28 Апреля 2017
$56.97
62.17
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
История10.04.2014

И нет мне ответа

К 90-летию Виктора Астафьева

Его проза нужна человеку для становления, развития, понимания этой жизни. Хотя сам народный писатель не знал всех ответов на вопросы, но он мучительно задавал их, и это тоже немало.

Когда я думаю о его творчестве, то почему-то всегда вспоминаю стихотворение Юрия Кузнецова, которое многие считают «странным». О том, как могучая рыба ищет выход к морю. Но бороздит она не речной простор, а твердь земли. То там, то тут видят ее горбатый плавник. Вот так же порой трудно было пробивать пласты жизненных обстоятельств, идеологических догм, устоявшихся мнений и Виктору Астафьеву. Ругали и били его за это многократно.

Писатель родился в мае 1924-го, а ушел от нас холодным ноябрем 2001 года. Похоронили его в родной Овсянке под Красноярском, где он жил. Предали земле без пышных поминок и надгробных речей. Как и просил. Но еще одно его пожелание выполнить трудно: «Пожалуйста, поменьше топчитесь на наших могилах, как можно реже беспокойте нас». В Овсянку едут и едут люди, чтобы постоять у его скромного дома, побывать в библиотеке-музее, надышаться вольным енисейским ветром. Не навестить могилу классика невозможно. Этот последний молчаливый аккорд. Да и мертвого на здешнем просторе ничего нет.

В середине девяностых годов мне посчастливилось видеть Астафьева на его родине. Правда, эта встреча оставила немного грустное впечатление. Нас, журналистов из разных изданий, было слишком много, а писатель, как мне показалось, неважно себя чувствовал или был не в духе. Доверительного разговора не получилось. Помню, он сказал нам, что пишет всегда трудно: «Сначала надо, чтобы вызрела боль и мысль». Кто-то из журналистов при этом вздохнул, мол, как же быть нам: «Пока мысль вызреет, уволят». Все засмеялись, а Виктор Петрович остался серьезным: «Потому и работа у вас такая тяжелая. Если по совести». Однажды уже в другой аудитории его спросили: «Как стать свободным человеком?» И он ответил: «Начните с того, что перестаньте врать самому себе». Так получалось, что его простые слова попадали в точку. Но он не был оракулом: «Кабы знал я ответ на вопрос, как жить, я бы написал его на листовках и разбросал с вертолета».

Уже после смерти Виктора Петровича в свет вышла книга, венчающая раздумья писателя о жизни: «Нет мне ответа». Это эпистолярный дневник 1952 – 2001 годов. Еще в середине семидесятых, заканчивая одно из лучших своих произведений «Царь-рыба», он писал: «Так что же я ищу? Отчего мучаюсь? Почему? Зачем? Нет мне ответа». Это многоточие, недосказанность он передавал своему читателю.

В предисловии к этой книге есть такие слова: «Кажется, жизнь делала все, чтобы не было у нас такого писателя – изувечила его детство, кинула в мясорубку войны, добивала вернувшегося с фронта солдата послевоенной нищетой и голодухой, кромсала безжалостным цензурным скальпелем лучшие строки. Он выстоял! Не сделался ни озлобленным обывателем, ни диссидентом с кукишем в кармане, ни литературным барином». И это действительно так. Сам Астафьев говорил, что у него было много предпосылок запутаться в жизни. Но выстоять помог стержневой корень, уход в «людскую поросль».

Он был совсем мальчишкой, когда в Енисее утонула его мать. Потом прошел детдом, работал литейщиком, грузчиком, плотником, чистил помойки, выгружал вагоны. Ушел на войну добровольцем и вернулся весь израненный: «Там мне кое-что подбили, в том числе и глаз». Свой первый рассказ написал в 1951 году. Потом были Высшие литературные курсы в Москве и писательская работа, которая не знает выходных и отпусков.

О войне Астафьев не забывал никогда, считал, что «если мы забудем о ней, она повторится». Но в его войне отсутствовала патетика, в ней были жестокие вещи, которые многих покоробили, особенно когда вышел роман «Прокляты и убиты». Астафьева нередко обвиняли в искажении правды, что для него нет героики на войне. Но он писал только о том, что видел и перенес сам. Для этого не нужны громкие слова.

Вот что писатель говорит о моменте атаки в повести «Пастух и пастушка»: «Дальше оставаться в окопе неприлично, дальше уже подло в нем оставаться, зная, что товарищи твои делают свое тяжкое смертное дело, и любой из них в любой момент может погибнуть. Распаляя себя матом, разом отринув от себя все земное и постороннее, собранный в комок, все слышащий и видящий, вымахнет боец из окопа и сделает рывок…».

Повесть «Пастух и пастушка» ворвалась в мою жизнь в начале семидесятых. Автор обозначил ее как «современную пастораль». Но это еще и реквием по тем ребятам, которые приняли смерть не на поле боя, а в палатках медсанбатов, санитарных поездах и тыловых госпиталях. Это тоже «невозвратные потери войны», но отложенные по времени. А что чувствовал солдат в промежутке от ранения до смерти? Как хотел он жить и кто был рядом с ним в последние минуты? Тема, до сих пор редко звучащая в военной прозе.

Спасибо Виктору Астафьеву за его Бориса. Мы знаем, через что прошел молоденький лейтенант, получив, казалось бы, «несерьезное» ранение в плечо. Но так бывало на войне. Не все раненые доезжали до спасительной операции в госпитале. Бориса похоронили у степного полустанка. Через годы к нему доберется женщина, его любовь, которую он встретил на фронте. И раздастся вселенское: «Почему ты лежишь один посреди России?»

Еще одно замечательное произведение – это «Царь-рыба». Астафьев вместил в него всю свою любовь к родным сибирским просторам, к людям, может быть, в чем-то наивным и невидным внешне, но с незамутненной доброй душой. Надо лишь вглядеться. Таков его Акимка, который чувствует тайгу, как живую. И не оторваться от главы, где он спасает и выхаживает незнакомую ему женщину, оказавшуюся в заброшенном зимовье. Как мастерски это выписано! И лучшая в мире рыбалка, и лучшая в мире артельная уха из нельмы и стерляди тоже в «Царь-рыбе».

Совершенной тайной, как бы оторванной от повествования, а на самом деле кровно связанной с ним, можно назвать стихи про птицу, которую сразил охотник. Он убил не просто птицу, он убил ее песню. И автор допускает: а что если человек убивает не птиц, а «мирных безоружных к нам посланцев, старающихся песнею своею внушить любовь и доброту ко всякому живому существу?» И далее: а что если «в иных мирах возьмут, да нас, землян, вдруг глухарями посчитают и встретят выстрелами в грудь?» Знаю человека, который после «Царь-рыбы» перестал стрелять в животных. Такова сила писательского слова.

Астафьев умел неожиданно написать о самом главном: «Вот долдоним: дети – радость, дети – счастье, дети – свет в окошке! Но дети – это еще и мука наша. Дети – это наш суд на миру, наше зеркало, в котором ум, честность, опрятность нашу – все наголо видать. Дети могут нами закрыться, мы ими – никогда. Какими бы они ни были большими, умными, сильными – они всегда будут нуждаться в нашей защите и помощи».

А что, разве не так? Я не знаю более солнечной повести в нашей литературе, чем астафьевская «Ода русскому огороду». Это счастливые ощущения мальца под крылом своей семьи еще до прихода беды. Ведь он не догадывается, что эта беда вообще есть на свете. Хорошо было сидеть на дедовых твердых круто согнутых коленях и смотреть, как тот обломком ножа скоблит располосованную брюкву, или идти по заросшей тропинке из бани и чувствовать, как жилки травы-муравы, стебли подорожников попадают меж пальцев. Первый в жизни шрам – учился когда-то ходить, упал и рассек губу о ребро половицы. Сколько потом их будет на теле и в душе?

Судьба сложилась так, что шрамов в его жизни было много. И не только телесных. Ведь, случалось, обвиняли даже в нелюбви к русскому народу. Вот слова священника Геннадия Фаста, сказанные по этому поводу: «Правду правителю говорили многие писатели, но немногие говорили народу горькую правду о нем. Он не боялся потерять звание народного писателя, не заискивал перед народом».

Виктор Астафьев стал Героем Социалистического Труда, получил много орденов и медалей, несколько раз становился лауреатом Государственных премий. Его называли бесстрашным солдатом литературы.

Последние слова писателя о том, что он пришел в этот мир, добрый, родной, и любил его безмерно, а уходит из мира чужого, злобного и порочного, редко цитируют, настолько они тяжелы. Но странное дело, все рассказы, повести и романы Астафьева давно уже живут своей жизнью и говорят от его имени порядочные и душевные вещи, высветляя грядущий день. Жаль, что мало длилась осень патриарха, очень не хватает нам сегодня глубокой честной литературы.

Татьяна Маркова

Живое слово писателя

Боже Милостивый! Зачем Ты дал неразумному существу в руки такую страшную силу? Зачем Ты прежде, чем созреет и окрепнет его разум, сунул ему в руки огонь? Зачем Ты наделил его такой волей, что превыше его смирения? Зачем Ты научил его убивать, но не дал возможности воскресать, чтоб он мог дивиться плодам безумия своего? Сюда его, стервеца, в одном лице сюда и царя, и холопа – пусть послушает музыку, достойную его гения. Гони в этот ад впереди тех, кто, злоупотребляя данным ему разумом, придумал все это, изобрел, сотворил.

«Прокляты и убиты»

                                                                               ***

Ведь тому, кто любил и был любим, счастьем есть и сама память о любви, тоска по ней, раздумья о ней, что где-то есть человек, тоже о тебе думающий, и, может, в жизни этой суетной, трудной и ему становится легче средь серых будней, когда он вспомнит молодость свою – ведь в памяти друг дружки мы так навсегда и останемся молодыми и счастливыми. И никто и никогда не повторит нашей молодости и нашего счастья, которое кто-то назвал «горьким». Нет-нет, счастье не бывает горьким, неправда это! Горьким бывает только несчастье.

«Звездопад»

                                                                                ***

Женщина – тварь божья, за нее и суд и кара особые.

«Царь-рыба»

                                                                                ***

Живые всегда виноваты перед мертвыми, и равенства меж ними не было и во веки веков не будет. Так заказано на сознательном человеческом роду, а роду тому пока что нет переводу.

«Веселый солдат»

                                                                                ***

Оттого, что у Сергея Митрофановича не было детей, он всех ребят чувствовал своими, и постоянная тревога за них не покидала его. Скорей всего получалось так потому, что на фронте он уверил себя, будто война это последняя и его увечья и муки тоже последние. Не может быть, думалось ему, чтобы после такого побоища и самоистребления люди не поумнели.

«Ясным ли днем»

                                                                                ***

Мимоходом рассказанная, мимоходом услышанная история, лет уже пятнадцать назад. Я никогда не видел ее, ту девушку. И уже не увижу. Я даже имени ее не знаю, но почему-то втемяшилось в голову — звали ее Людочкой. «Что в имени тебе моем? Оно умрет, как шум печальный…» И зачем я помню это?

За пятнадцать лет произошло столько событий, столько родилось и столько умерло своей смертью людей, столько погибло от злодейских рук, спилось, отравилось, сгорело, заблудилось, утонуло… Зачем же история эта, тихо и отдельно ото всего, живет во мне и жжет мое сердце? Может, все дело в ее удручающей обыденности, в ее обезоруживающей простоте?

«Людочка»

Автор: Татьяна Маркова
54

Возврат к списку

Фронтовые дороги ведут в Ржев
25 марта 2017 года. Идет подготовка к Международной военно-исторической экспедиции «Ржев. Калининский фронт» у деревень Есемово и Кокошкино. Отряды приезжают на политую кровью землю – предстоят полевые работы. У деревни Полунино московские поисковики находят останки красноармейца.
26.04.201722:03
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 31 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию