19 Февраля 2017
$57.63
61.45
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Общество 05.05.2009

Нам помогали не за деньги

Все дальше уходят события самой страшной, самой кровавой войны, пережитой нашим народом, – Великой Отечественной. И чем дальше, тем больше новых страниц военной истории открывается для нынешней молодежи. О  минувшей войне они узнают из современных художественных фильмов, телесериалов, в которых порой многие события того времени представляются в новом свете. Как осмыслить поток противоречивой информации? Какова в победе была роль Сталина, чем занимались партизанские отряды, какую роль сыграли органы НКВД и заградотряды и вообще, какой ценой далась та победа – на эти и другие вопросы я попросил сегодня ответить ветерана органов государственной безопасности полковника в отставке Николая Владимировича Щербакова.

Все дальше уходят события самой страшной, самой кровавой войны, пережитой нашим народом, – Великой Отечественной. И чем дальше, тем больше новых страниц военной истории открывается для нынешней молодежи.
О  минувшей войне они узнают из современных художественных фильмов, телесериалов, в которых порой многие события того времени представляются в новом свете. Как осмыслить поток противоречивой информации? Какова в победе была роль Сталина, чем занимались партизанские отряды, какую роль сыграли органы НКВД и заградотряды и вообще, какой ценой далась та победа – на эти и другие вопросы я попросил сегодня ответить ветерана органов государственной безопасности полковника в отставке Николая Владимировича Щербакова.
– Николай Владимирович, с чего начиналась ваша служба в органах госбезопасности?
– Первым местом моей службы стало подразделение органов безопасности в Ржеве. Было это в первые послевоенные годы. Следы прошедших боев были еще хорошо видны, город фактически лежал в руинах. Среди решения прочих задач мне приходилось помогать горожанам в поисках их родных и близких, пропавших без вести в годы войны. Некоторые из них воевали в составе разведовательных подразделений, забрасывались в тыл врага, и сведения о них хранились в наших архивах.
– Кто и как попадал на службу в органы безопасности?
– Работать в органы приходили преданные люди, настоящие патриоты. Всего в июне 1942 года на Калининском фронте действовали как минимум 39 агентов, подготовленных и заброшенных в тыл врага калининскими контрразведчиками. К концу 1942 года агентурная сеть за линией фронта насчитывала уже 96 человек.
Но преданности в нашем деле мало, нужен опыт. А его-то как раз и не хватало. Да и откуда он мог быть у вчерашнего учителя иностранного языка, инженера или школьницы. Опыт оперативной работы в тылу врага приобретался очень дорогой ценой. С первых дней войны начали работать курсы по подготовке наших разведчиков для работы на оккупированных территориях. Разведшкола Калининского направления находилась в Кашине. Из числа ее курсанток была сформирована отдельная группа девушек  – будущих радисток. Они благополучно прошли подготовку и были заброшены для нелегальной работы в один из райцентров, занятых немцами. Все шло нормально, пока гестапо не арестовало одну из них. Ни фамилий, ни настоящих имен подруг по группе она не знала – только псевдонимы: Роза, Фиалка, Колибри… Гестапо к тому времени накопило большой опыт воздействия на арестованных. Разведчицу раздели во время допроса. Один из гестаповцев обратил внимание на ее нижнее белье: и трусы, и нижняя рубашка были уставного образца, каких не купишь ни в магазине, ни на базаре. На следующий же день немецкие патрули начали проводить повальные проверки молодых женщин и очень быстро вычислили всю группу.
– Но, наверно, были и успехи?
– Конечно. Архивы хранят множество удачно проведенных операций. Например, в мае 1942-го, бежав от немцев из Великих Лук с принудительных работ, в Торопец пришли отец и сын Новиковы. После подготовки в разведшколе сын был отправлен в Великие Луки на «оседание» в великолукскую полицию с заданием физического уничтожения начальника местного карательного отряда Костылева. Ликвидировать предателя он не успел – того расстреляли сами немцы, но вернулся в августе с важными разведданными. В дальнейшем Новиков вновь был заброшен в Великие Луки и успешно внедрен в полицию.
В Калинин под видом безработной была направлена агент «Цветкова» с задачей ликвидировать коменданта города. Она установила личность коменданта, изучила его маршруты передвижения. 17 ноября после обеда комендант, сопровождаемый своим заместителем, вышел из комендатуры – дома врача, что по улице Софьи Перовской, и направился домой. И комендант, и его заместитель были одеты в немецкую военную форму. Пройдя около 300–400 метров от комендатуры, комендант и его заместитель остановились, и один из них, кто точно «Цветкова» не заметила, вошел в дом.
Приняв оставшегося на улице за коменданта, «Цветкова» подошла к нему и двумя выстрелами из нагана в упор застрелила ожидавшего. На выстрелы сбежались немецкие солдаты и несколько человек из местного населения, а также вышел и комендант. «Цветкова» заявила, что убийство совершил неизвестный мужчина, и показала направление, куда он якобы убежал. Ее отпустили, даже не допросив как очевидца. Всего в 1942 году нашей агентурой было выявлено 540 предателей и пособников немецких оккупантов. 
– Сегодня иногда приходится слышать о малой эффективности действий партизан, что, мол, они больше отсиживались по лесам…
– Это в корне не соответствует действительности. Партизаны внесли огромный вклад в общее дело победы. Кстати, сами немцы после войны признавали, что партизаны на восточном фронте были стратегической силой. Да, они не ходили в лобовые атаки – им это было запрещено делать. Руководством органов безопасности для партизан была выработана совсем другая тактика: боевые действия проводить по ночам, использовать хитрость, менять тактику, устраивать засады и всемерно использовать минно-подрывную технику. Одним словом, уничтожать противника, не вступая с ним в соприкосновение. И в своем деле партизаны добились значительных успехов. Оказалось, что немцы не в состоянии надежно защитить от них собственные тылы. А об эффективности партизанских действий наиболее красноречиво говорят такие цифры: на фронте на один подорванный танк противника приходилось около тысячи противотанковых мин, а в тылу на подрыв эшелона с танками во время их перевозки достаточно было установить десятикилограммовый фугас в нужном месте.
– Какие задачи ставились перед партизанами?
– Разрушение коммуникаций и связи, уничтожение складов, нападение на штабы и войсковые части противника, разрушение материальной части на аэродромах, сбор разведданных о противнике. У калининских партизан с первых месяцев войны дела складывались относительно удачно. Через год  активно действующими оставались до трети отрядов и групп, переброшенных или оставленных в тылу противника при отходе наших войск.
Командиры партизанских отрядов сообщали в центр, что «создание в тылу врага народных партизанских армий вполне реально при достаточной заброске им вооружения и боеприпасов». Но это мнение не разделял Сталин. Он считал, что оружие и боеприпасы партизаны должны сами добывать в бою. Эта установка нанесла огромный вред и являлась тормозом в развитии партизанского движения.
Дело в том, что немцы предпочитали бороться с партизанами и местным населением руками предателей родины. На территории области действовали девять больших отрядов «ЕКА», укомплектованных изменниками родины, которые отличались особым зверством. Они жгли деревни, вешали коммунистов, угоняли последний скот у мирных жителей, отправляли молодежь в Германию. Они были хорошо вооружены и укомплектованы всем необходимым по нормам немецкой армии. Об одном из многих тысяч кровавых деяний, совершенных фашистами на калининской земле, свидетельствует письмо, написанное красноармейцу Короткову, воевавшему под Ржевом, его сестрой:
  «Дорогой мой брат, Петруша! Пишет тебе письмо твоя сестра Фекла. Не узнаешь ты теперь меня, стала я седая и старая. Такого я насмотрелась, что не знаю, как и в живых осталась. Как пришли к нам в деревню немцы, то первым долгом согнали всех, и старых и малых, на площадь к колхозному клубу. Привели тятеньку, всего уже избитого, не похожего на себя, привязали его за руки и за ноги толстыми веревками к танкам и на глазах у всех разорвали его на части. Тятенька, пока живой был, не поддавался им, кричал, что все равно мы победим. Потом немцы загнали учителей, бригадиров, партийцев и комсомольцев в клуб и подожгли его, а чтобы горел скорее, облили стены бензином. Был там и наш младший братик Юра. Когда клуб загорелся и стала рушиться крыша, я видела раза два Юру. Он, видимо, норовил выпрыгнуть в окно, да выпрыгнуть было нельзя. Кругом стояли немцы и палили из автоматов куда ни попадя. Так и погиб наш Юра в огне. А когда дом стал догорать, немцы кинулись на народ: кололи, стреляли всех, кто попадал под руку. Я побежала с Леной к Колчиным в огород. Перескочила через изгородь, бегу, а Лена отстала. Я оглянулась, а она висит на изгороди мертвая. Я было бросилась назад, к ней, но немцы начали стрелять. Я упала между грядок и лежала до вечера, притворяясь, что убитая. В потемках перелезла в погреб к Колчиным и жила там три дня в холоде, без хлеба, без воды. Вылезла из погреба, смотрю – ни немцев, ни людей, ни села – ничего нет.
Братец наш, Петруша, отомсти ты им, немцам, за тятю и Юру, за Лену, за мои седые волосы, пусть они знают, как нам было…»
– Какое отношение среди населения в послевоенные годы было к сотрудникам госбезопасности?
– Мы пользовались абсолютным доверием и авторитетом. Люди помогали нам не за деньги, а по убеждению. Приведу один пример. В конце 40-х годов в один из наших райотделов обратилась жительница одной из деревень. Ее восемнадцатилетняя дочь во время войны ушла с партизанами, воевала, несколько раз успешно забрасывалась к тыл к немцам. Но больше ничего о ее судьбе она не знала: погибла ли, попала ли в плен? Деревенская жительница просила нас помочь выяснить судьбу дочери.
Во время проведения одной из операций по выявлению и поимке немецких карателей и их пособников одного района мне удалось выяснить, что в местном партизанском отряде была молодая, красивая, отважная девушка лет 17–18, назовем ее «Мария». Она выполняла разведывательные задания, проходя по населенным пунктам под видом плохо одетой, разутой беженки-попрошайки. Она отлично ориентировалась на местности и, собрав сведения, другими маршрутами благополучно возвращалась к партизанам. Видя такие способности, наши разведчики при 38-й армии провели с ней краткий курс обучения и самолетом начали забрасывать юную разведчицу в глубокие немецкие тылы. Так делали несколько раз. Но с последнего задания – это было уже у границы – она не вернулась. Я попытался разыскать ее. Работал в архиве управления. Нашел ее установочные данные. Но на этом дело и застопорилось. Шли годы. И вдруг в 1950 году ко мне попало письмо, адресованное матери девушки. Как потом выяснилось, это было письмо от той самой «Марии». Она сообщала матери, что постоянно проживает за рубежом. В войну во время последнего десантирования была легко ранена, случайно встретилась там с молодым человеком, который помог ей выбраться из переделки. Он оказался иностранцем. Влюбился в русскую девушку, предложил ей руку и сердце, отправил ее к себе на родину, а затем приехал туда и сам. Живет она хорошо, но боится, что ее письмо не дойдет до дома и мать не узнает, что она жива.
Руководство советской разведки решило, что необходимо  восстановить  связь с «Марией» через нашего резидента, работавшего в той самой стране. Он должен был встретиться и переговорить с девушкой. Но контакта не получилось: приняв резидента за провокатора, она заявила, что сдаст его в полицию. Тот едва успел ретироваться. Мы поняли, что «Марии» необходимо предъявить такие доказательства, которые, безусловно, развеяли бы все ее сомнения. Возможно, что такими могли стать фотографии ее матери, сделанные в наши дни. Для этого из Москвы был вызван специалист с необходимой фотоаппаратурой, и я с ним выехал в деревню, где жила мать девушки. Сложность ситуации заключалась в том, что мы не могли посвятить ее во все детали и раскрыть цель фотосъемки. Понимаете, о чем я говорю? Время было сложное, в самом разгаре  «холодная война». Девушка жила в отрыве от Родины в таких условиях много лет, и мы не были уверены, что за это время ей не «промыли мозги». Поэтому, как сейчас говорят, фотосессию предстояло провести скрытно.
И в этом нам взялась помочь местная учительница, которая согласилась оказать вроде бы незначительную, но чрезвычайно важную для нас услугу – разговорить мать девушки и пройти с ней по деревне. Без этих снимков с детства знакомых мест, родной деревни, матери  мы не могли рассчитывать на удачный контакт с ней.
 В итоге получились великолепные бытовые фото, на которых старая селянка была запечатлена у колодца с коромыслом, у магазина с сумками, на завалинке с соседками. Наш человек вернулся за границу, встретился вновь с «Марией», рассказал, что ее мать жива, и главное – показал фотографии. Этот аргумент оказал поразительное воздействие. «Иностранка» расплакалась, сомнения в искренности нашего резидента у нее рассеялись. И мы убедились, что перед нами все та же преданная разведчица. Она сказала, что, конечно же, будет помогать Родине. После этого она несколько лет обеспечивала нашу разведку важной информацией. Мы, в свою очередь, ее матери передавали письма от дочери, организовывали им периодические встречи.

Автор: Сергей ВОРОНОВ
16

Новости партнеров

Loading...

Возврат к списку

В Твери открылся кабинет социально-бытовой адаптации для подростков с особыми потребностями
Здесь научат сервировать стол, гладить, готовить еду на электроплите, а еще пылесосить, стирать на машинке-автомате и многим-многим важным делам по дому. Тяжелые ментальные нарушения и другие медицинские диагнозы подростка – вовсе не повод опускать руки.
17.02.201720:56
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 31 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 1 2 3 4 5
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию