В трудное время человек всегда обращается к Богу. А за линией фронта оставались матери воюющих сыновей, мужей, верующие старики. И те, и другие молились за спасение и возвращение живыми своих близких. У немцев тоже работали церкви, но в них велись антисоветские проповеди с призывами помогать немецкой армии, покориться новым порядкам…
Выполняя это задание, мы прошли сотни километров  по болотам и оврагам, избегая дорог, по безлесной местности, напичканной полицаями в каждой деревне. От села к селу несли верующим «Правду о религии в России». Нужно было видеть, с какой благодарностью принимали они от нас эти книги!

В Лоховне
А вот еще один памятный эпизод. Произошел он в Лоховне – месте, хорошо известном партизанам.
Седьмой месяц мы были в тылу врага, запас боеприпасов – на исходе, заканчивалась взрывчатка. Радисты, передавая разведданные, сделали запрос о высадке самолетов с боеприпасами. Через несколько дней поступила команда готовить площадку для приема груза. Мы с группой ребят разложили костры из соломы. И вот, к нашей радости, слышим знакомый и такой родной  звук  У-2! Быстро зажигаем солому, вдоль площадки летит ракета. Самолет бросает вдоль линии костров ящики с патронами, гранатами без взрывателей и с одеждой. Так – несколько ночей подряд. В одну из них самолет появился на большей высоте, чем обычно. Потом он сделал крутой разворот и пошел на посадку. Мы радостно подбежали к летчику, а он сказал, что это у него второй случай вынужденной посадки. Наша площадка, где мы принимали грузы, была мала для взлета. Летчик  шагами замерил ее длину, после чего сказал, что, «если спилить на опушке деревья, взлетать вполне можно». После этого все самолеты прилетали с посадкой.
Итак, мы снова запаслись боеприпасами, одеждой, частично продуктами. Все распределили по отрядам, между отделениями. Часть груза осталась «про запас».Однако скоро пошли слухи, что немцы готовят карательную экспедицию.  Последовал приказ перебазироваться в Опочецкий район. Куда спрятать боеприпасы? Решили выкопать яму. Все в нее уложили, закопали и поставили крест с вымышленной фамилией. Комбриг поручил мне и Жене Крашенинникову заминировать «могилку».
В марте после выполнения заданий командования мы вернулись в Лоховню, на свою базу. Землянки были разрушены фашистами,  но «могилка» не тронута. Комбриг Назаров поручил мне разминировать склад бое-припасов. Подхожу к яме, осторожно расчищаю снег. Расположение мин мне было известно, но, когда стал снимать слой земли, оказалось, что после оттепелей грунт так промерз, что впору  за ломик браться.Но тогда уж мины точно рванут… От бессилия и ужаса меня пробил холодный пот. В стороне дымилась кухня, слышался смех девчат-поваров. Чтобы немного оттянуть время,  подошел к ним. «Что такой хмурый?» – спрашивают. «Есть хочу», – отвечаю невпопад. И тут меня озарило! Хватаю ведро, прямо из котла черпаю кипящую воду и под ругань поварих бегу к яме. Лью  кипяток – и из-под небольшого слоя земли оголились все шесть мин! Осторожно приподнимаю у каждой крышку, вынимаю взрыватели нажимного действия, все складываю в ведро и с радостью спешу в штаб. Комбриг похвалил за находчивость…

Автор: Аксана РОМАНЮК
35

Возврат к списку

В Тверском регионе развиваются телемедицина и мобильное здравоохранение
В 2016 году Правительство Тверской области профинансировало социальную сферу на 100%. На эти цели было направлено более 65% расходов регионального бюджета. 
27.05.201701:14
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31 1 2 3 4
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию