08 Декабря 2016
$63.91
68.5
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Наша Победа20.05.2013

Небеса Надежды

Фотограф: Семейный архив

Неспешная стать, очарование внимательных глаз, четкая речь и абсолютная продуманность одежд, казалось, не оставляли сомнений: перед нами веточка неведомого знатного рода

Веточка знатного рода

А так и есть на самом деле. Только рода крестьянского, но таких талантов, что потомки генерала Гурко в сахаровском поместье с благоговением принимали пищу крестьян Щипковых и платили за нее и рублем, и уважением. А и как было иначе, если мама сбивала масло, дивное на всю округу. Папа, краснодеревщик, ради такого случая вырезал масленку из дерева. Эта досточка­медальон, если в нее втереть масло, а потом аккуратно выбить его на тарелку, формовала в своих изящных углублениях буренку, что пасется на цветущем лугу. Кушайте, люди добрые!

Ну, почему из всех историй, что успела услышать от Надежды Николаевны Албул, сразу припомнилась эта? Да потому, что и самой собеседнице она как привет из милой жизни. К тому же только эта досточка и сохранилась в пожаре, он спалил их огромный и не по­деревенски высокий и уютный дом в деревне Александровке, что строил отец. В том доме звучали гармонь и гитара, у красивых родителей подрастали один за другим ребятишки, которым было по силам ходить в Славновскую школу за семь километров и впитывать заботу друг о друге на всю оставшуюся жизнь. И в радости, и в печали. На семейном портрете – тятя и мама. Он с молодыми горящими глазами, она – само благородство, в накидке коклюшной работы, что и сегодня в сохранности и готова украсить нежные плечи. Но лучше всего подходил тот наряд маме, неж­ной и умной. К которой повзрослевшая Надя писала из далекой Риги: «Мама, я опять плачу, так хочу к тебе».

Мама, я так хочу к тебе!

Как же Надя оказалась в Риге? Да просто, по службе. После окончания семилетки в Славном она решила пойти на работу. А еще очень мечтала записаться в Калининский аэроклуб. Кстати, тогда же поступала туда будущий Герой Советского Союза Мария Смирнова. У Нади выявили близорукость, с мечтой о штурвале пришлось расстаться. Но работа для умной девушки нашлась. С октяб­ря 1939 года она – экспедитор штаба Калининского военного округа. Вскоре ей доверяют сортировать и вручать начальникам под роспись секретную почту, что доставляли с нарочным. Потом вместе со штабом ее переводят в Ригу, в состав Прибалтийского военного округа. Здесь Надеж­да Щипкова становится начальником почтовой экспедиции. С июля сорок первого заведует делопроизводством отдела важных сообщений. Уже идет проклятая война, и нам сегодня будет трудно представить, что значило под бомбежками обеспечивать грамотное и оперативное документальное сопровождение хода военных действий, движение людской силы и техники. К тому времени наша героиня виртуозно печатала на пишущей машинке целые «простыни» с десятком граф: какие самолеты и куда направлялись, сколько сбито и где, сколько бойцов ранено, сколько убито. А еще печатала строго зашифрованные маршрутные предписания для полетов. Ошибки тут были немыслимы. Могли они стоить по меркам военного времени слишком дорого и для нее, и для тех, кому предназначались донесения. Юная Надя служила в 33­м штурмовом авиаполку 6­й воздушной армии Белорусского фронта. Но вернемся немного назад и поразимся тому, что Надеж­де в грозном сорок первом командование дает краткосрочный отпуск, именно с 13 до 16 октября, в оккупированный Калинин.

Краткосрочный отпуск в оккупированный Калинин

И все же она добралась! Но то, что увидела по пути в Торжке, потрясло навсегда. В небе темно от немецких самолетов. Наши пошли на перехват. Немцы, не долетев до Калинина, тут же отбомбились, превратив городок в огненный факел. Чудом доехала до Калинина. Везде следы бомбежек, обезумевшие женщины и старики, что бегут с ребятишками из города, прихватив что под руку попалось. Когда она подошла наконец к родному дому, он был битком набит беженцами. «Иди, милая, дальше, может, найдется и тебе уголок», – советовали ей постояльцы. Но скоро все прояснилось, и, не веря счастью, мама все глядела и глядела на измученную, так повзрослевшую свою девочку. Но – вот оно, советское воспитание! – ровно через три положенных дня отпуска, 16 октября, мама идет провожать Надю на фронт. Уж что двигало душой этой мудрой женщины, но только представьте: война, голод, а она продает молоко и покупает своим дочерям золотые колечки. Наверное, на счастье: «Пошли мы по Советской улице, мама в золотой магазин тянет. А по мне бы лучше торгсинки, белые парусиновые туфельки с синей окантовкой, на танцы в них бегать. Молодежь, она и в войну молодежь». Кольцо она никогда не снимала, оно было с нежной веточкой, с годами словно истаявшей. В тот день бойцу Щипковой не удалось выбраться из города. Вместо трех дней отпуск продлился до двух недель: «Когда вернулась в полк, меня до работы не допускали, ведь я была на временно оккупированной территории. Проверяли. Потом убедились, что до нашей деревни немцы не дошли. На радостях друзья­летчики мне подарили платье – по подолу четыре метра, клеш­гофре, темно­синее в ярко­желтый горох. Только не думайте, что у нас тогда отношения были легкомысленными. Просто мы берегли друг друга, знали, что завтра с кем­то можем и не увидеться больше. Отсюда такая дружба и такая нежность».

Такая дружба и такая нежность

Ну, что лукавить, многим, наверное, тогда вскружила голову смешливая тоненькая девчушка строгого нрава, и не одно сердце мечтало о ней: «Как­то бегу по дорожке из жилого здания в служебное. На мне то самое платье и новые туфельки. Навстречу Михаил Албул, связист. Расставил руки, поймал меня и сразу отпустил. С того дня все чаще и пристальнее были взгляды. Поженились мы только после Победы, в декабре сорок пятого. Служили потом на Камчатке, даже вели свое хозяйство, во всяком случае, цыплята в надежных руках хорошо подрастали. А еще и медвежонка приручили, на забаву всей округе. Но у Михаила было такое мучение – долгих шестнадцать лет шел по ноге осколок, спускался по сантиметру в год, нестерпимо мучал. Когда вскрыли, он был полностью заросшим тканью». Недолгим было их семейное счастье. В пятьдесят два года Михаил покинул наш мир, и вот уже целую жизнь Надежде Николаевне остается только помнить, как же славно было жить с любимым человеком!

Но вернемся в годы тяжелых боев. До дней мира тогда было еще далеко, и сегодня порой не верится, что все было с нею и все можно было вынести и не струсить. Как­то немцы сбросили над лесом, где базировался штаб, листовки. Надежда подняла, читает: «Молодежь, не губите себя, переходите на нашу сторону! Скоро будет наша победа». Принесла Надежда ту листовку командиру. А он изменился в лице и строго так сказал: «Никому об этом не рассказывай, а эту гадость порви». Проверки состава были пусть и не явными, но постоянными. Как­то упросила Надя знакомых летчиков, чтобы взяли ее на облет прифронтового леса. Те согласились. Не успели приземлиться, командир строго так пальчиком подзывает Щипкову и тихо спрашивает: «Ну, как дела, пилот?» Сообщил­таки кто­то. А может, тем и жизнь спас. Не брали Надю больше в опасные полеты. Случались и другие проверки. Скажем, едут девчата в баню. Все в гражданском. Стоп, патруль: куда, зачем, кто командир? Отвечай без запинки. Иначе… В прифронтовых местах была своя строгость, тем более для авиационных частей, для них полсотни километров до линии фронта – сущий пустяк. Тогда и с партизанами Наде доводилось встречаться.

И с партизанами Надя встречалась

Что значит молодость! В прифронтовом поселке Выползово, где в то время базировался 33­й штурмовой авиаполк, среди военных людей не было особой тайной, что здесь действовали народные мстители, более того, именно от местного руководства они получали особые задания. Вот и попросила Надежда своего начальника показать, какие это люди – партизаны. Однажды он звонит и приглашает зайти: «Вижу такого крупного пожилого мужчину. Он весь заросший, бородатый. Глазами встретились – а там такой молодой огонь! Я поспешила уйти и только в душе молила Бога за него и за его друзей». Когда же понадобилось помочь народным мстителям, Надя это сделала с великой охотой. Дело было так. Сидит она в землянке, где показывают кино. Вдруг слышит: «Щипкова, на выход». Идет и получает задание вывести группу партизан к нужному месту. Надя эту местность в отличие от партизан знала отлично, потому ей и показалось странным, что за такую естественную помощь своим отмечают наградами. А вот полковник Соколов и особенно его начальник Ворожейкин не раз выражали свое восхищение тем, как вольнонаемная служащая Щипкова превосходно ориентируется в обстановке и умеет толково и быстро отвечать на сложные вопросы по дислокации сил полка. Семнадцати орденов и медалей удостоена за свою честную и смелую службу Надежда Николаевна. Но ей особо помнится такой эпизод: в 1943 году среди 25 военных была в строю отличившихся только одна девушка. Она. И высокий начальник по фамилии Ворожейкин приказывает подчиненным: переройте весь снег, но добудьте первоцветы. Добыли ребята! Спасибо тем, кто жив сегодня, и вечная память отлетевшим, крылатым душам.

Благодарение живым и память отлетевшим душам

В свои зрелые годы дочь все чаще и все явственнее представляет, как же ей повезло жить в такой чудесной семье! О маме мы уже немного рассказывали. Папа Николай Михайлович за свой труд и мужество в годы войны был также награжден – он своей крестьянской смекалкой сумел сберечь от немцев двух красавцев­коней, только за их счет и устоял родной колхоз! Свой долг Родине отдавали все Щипковы – сестры Лиза, Маша, Настя, братья Василий и Николай. С Колей она совершенно случайно встретилась на фронте. Братик ее был сильно ранен в голову. Она добралась до него, привезла мыло, белье. Он вымылся в теплом озерце и пошел на поправку. Слушаешь Надежду Николаевну и по­доброму завидуешь той теплоте, с которой говорит она о ближних и дальних родных, и особенно о талантливом своем племяннике Олеге, так несправедливо рано ушедшем от нее. Он умел понимать все движения ее души и тем был дорог. Олег знал четко: она и сегодня не обо всем может рассказать. Но Надежде Николаевне самой интересно бы узнать, где, в каких архивах хранятся те машинописные листы папиросной бумаги, в которых для нас так и остается зашифрованной проклятая война. Она печатала те листы при свете коптилки. Однажды это необходимо было делать двое суток – без сна и отдыха! Прокопченная, бледная, как полотно, она не ушла со своей передовой. Потом ей закапали дивные очи, наложили повязку и запретили сутки глядеть на Божий мир. Не потому ли в ее характере до сих пор крепко понятие «Сов. секретно» – прослужила на этом поприще с 1939 по 1996 годы. Но памятную весну встретила с боевыми друзьями в Берлине.

Весна. Берлин. Победа!

Только бы не забыть такой факт из био­графии Надежды Николаевны. За годы службы в 6­й воздушной армии она кроме основной работы подготовила документы на сотни награждаемых. Только Героев Советского Союза было восемнадцать! Кто хотя бы раз занимался такой работой, знает, как много зависит именно от качества представления к награде. Тот блеск и звон орденов и медалей – музыка Победного Мая. Который она встретила в Берлине. Уже тогда было счастье со слезами на глазах – словно на полном бегу остановилось сознание: Господи, как же много своих мы потеряли! «Берлин брал Жуков. По его команде накануне штурма вокруг города были установлены сотни прожекторов. Немцев буквально ослепили. И наши пошли! В Берлине я была на второй день его падения, увидела там столько ужаса, что не передать. Ведь немцы отчаянно сопротивлялись, их трупов было великое множество. Они были уложены в «колонны», и конца тому строю не видно. Наших предали земле быстро. Но в парках, скрытые деревьями, еще стояли наши подбитые танки, из которых, сгорая, так и не успели выпрыгнуть ребята…»

Мы боимся патетики, но за всю долгую и честную службу Отечеству Надежда Николаевна не утратила этого святого чувства понимания тех, кто рядом, и строгой доброты. За тридцать пять лет работы во Втором НИИ она успела отпечатать множество докторских диссертаций и других уникальных документов. Конечно же, «Сов. секретного» свойства. Во времена космических тренировок именно ей поручали обеспечение необходимыми приборами. Начальники были уверены: вся нужная аппаратура в полном порядке. А Герои новых времен, люди умные и чуткие, понимали, сколько мужества пронесла по жизни эта ясная душа. Которая видела небо черным, огненным и синим – вечным пристанищем памяти.

...........................

Вместо послесловия.

В заветной записной книжке у Надежды Николаевны хранится хрупкий листочек. Это ее самые любимые строки поэта­фронтовика Николая Старшинова:

Что мне судьба ни готовь,

Вынесу беды любые,

Вера, Надежда, Любовь ­

Птицы мои голубые.

Ветер взъерошил листву,

Дождик закапал – откуда?..

Этим дышу и живу –

Это же сущее чудо!

Пусть ежедневно терплю

Я за потерей потерю,

Если я что­то люблю,

Значит, надеюсь и верю!

 

Автор: Кира КОЧЕТКОВА
36

Новости партнеров

Loading...

Возврат к списку

В Твери прошел городской молодежный марш-бросок «Москва за нами!»
Несмотря на снег и холодный пронизывающий ветер, они пришли сюда, чтобы отдать дань памяти тем, кто ровно 75 лет назад остановил фашистских оккупантов на подступах к столице нашей Родины и перешел в контрнаступление, изменившее ход Великой Отечественной войны.
07.12.201620:02
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию