24 Марта 2017
$57.52
62.1
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Общество 03.02.2014

Из родной Твери в родной Ленинград

Фотограф: Архив "ТЖ"

Победа города на Неве – наш общий праздник

 «Ленинград – город-герой!» – уже много-много лет этот лозунг, горящий над площадью Восстания, встречает всех въезжающих в город с Московского вокзала. После возвращения к Санкт-Петербургу эту надпись убрали, но ненадолго. Слишком ясно было всем, кто хоть что-то знает о великом городе, что никакие идеологические соображения не в силах стереть в памяти людей тот несомненный факт, что в самый трагический и героический момент своей истории город носил именно это имя.

И я, только еще собираясь ехать сюда, на этот раз как-то особенно остро почувствовал, что еду в Ленинград, а не в Санкт-Петербург. То есть не в град Петра, который знаю и люблю как средоточие и высшее выражение европейской составляющей в русской культуре, а в город своих родителей, которым к началу блокады было по 20 лет… Да и родился я все-таки в Ленинграде, а не в Санкт-Петербурге, потому что в мои детские годы ленинградцы – и пережившие блокаду в самом городе, и сумевшие выбраться из него, – приучали меня, послевоенного, гордиться тем, что я – ленинградец, и переродиться в питерца я так и не смог. 

Правда, за полвека жизни в Твери я привык считать себя тверитянином, а проще говоря, тверичом. Но в том, что ставший мне родным город совсем не далек от того, в котором я реально родился, убедиться оказалось нетрудно. Стоило мне на своей страничке в Фейсбуке сообщить о том, что день 70-летия окончательного снятия Ленинградской блокады я намерен провести в своем родном городе, тверские друзья буквально забросали мое сообщение комментариями, из которых стало ясно: для них, как и для меня, блокада – часть их личной истории, а не только истории страны. Иван Демидов написал о своей матери, которую в 9-летнем возрасте вывезли из умирающего города, о деде, погибшем под Ленинградом в рядах ополченцев, о бабушке, которая так и не оправилась от последствий блокадной голодовки и умерла уже в эвакуации в Кашинском районе. Мать Веры Ткаченко 16-летней девушкой рыла окопы под Ленинградом и много рассказывала своей дочери о муках и героизме блокадников. Блокадниками были и родители Валерия Смирнова, и даже его брат, первый год жизни которого пришелся на блокаду. «Поклонись, Сергей, памяти наших родных, их страданиям и воле», – написал мне Валерий.

Так что ехал я, можно сказать, послом от тверских ленинградцев, которых в нашем краю немало. К тому же не единственным. Возвращался я в одном поезде с Валерием Буриловым, с которым много лет проработал в «Тверской Жизни». Его отец, Федор Бурилов, хорошо знакомый читателям еще «Калининской правды», воевал на Ленинградском фронте. Неудивительно, что сын поехал поклониться городу, который защищал его отец.

Мы, конечно, не участвовали ни в каких официальных мероприятиях, которых, надо сказать, было немало. Да и не для этого ехали. Напоминания нужны более молодым, наше поколение в них не нуждается. Достаточно просто пройтись по Невскому, по невским набережным, чтобы рассказы родных о страшных днях зимы 1941/42 года ожили в воображении.

Моя мама вместе с родившейся перед самым началом войны дочерью попыталась выехать из Ленинграда еще до начала блокады. Но в тогдашней неразберихе направилась не в ту сторону – к Луге, навстречу немцам, — и потом должна была с ребенком на руках бежать обратно. Пешком, частью на попутках она вернулась в Ленинград. Моя крохотная сестричка не выдержала перенесенных испытаний и вскоре умерла. Мать и отец, студенты-медики, работали в госпиталях, сдавали кровь для раненых. Бабушка Ольга, хорошо помнившая голодный Петроград 1919 года, сразу сказала, что дважды пережить такой голод не удавалось еще никому. И оказалась права: она умерла в феврале 1942 года, буквально за два дня до намеченной эвакуации через Ладогу, по знаменитой «Дороге жизни». Дед Евлампий умер, вернее, бесследно пропал, уже за Ладогой, во время эвакуации. Мои родители оставили его в вагоне, чтобы добыть съестное. А когда вернулись, деда на месте не было, и никто не мог сказать, куда он делся. Когда отмечалось 60-летие снятия блокады, я написал об этой истории в «ТЖ», и Екатерина Александровна Садэль, жительница Тургинова, работавшая во время войны на железной дороге, по которой вывозили ленинградцев, откликнулась на публикацию, рассказав, что таких историй было много. Истощенные блокадники далеко не всегда могли перенести тяготы эвакуации. Тела умерших складывали штабелями прямо на железнодорожных платформах. Никто не регистрировал умерших, и даже могилы их неизвестны…

Сегодня все сходятся на том, что полной правды о ленин­градской трагедии – не только о судьбах людей, ставших ее жертвами, но и о ее причинах, масштабах и последствиях – мы не знаем и вряд ли теперь узнаем. Но и ложь о якобы полном озверении людей, поставленных и даже выведенных за грань возможного выживания, не имеет никаких перспектив на закрепление в народной памяти.
Мама рассказывала мне о том, что во время блокады она ходила в театр, и залы были полны, несмотря на невероятный холод. Не пустовали и читальные залы библиотек, хотя большая часть личных книг, увы, использовалась в качестве топлива. Теоретически город должен был полностью вымереть уже в первые месяцы блокады. И если Ленинград продержался все 900 дней, то только благодаря духовной силе ленинградцев. Это и есть пусть и не полная, но главная правда о блокаде.
 
27 января, в самый день годовщины, я со своими питерскими друзьями (так уж сложилось, что у них у всех есть тверские корни) оказался в Казанском соборе. Панихида по невинно убиенным и погибшим от голода – видимо, не первая в этот день – уже заканчивалась. Знакомые реставраторы (у некоторых тоже оказались тверские корни) провели нас на соборную колокольню, со стороны почти незаметную. Здесь мы услышали рассказ о том, как охраняли собор во время войны, как тушили попавшие на его крышу зажигательные бомбы. Но те «зажигалки», которые по разным причинам не успевали потушить, гасли сами. Их находили здесь совсем недавно, во время реставрационных работ.

Конечно, город устоял по Божьей воле. Но Его воля укрепляла души ленинградцев и опиралась на их волю. Немногие знают о том, что во время блокады были полны не только театры и библиотеки, но и церкви. Не было из чего приготовить причастие. Священники еле стояли на ногах от голода. Но молитва их была услышана. Город выстоял. Это значит, что и сегодня у нас есть все, чтобы страна наша жила и развивалась. С этой давней, но и еще более укрепившейся мыслью из родного Ленинграда-Петербурга я вернулся в родную Тверь.

Сергей ГЛУШКОВ
Автор: Сергей Глушков
26

Возврат к списку

В Твери названы имена лучших молодых поэтов России
Во вторник Тверь стала литературным центром всей нашей огромной страны: во Всемирный день поэзии в столице Верхневолжья подвели итоги Всероссийского конкурса молодых поэтов «Зеленый листок», учрежденного поэтом Андреем Дементьевым. Награждение победителей проходило в единственном в России Тверском Доме поэзии.
22.03.201721:38
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31 1 2
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию