02 Декабря 2016
$63.68
67.62
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Летопись29.07.2013

Да разве род наш позабудет?

Фотограф: Семейный архив

О чем рассказала исследовательская работа школьницы

 У нас дружная семья с традициями, которые достались в наследство от многих-многих поколений. Хочу рассказать об испытаниях, выпавших на долю семьи моей прабабушки Валентины Михайловны Сорокиной. К сожалению, ее уже нет с нами, хорошо, что жива ее сестра Лидия Михайловна.

Из воспоминаний бабушки Лиды

Баба Лида неспешно рассказывает о своем отце, моем прадеде, Михаиле Алексеевиче Шеховцове. Родился он в 1895 году в деревне Бобровка Кашинского уезда Тверской губернии.

«В 1858 году в деревне числилось 28 дворов, проживали 252 человека: 109 мужчин и 143 женщины, средняя семья состояла из 9 человек. 60 человек числились грамотными.

Деревня принадлежала Наталье Ивановне Толстой, она была очень уважаема и одной из первых отпустила крестьян на свободу. Отец родился в большой и дружной семье. Дед Алексей и бабка Евдокия приучили всех трудиться с детства. Михаил вырос крепким крестьянским парнем, мог выполнить любую работе, но пришлось идти воевать с Германией. В сентябре 1914 года в составе армии генерала Самсонова воевал в Восточной Пруссии...»

Слушаю и удивляюсь точным историческим сведениям: это значит, вот так же и бабе Лиде в детстве рассказывала ее мама или бабушка, а Лида, маленькая девчушка, старалась запомнить все до мелочей.

«...Армия Самсонова была разбита, – продолжает баба Лида, – отец, раненный в плечо, попал в плен. Он в погибших не числился. Если бы погиб, в семью шинель бы солдатскую прислали. В деревнях уже много таких случаев было».

Впервые я услышала от бабы Лиды о таком «ритуале». Что это: легенда или деталь, о которой не упоминают учебники? Надо будет выяснить этот интересный факт.

Отец большого семейства

«Вернувшись домой, отец сразу взялся за хлеборобское дело: родная Бобровка была далека от революционных событий. На одном из праздников отец встретил Лидину маму, Марию Еремину из деревни Растригино. Вскоре родители благословили молодых, и в 1919 году в церкви Петра и Павла села Матвеевское они обвенчались...»

А ведь в Матвеевском я живу и знаю, где церковь эта стояла, теперь там только разрушенная сторожка... На уроках краеведения учитель нам рассказывал об этой церкви, даже показывал фотографии, которые он каким-­то чудом нашел у старожилов. Значит, здесь венчались мои прадед и прабабушка... 

«Так вот... Через год на свет появилась старшая моя сестра Валентина, через два года – сестра Клавдия, а в 1926 году родился брат Николай.

Жизнь стала налаживаться. Мама эти годы считала лучшими в своей жизни. Хлеба хватало. Работай – не ленись. Сеяли много льна. Хоть и трудоемкая эта культура, но за лен дорого платила иностранная фирма «Малькольм», скупая волокно у крестьян. Мама рассказывала, что впервые в жизни стали спать на кроватях, покупали одежду и обувь себе и детям. Родители стали копить деньги на более просторный дом...

Но в 30-­е годы в жизни крестьян все изменилось: в деревнях началась коллективизация. Родителей вынудили вступить в колхоз, он назывался «8 Марта». Родители были грамотными (окончили земскую школу), поэтому маму назначили бригадиром, а папу – учетчиком в МТС.

С 1931­го по 1937 год в нашей семье родилось еще четверо детей: братья Константин, Иван, сестра Серафима и я, самая младшая в семье».

...Мне трудно представить такую семью: я единственный ребенок. Да и в ближайших деревнях уже нет таких больших семей. Если в доме трое детей – это уже героизм!

«Как вспоминала мама, жить стало очень тяжело. Работали целый год, а под расчет получали только в конце года. Учитывались трудодни. Очень часто получать на них было нечего: план сдачи хлеба был большой, не выполнил – хлеба не получишь! Если в семье появлялись деньги, они уходили на налоги и государственный заем. Нашу семью в эти страшные годы спасал огород: сажали много картошки, капусты и зелени. Как бы трудно ни было, в нашей семье все получили образование, и в этом заслуга наших родителей. Как мы им благодарны! Дети один за другим определялись в жизни. Тревоги, что грянет война, не было. Но она грянула.

Люди по-­разному уходили на фронт, кто-­то ждал с замиранием сердца, что вот-­вот и его заберут, кто-­то сам просился. А наш папка ушел на фронт как-­то незаметно, будто не по­настоящему: 15 июня 1941 года отец получил повестку на военные сборы (хотя к тому времени ему было уже 46 лет). По­другому мы взглянули на эти «проводы на сборы» всего через неделю. Оказалось, не на учения мы его проводили, а на войну. Только в августе 1941 года получили от отца весточку из Калинина, он с другими односельчанами строил укрепления, рыл окопы. Как радовалась мама: жив, не на передовой. Но пришло письмо от соседа, с которым папа уходил «на сборы». Тот писал, что их почти не кормят, а работают они по 16 часов в сутки, все очень ослабли. Есть уже и случаи смерти в их подразделении. Эта весть быстро облетела ближайшие деревни, жены решили нести мужьям в Калинин продукты».

– Как нести? – прерываю я рассказ бабы Лиды. – До Калинина от нас двести километров!

«Мама не могла идти со всеми: мы маленькие, да и должность бригадира не давала возможности покинуть деревню, можно было попасть и под суд. Мама плакала всю ночь, утром женщины тронулись в путь. Она была в отчаянии. И на семейном совете решили: к отцу пойдут Клава и Коля, которому в ту пору было всего 14 лет. Ни Клава, ни Коля не знали, где Калинин, нигде дальше своего района не бывали. Но на следующее утро собрали котомки и отправились искать папу. Бог, что ли, тогда им помог: не заблудились, иногда даже удавалось немного доехать с военными: когда узнавали о цели похода, не могли не посадить. Так через несколько дней брат с сестрой и добрались до Калинина. Где отца искать в городе? Но и тут не растерялись, узнали, что часть находится в 50 километрах от города. Еще несколько дней проискали они отца, нашли по счастливой случайности: помог встретившийся офицер.

Папе разрешили отлучиться на час. Грязный, в порванной одежде, шатаясь от усталости и голода, отец не мог поверить своим глазам: как дети нашли его, как добрались сюда? Никогда брат с сестрой не видели, как мужчины плачут, а тем более наш папка, которого мы считали несгибаемым человеком. Так и ревели они втроем, крепко обнявшись. А потом отец сказал Коле: «Сынок, пойдешь служить в армию, я тоже к тебе приду, где бы ты ни был!» Час прошел незаметно, они говорили и говорили. За папой пришел военный, только тут дети вспомнили о продуктах. Отец их брать не хотел, все заставлял оставить им на обратную дорогу. Клава с Колей сумели убедить только тем, что, мол, у них есть сухари на обратный путь, они припрятаны в надежном месте. А на самом деле не осталось у них ни крошечки.

Обратная дорога далась трудно. Шли теперь всю дорогу пешком. Чтобы не заплутаться, шли от деревни к деревне. Ели ягоды, грибы, траву. Днем в деревни не заходили, а ночью старались заночевать поближе к жилью, в сараях и ригах. Так было безопаснее. Клава рассказывала, что в округе было много волков: даже они бежали от войны. От голода у детей распухли ноги, одежда и обувь порвались. Как добрались до дома, они уже не помнили. Мама каждый день ждала их возвращения, плакала и все причитала, что отправила их на погибель. Возвращение детей мама считала чудом.

«...Мы всегда удивлялись маминой стойкости: нас семеро, беспокойство за отца, работа сутками в колхозе, домашнее хозяйство – она никогда не позволила себе дать слабинку. Письма от папы приходили редко. С замиранием сердца ждали почтальона: солдатский треугольник или серый казенный конверт? Довелось не раз видеть, как без сознания падали те, кто получал похоронки. За годы войны это самое страшное, что мне, совсем еще ребенку, навсегда запомнилось.

А мы по нескольку раз в день читали редкие письма отца, радовались, что он жив и здоров. А еще с нетерпением ждали новостей по радио: слушали сводки Левитана. Все помогали фронту, как могли.
12-­летние подростки работали наравне со взрослыми. За многими были закреплены лошади, приходилось пахать и боронить. Начинали работу в 5 утра, а заканчивали в 8 вечера. За нанесение вреда лошади детей привлекали к уголовной ответственности...»

...Тут я сразу вспомнила, что в архивных документах за 1942 год мы с нашим учителем Александром Николаевичем Вороновым нашли такие данные: в нашем районе от непосильной работы пало 389 лошадей. Данных о людях мы не нашли, они оказались сильнее лошадей. Главный редактор газеты за то, что напечатал данные цифры, был наказан. Эти сведения тогда считались секретными.

«Недалеко от нашей деревни местные дети и женщины за короткий срок построили военный аэродром, где стояли огромные бомбардировщики. Лозунг «Все для фронта, все для Победы!» знали даже мы, малыши. Всю осень тянулись обозы с зерном на железнодорожную станцию Кесова Гора. Мешки с зерном, которые подростки везли на станцию, весили больше их самих. Но никто не считал эти мешки тяжестью, потому что все ребята понимали: и они приближают победу.

Осенью 1941 года по деревне непрерывным потоком шли беженцы из западных районов нашей Калининской области, соседней Смоленской. Там уже были фашисты. Несчастные люди несли детей на руках, тащили тяжелые мешки, гнали скот. Деревенские жители помогали, чем могли: пускали на ночлег, кормили. А сами со дня на день ждали приказа об эвакуации».

...Да, я выписала в архиве такие данные: в Столбовском сельсовете, куда входила и Бобровка, было размещено 400 человек... После войны некоторые из эвакуированных так и остались жить в Бобровке, потому что возвращаться им было некуда. Многие деревни были сожжены. В Бобровке люди нашли вторую родину...

– Баба Лида, а зимой, наверное, полегче было, все полевые работы завершились?

– Да что ты, Настя! Женщины и подростки считались мобилизованными и были обязаны заготовить сотни кубометров дров, перевезти их на станцию в Кесову Гору, погрузить в вагоны. Многие подорвали на таких лесозаготовках свое здоровье от непосильного труда, а немало и погибло. Не имея опыта работы, женщины и дети гибли под сваленными деревьями. Не менее тяжелым был труд на торфоразработках. С апреля по ноябрь девушки работали под Калинином на торфоразработках по пояс в воде! За отказ или самовольный уход с работы их могли подвергнуть уголовному наказанию.

...В марте 1943 года нежданно-­негаданно с фронта пришел отец. Их эшелон проходил через станцию Кесова Гора, и командир разрешил отцу побывать дома. Как сейчас помню, прибежали соседские ребятишки с криком: «Дядя Миша с фронта пришел!» Быстро летели часы, отведенные солдату, но разговорам не было конца. Нам завидовали все односельчане, расспрашивали, не встречал ли кого из своих на фронте. Папа рассказал, что служит в саперной роте, имеет благодарности от командования, немцев бьют на всех фронтах. За разговорами время пролетело незаметно. Папа обошел вокруг дома, все осмотрел хозяйским глазом, попрощался с нами и ушел. Как оказалось, навсегда...

До станции было десять километров. Когда оставалось пройти совсем немного, у отца отказали ноги: так сказались голод и болезни, да и возраст был уже немалый. Почти ползком добрался он до вокзала, но воинский эшелон уже ушел. Из последнего письма мы узнали, что до части он все же добрался, но с опозданием. За это его отправили на передовую. Больше писем мы от него не получали... А в жаркий июльский день, в самый разгар сенокоса, почтальон принес и нам серый казенный пакет. Мама прочитала и как закричит! Она плакала, каталась по полу от горя. Мы ее все окружили и тоже ревели в голос... За то свидание с нами папа заплатил жизнью.

Так в горе и радости, муках и тревогах прошли годы войны. Наступила долгожданная Победа. Многие мужчины так и не вернулись в родную Бобровку. Но в День Победы все вышли на улицу, обнимались, целовались, плакали. 

Мама ждала отца всю жизнь, до самой ее смерти в 1977 году. Ей было уже более 80 лет, но она не могла спокойно усидеть, помогала по дому, нянчила внуков.

После войны от всей нашей семьи брат Николай ездил на могилку нашего папы в Смоленскую область, свез горсточку родной бобровской земли».

Наверное, баба Лида вновь ждет меня в гости, и я иду к ней с этими записями, с историей одной из тех русских семей, в которых сберегаются история, память, честь. 
Автор: Анастасия ЛОГУНОВА Кесовогорский район
86

Новости партнеров

Loading...

Возврат к списку

Молодежное правительство Тверской области будет работать в двух пространствах
«Здравствуйте, коллеги» – так обратился губернатор Игорь Руденя к студентам, начинающим предпринимателям, общественным деятелям, участникам студотрядов и добровольческого движения, собравшимся в понедельник в одной из аудиторий ТвГТУ.
30.11.201622:54
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию