27 Апреля 2017
$56.31
61.51
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Общество 03.03.2009

Шли под откос эшелоны

На Москву летели самолеты с фашистской свастикой. Колхозники гнали скот, надеясь укрыть его от немцев. И на машинах, подводах, пешком двигались на восток люди. В основном женщины, старики, дети. Своим ходом добрались до Москвы и мы.
В военкомате, куда мы обратились, нас выслушали, но отправить на фронт отказались – нам было всего по 16 лет.

К 65-летию освобождения области от фашистских захватчиков.

Вспоминает партизанка Татьяна Коновалова:
Перед войной я училась в сельскохозяйственном техникуме. В конце сентября нам выдали двухмесячную стипендию и порекомендовали срочно эвакуироваться. Только как?
На Москву летели самолеты с фашистской свастикой. Колхозники гнали скот, надеясь укрыть его от немцев. И на машинах, подводах, пешком двигались на восток люди. В основном женщины, старики, дети. Своим ходом добрались до Москвы и мы.
В военкомате, куда мы обратились, нас выслушали, но отправить на фронт отказались – нам было всего по 16 лет.
С маленьким чемоданчиком без всякой надежды стояла я на Казанском вокзале.
У платформы готовился к отбытию состав. Я решила: была не была! И вошла в вагон.
Позже выяснилось, что это эвакуировалось в тыл, в город Белорецк, 2-е Ленинградское артиллерийское училище вместе с семьями. Они-то меня и пожалели и взяли надо мной шефство. По прибытии на место даже помогли устроиться на работу.
Но в апреле 1942 года мы с Люсей Бондаренко снова пошли в военкомат – проситься если не на фронт, то в партизаны. На этот раз нас отправили в Уфу – там собирались добровольцы.
Скоро мы снова оказались в Москве, в ЦК BЛКСМ. Прошли собеседование, и нас определили, по нашему желанию, в спецшколу №2, где готовили инструкторов-подрывников.
Занимались по 10–12 часов, а вечером за городом шли тренировки. У меня никак не получалось подползти к откосу – я либо бежала, либо передвигалась на четвереньках. Командир кричал: «Коновалова, отставить! Повторить сначала!» Я тогда злилась на него, а сколько раз потом вспоминала добрым словом при выполнении боевых заданий!
Прошло три месяца. Выдали нам теплые полушубки, сапоги, вручили личное оружие и отправили в тыл врага. Я попала в 10-ю Калининскую бригаду, которая в это время вышла из-за линии фронта на пополнение.
Мне сразу дали ответственное поручение: отобрать шесть-семь человек, обучить их подрывному делу и подготовить бригадную диверсионную группу. Командиром этой группы назначили меня.
В сентябре 1942 года бригада перешла линию фронта и направилась на запад области, на границу с Латвией. Остановились в деревне Поповка на границе с Себежским районом. Там мы получаем задание: пустить под откос эшелон на железнодорожной ветке Рига–Москва. 
Мы выбрали место для взрыва вблизи станции Яунлатгале. Пришлось взять по дороге проводника-латыша. В другой деревне взяли на время пару лошадей с санями.
До места добрались благополучно. Но подойти к железнодорожному полотну было трудно. На 300–400 метров по обе стороны от дороги все деревья были спилены. Железное полотно охранялось немцами. Кроме того, фашисты, наученные горьким опытом, пускали сначала дрезину, потом состав порожняка и только затем воинский эшелон. Иногда к тому же впереди паровоза прицепляли две-три платформы с песком.
Мину пришлось закладывать очень быстро. Пока мы с Мишей Лапшовым пристраивали мешочек с толом, остальные члены группы охраняли территорию.
Взрыватель был натяжного действия. Это опасно, но зато взрыв будет под паровозом.
Вся группа – в белых халатах, так что заметить нас было трудно. Но ждать пришлось целый день, да еще под мокрым снегом.
Наконец послышался нарастающий стук колес и показался поезд. Как мы и предполагали, паровоз был не в голове состава, а толкал перед собой несколько платформ, груженных щебнем. За паровозом громыхали платформы с техникой, а уж за ними тянулись пассажирские вагоны с солдатами.
Напряжение было страшное – не рвануть бы шнур раньше времени. Но вот паровоз поравнялся с нашей миной… Взрыв. Паровоз и техника полетели под откос. Насыпь была невысокой, часть пассажирских вагонов удержалась на полотне. Опомнившись, гитлеровцы начали стрелять в сторону леса. Мы добежали до ожидавших нac лошадей, вскочили в сани и помчались прочь.
Из леса выскочили прямо на какой-то хутор. Перед нами был мост. Едва мы въехали на него, по нам открыли пулеметный огонь. Это была засада. Проводник во время перестрелки куда-то пропал. Теперь нам предстояло самим выбираться из этого глухого бора. Надо было как можно скорее уйти с латвийской территории. Наконец добрались до глухой деревушки.
– Немцы в деревне бывали? – спрашиваем у хозяйки ближайшей избы.
– Какие немцы?– удивилась она. – Вся деревня – шесть дворов, да еще в такой глухомани…
Мы уже три дня не смыкали глаз. Усталость coвсем одолела. Хозяйка принесла соломы, ребята вповалку легли на пол, я пристроилась на деревянном топчане. Часовым оставили Ивана Коноваленко. Но от усталости он тоже свалился и уснул.
Только долго спать не пришлось. Дом окружили каратели. Кто-то им сообщил о партизанах.
Гитлеровцы начали стрелять по окнам. Ребята вскочили и через заднюю дверь кинулись к лесу. Я не успела. И когда увидела входящих в дом немцев, лицом вниз скатилась с дивана на пол. Немцы посчитали меня мертвой. Один из них ударил меня сапогом в бок и, поверив, что я убита, стал стаскивать с меня валенки.
Вдруг где-то за двором застрочил пулемет, раздались винтовочные выстрелы. Я поняла, что это ребята, увидев, что меня нет, вернулись выручать. Немцы выскочили из дома, а я, как была, без валенок, по следам парней побежала к лесу. Вслед мне стреляли немцы. Пули задели шапку, пробили полушубок. Думала, уже конец. Но все же удалось оторваться от преследования.
И тут до меня дошло, что я в oдних чулках. Ноги заледенели. Каждый шаг давался с трудом. Впереди – речка. Ступила на лед и провалилась в воду.
Плавать я не умела. Собрала последние силы, сделала рывок и вылезла на берег. И тут уловила далекий стук топора. Теперь уже думала об одном: только бы дойти.
Но когда увидела запряженную лошадь и старика, обрубавшего сучья с поваленной ели, на всякий случай приготовила aвтомат. Старик глянул на меня с удивлением и опаской.
Я спросила, откуда он и есть ли в деревне немцы. Старик к тому времени разглядел, что я босиком с окровавленными ногами.
– Можешь не бояться меня, дочка, – с этими словами он усадил меня в сани, накрыл сверху хворостом, одел на мои заледеневшие ноги свои варежки, и мы поехали.
Хозяйка, увидев меня, охнула. Принесла мне новые валенки, варежки, накормила, уложила на печку. Я тут же уснула, но ненадолго. После всех событий не спалось. Попросила у хозяина лошадь: верхом я ездила хорошо.
Хозяин вывел молодую лошадь под седлом, пожелал доброго пути. До расположения бригады оставалось 70 километров.
Когда добралась до Поповки и подъехала к штабу бригады, часовой посмотрел на меня как-то странно. Я спросила: «Не узнаешь?» – «Вернулись твои ребята, сказали, что Таня убита. Ждали-ждали в условленном месте – не пришла. Тут все жалели тебя».
Начштаба Дорош и комбриг Вараксов от души поздравили меня со спасением. У них для нашей группы уже было готово новое задание.

Автор: Не указан
34

Возврат к списку

Фронтовые дороги ведут в Ржев
25 марта 2017 года. Идет подготовка к Международной военно-исторической экспедиции «Ржев. Калининский фронт» у деревень Есемово и Кокошкино. Отряды приезжают на политую кровью землю – предстоят полевые работы. У деревни Полунино московские поисковики находят останки красноармейца.
26.04.201722:03
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 31 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию