25 Марта 2017
$57.42
61.86
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
История03.02.2014

И темнело небо от железных птиц

Фотограф: Семейный архив, KARTINKIPROVSIO . RU

Пока жив человек, прошлое его не отпускает

В деревне Красный Октябрь Горского сельского поселения живет Юзефа Генриховна Лисовская (в девичестве Янковская). Она родилась и выросла в Западной Белоруссии, в Гродненской области. По национальности полька. Когда началась война, ей было всего пять лет. Путая от сильного волнения польские слова с белорусской и русской речью, Юзефа Генриховна рассказала, как впервые увидела фашистов, о том, что ей и другим жителям родной деревни Вишневка пришлось пережить.

 – Мои родители – простые люди, – говорит Юзефа Лисовская, – растили нас, четверых детей, трудились на полях, как и все крестьяне. Потом отца с другими мужчинами забрали на войну. В деревне остались женщины, старики и детишки. Помню, как в полдень, когда пастух гнал скотину на хозяйские дворы, небо с западной стороны от границы с Польшей вдруг потемнело – это летели немецкие самолеты. И было их много, будто птицы с черными крыльями. Они сначала облетели нашу деревушку, а потом, вернувшись на второй круг, начали ее бомбить. Тогда многие погибли. Мы перепугались, попрятались – кто в погреба, кто в дома и сараи. Обстрел деревни длился недолго, потом все разом стихло. Стали потихоньку выходить из укрытий, оглядываться. Вдруг видим, как в сторону нашей деревни от границы едут на мотоциклах немецкие солдаты. Ой, что тут началось, – Юзефа Генриховна закрыла ладонями лицо, а по щекам пожилой женщины катились слезы. – Есть фильм такой «Иди и смотри», вот, наверное, и у нас тогда то же самое происходило в деревне. Дети малые плачут, женщины причитают, кто-то куда-то бежит, крики по всей округе, и здоровенные немцы с автоматами… Фашисты стали сгонять весь народ в сельскую школу. Мама младшенькую Геленку на плечах несла, я и Франя держали ее за руку, а старшенький Янусь рядом семенил. Мама тогда нам велела идти, не отставая, и держаться плотнее друг к другу – «если немцы начнут стрелять, то пусть убьют всех разом». Янусь всю дорогу приговаривал: «Все равно утекаю, подкоп сделаю и утекаю!» Но когда он попытался сбежать из общей толпы, немец, увидевший это, сильно ударил братишку прикладом по голове, тот упал и уже больше не решался убегать. Нас всех загнали в школу и заперли. Взрослые догадались, что намеревались свершить фашисты. Нас просто хотели заживо сжечь. А детишек малюсеньких много, они плачут, некоторые мамки их в люльках так и принесли… И, представляете, откуда-то появились советские солдаты, начался бой. Нас всех тогда спасли от страшной гибели!

Этот эпизод из военного детства в памяти Юзефы Генриховны остался навсегда. Она говорила сбивчиво, некоторые слова я не понимала, и ее дочь Мария Иосифовна тут же переводила их на русский язык. «Мама, расскажи о том, как вы жили в оккупации», – поддерживает разговор Мария Иосифовна. 

– Как жили? Да очень плохо мы жили, – махнув рукой, продолжает Юзефа Генриховна. – Из домов люди ушли в погреба, считая, что так безопаснее. Кто-то убежал в лес. Мы боялись лишний раз выйти на улицу, чтобы не попадаться на глаза немцам. Насидишься в подземелье-то, а на свежий воздух так хочется, выйдешь украдкой на солнышко поглядеть, а глаза жмурятся от света яркого. А каково с малыми детками, с грудничками, их ведь и помыть надо, и постирать. Ох, как натерпелись всего! Фашисты зверствовали, расстреливали целыми семьями, не щадили ни старых, ни малых.

При отступлении фашисты сжигали деревни и села, и горький, едкий дым обволакивал окрестности.
Выжившие возвращались к своим домам, но их встречали пепелища. Женщины плакали, ребятишки ежились, как воробышки на холоде, и прижимались к матерям. Но надо было с чего-то начинать, продолжать жить дальше, ждать с фронта мужей и отцов… 

 – После освобождения деревни люди по крохам собирали хоть какие-то семена, сажали вместо клубней картофельные очистки. Очень было голодно, – продолжает Юзефа Лисовская. – Мама варила крапивные щи, но нам доставалась вода, а гущину она отдавала брату. Однажды я не выдержала, протянула руку, чтобы ухватить себе густой крапивной каши. Но мама не позволила: «Нельзя. Пусть ест Янусь, он землю пашет, за плугом ходит, ему силы нужны». А сама смотрит на нас и плачет. Потом стали возвращаться с фронта мужчины, и наш отец вернулся. Я в школу не ходила, моей школой стала война. С восьми лет начала работать, пасла скотину у чужих людей. Обувки у меня не было, босиком ходила за стадом, ноги мерзнут, так я их, не поверите, в коровьем помете отогревала! Вот как оно было. Не дай Бог внукам, правнукам такое пережить. А фильмы о войне я совсем не смотрю, сил нет.

Мария Иосифовна принесла фотографии родственников, некоторые уже умерли, другие живут где-то в Польше. Одно время поддерживалась связь с Франей, но потом она прервалась. Мария Иосифовна пыталась разыскать польских родственников, но пока безуспешно. Вот на одном из снимков запечатлена Юзефа Генриховна – молодая и красивая. А какая коса ниспадает на грудь – просто загляденье! Такую красоту она промывала обычной золой, мыла тогда было не достать.
Я поинтересовалась, как же Юзефа Генриховна оказалась в Сонковском районе. Это целая история. Тринадцатилетней девчонкой ее отправили на лесозаготовки на Урал. 

 – Ехать должна была моя сестра, но она собралась выходить замуж и готовила уже приданое, – рассказывает Юзефа Генриховна. – Так вот мне в документах приписали несколько годиков, и я поехала из родных мест в дальние края. В дороге чуть ноги себе не отморозила. Обошлось. Потом вернулась в Белоруссию и вновь на тяжелую работу – на торфоразработки, а там я познакомилась с будущим мужем Иосифом Брониславовичем. После работы он спешил ко мне, приносил буханку хлеба (работающим на топких болотах хлеба давали много). За рабочую неделю я накапливала семь буханочек, которые потом отвозила своим родным в деревню, чем очень их поддерживала. Как бы ни было сложно, в молодые годы невзгоды легче переживаются. После работы девчата и парни собирались на посиделки. Под гармонь, скрипку и бубен выплясывали краковяк, лявониху, барыню, польку, кадриль и, конечно, вальс. Куда и усталость девалась! А утречком опять на работу. Играли свадьбы, рожали детей. Вот и я вышла замуж, и мы уехали жить в Карелию, мне тогда было лет двадцать. Родились сын Леонид и дочь Мария. С мужем работали в лесхозе, валили лес, уходили ранним утром и возвращались поздно вечером. А какие там чудесные места, край озер и лесов! И ночи там белые, светло, как днем. В лесах родилось много грибов, ягод, в озерах – рыба. В тех местах и фильм снимали «А зори здесь тихие...». Жаль, что пришлось все бросить и на старости лет переехать к дочери в Сонковский район. Дочь после окончания Карельского государственного педагогического института получила туда направление. Она преподает биологию и географию в Краснооктябрьской школе. Несколько лет назад решил связать свою судьбу с сонковской землей и мой внук Денис Лисовский. Он живет в поселке Сонково, у него теперь здесь своя семья. Вот и меня после смерти мужа дочь забрала под свое крыло. В Карелии остались моя сноха и старший внук, а сынок трагически погиб на валке леса, было ему всего 33 года.

Наш разговор продолжался долго. За чашкой чая женщины разных поколений вспоминали об одной большой войне, оставившей глубокий след в судьбах всех родных навечно. 

Галина ТОКИНА

Сонковский район 

Автор: Галина Токина
35

Возврат к списку

Вода идет | Тверской регион готов к прохождению весеннего паводка
Лед на реках Верхневолжья вот-вот тронется. Паводок – дело серьезное, встречать его надо во всеоружии. И, как сообщают в оперативном штабе Главного управления МЧС России по Тверской области, к нему уже готовы и люди, и техника.
24.03.201722:44
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31 1 2
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию