21 Ноября 2017
$59.27
69.67
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
Идем на 100 04.04.2013

Давайте не забудем про Юру Пономарева

Фотограф: АРХИВ АЛЕКСАНДРЫ ПЛОХОВОЙ

Он всегда любил наш город и своих друзей

Не забыть – об этом просит нас Софья Николаевна Никитина, наша милая коллега, строгой и умной души человек. Многие годы она вела в газете особое послушание – работала в горячем цехе секретариата. Тому, с какой любовью она вспоминает свое время и друзей, можно только позавидовать: «Юра был особенным, при том, что все наши ребята отличались талантом газетчиков, он был ума разностороннего и глубокого». 

Кажется, ближе других Пономарев был с Дмитрием Званцевым, Александ­ром Гевелингом, Евгением Борисовым. Ведь недаром Юрий Михайлович во времена ТАССовского собкорства в конце шестидесятых организовал встречи друзей за железным занавесом, да не где­-нибудь – в самом Париже! Об этом событии мы расскажем чуть позже. А сначала несколько штрихов к биографии героя. Он родом из Свердловска, после школы поступает в Харьковское художественное училище. Но что-­то, как говорится, не срастается, и Пономарев едет в столицу. С ходу становится студентом единственного в своем роде вуза, историко-­архивного института. Казалось, цель достигнута. Но происходит нечаянная встреча с земляком, и вот уже ребята штурмуют почти неприступную крепость – Московский институт международных отношений. «Отлично» венчает каждый визит на экзамен. На французском – малая осечка, но Юрино обаяние, вера педагога в его упорство добавляют балл. Институт Пономарев завершает отличником. Но распределение получает ни в какую не заграницу. Так Юрий становится калининским, тверским газетчиком. Отличным. Но ненадолго. Дмитрий Званцев недаром так писал о своем друге: «Мало этот человек пробыл среди калининских журналистов. Но доброй славы для нашей газеты добыл много. Мы, общаясь с ним, вникая в то, как ему удается так интересно, ярко, весомо писать в обычную областную четырехполоску с ее скромным гонораром, все лучше понимали: настоящим журналистом может стать только тот, кто любит и защищает правду. Тот, кто не ленив и любопытен и умеет увидеть в заурядной мелочи росток большой истины. Юра любил правду и искал способы ее приумножить в нашей жизни. Сколько лет уже минуло с поры, когда Пономарев краткий срок «командовал отделом культуры» в тогдашней «Пролетарской правде». Но и сейчас его помнят очень многие тверские художники, артисты, музыканты». 

В хрущевские времена вдруг оказываются очень нужны отличные выпускники МГИМО, и Юрий Пономарев получает направление во Францию. Париж пленил его своим воздухом истории, свободы, музейным роскошеством и блес­ком общения с элитой искусства. Наш земляк был на высоте, иначе о нем с такой теплотой не вспоминали бы Анни Жирардо, Мирей Матье. Кстати, он также был знаком с Эльзой Триоле, Луи Арагоном, многими знаменитыми художниками. Иначе не счел бы за образ, достойный своего внимания, ныне легендарный Илья Глазунов. 

Но вернемся к тем далеким дням 1964 года, когда на недолгое время к Пономареву приехали тверские друзья Дмитрий Званцев и Евгений Борисов. Когда не стало Юрия Пономарева, наша газета в память о друге напечатала цикл его материалов. Эти вырезки сохранила Софья Николаевна Никитина, и сегодня мы приведем невеликие выдержки из публикаций. Вот «Офени с набережной Сены» – о торговцах­букинистах: «Неторопливая прогулка вдоль набережных Сены вознаг­раждает интересной находкой. Это вроде премии за терпение и настойчивость. Конечно, сейчас шансы случайно наткнуться на письмо, написанное Мольером, или прижизненное издание Бальзака с его правкой на полях практически равны нулю. Но все­таки… Недавно мы обходили набережные с друзьями, и калининский журналист Дмитрий Званцев заинтересовался пачкой потрепанных гравюр, вывешенных на одном из книжных коробов. У Мити загорелись глаза: вот было бы здорово напасть здесь на гравюру с изображением старой Твери. Какой трофей! Но нет, о таком и мечтать не приходится… Именно в тот момент один из спутников извлек из картонной коробки слегка подкрашенную карандашами старую гравюру. На ней был изображен явно русский город с куполами православных соборов. Полуистершаяся надпись на французском языке непреложно свидетельствовала: Тверь. Мы, калининцы, сразу же опознали сохранившиеся здания центра города: кварталы домов, построенных по проекту Казакова, и знаменитый Путевой дворец Екатерины II. Да, это была Тверь конца XVIII века, увиденная гостем из далекой Франции». Жаль, дальнейшая судьба находки неизвестна. Судя по всему, Юрий был завсегдатаем этого странного и богатейшего книжного мира набережной Сены: «На парапете случайно вижу стопку московских «Огоньков» за 1934 год». С обложки февральского номера смотрит знакомое лицо: «Знаменитый русский певец Федор Шаляпин с дочерью Мариной, 18 лет, избранной королевой русской красоты в Париж». На Шаляпина больно смотреть – опущенные плечи, усталая, вымученная полуулыбка человека загнанного, но собирающегося дорого продать свою жизнь». Строки Пономарева­прозаика, горькие, жесткие, по­русски откровенные. 

Объем нашей публикации не позволяет следовать за коллегами в далекий год в страну шампани. Тем более что и наш герой в славном городе Париже находился всего-­то пять лет. Но один отрывок из его тогдашнего репортажа о поездке на Корсику так созвучен с нынешней чисто российской ситуацией, что просто диву даешься: «Что есть Корсика? «Иль де Воте» («Остров красоты»), – говорят одни. «Слаборазвитый департамент», – утверждают другие.

– После освобождения население департамента составляло 350 тысяч человек, – рассказывал нам Альбер Ферраччи, секретарь федерации Французской компартии города Аяччо. — Сейчас живет тысяч двести, не более. Говорят, что Корсика становится островом бедных.

«Трудно дается хлеб на Корсике», – я вспоминаю эту фразу, услышанную позавчера от Жермена Пьеррони, виноградаря из долины Виньяле.

Пьеррони держится отличным качеством вина, искусство изготовления которого передается из поколения в поколение. Сам выращивает виноград, сам делает вино, сам его продает... Разбил крошечный яблоневый сад, но сейчас хочет его срубить. 

– Судите сами, — говорит Пьеррони, показывая нам большое, с булыжник, яблоко. – Сколько вы на парижском рынке платите за килограмм «гольдена»? 

– Два­два с половиной франка. 

– А я вынужден продавать его оптовым торговцам за 40 сантимов. Это даже не окупает вложенных в сад затрат. Странно все­-таки устроена жизнь, – говорит Пьеррони.— Главные фигуры – это вроде бы мы с вами, производители и потребители. Но на деле получается, что самое удобное место занял посредник, выгодно устроившийся между вами и мной... Я игрушка в руках оптовиков. Нет, вырублю сад, а через год, глядишь, и виноградник продам. Тем более что сыновья собираются уезжать на континент.

Пригубив рюмку вина, хозяин говорит:

– Вы поймите, как тяжело уходить с земли, где испокон жили и работали Пьеррони, и отдать ее какому­-то парижскому воротиле. И куда я подамся? К городской жизни мы не приспособлены. Может быть, все-­таки остаться и помереть здесь?

Когда прощались, Пьеррони прямо из­за стола пошел в сад доканчивать начатое дело. Да, нелегко дается хлеб на Корсике». 

Франция в репортажах советского журналиста становилась все более многоликой. Но мятежная душа Юрия требовала поступка. Своим друзьям он недаром говорил: «У каждого из нас должна быть своя Испания, своя Гренада. Фронт проходит везде». Своим фронтом он выбрал тогда воюющее Конго. В одну из командировок Пономарев попадает в район Квилу, один из самых опасных. «Здесь давно враждовали две местные секты. Сторонники одной из них – мпеве – проповедовали, что в день получения независимости из могил встанут все черные, убитые белыми, а потому сектанты каждый день подметали дорогу, что ведет к кладбищу, и готовились уничтожать бледнолицых чужаков. В мятежные районы направляются войска. Численность партизан доходит до ста тысяч человек. Меня познакомили с «Приказом партизану», который часто находили у пленных повстанцев. Текст, в частности, содержит такие предписания: уважайте всех людей, даже нехороших; надо покупать честно, не воровать; если одолжил, отдай; оплати то, что разрушил или сломал; не бей и не оскорбляй; не наноси ущерба полям; уважай женщин; не будь жестоким с пленными». Западные журналисты часто пишут о партизанах как о бандитах, но эти люди были патриотами, которые боролись как могли за народ и за свою правду против нищеты». 

Юрий Пономарев трудно добывал правду о людях, стремясь взвесить их поступки на весах опыта и совести. Вот еще фрагмент из его репортажа: «Я отстал от кортежа и пошел пешком через бывшую мятежную деревню. Далеко отстоящие недавно построенные хижины. Редко увидишь курицу. Совершенно нет «приусадебных участков». Какая нищета! Тут особенно ясно видишь, что если восстание и подавлено, то внутренние причины, которые его вызвали, остаются».

«В лесах Конго» стал последним очерком Юрия Пономарева. При исполнении служебных обязанностей… Да, всегда обходившийся без водителя, он, корреспондент ТАСС в Демократической Республике Конго (Киншаса), в тот роковой день шестьдесят девятого ехал за новым материа­лом. Почему-­то на полном ходу лопнула полуось одного из задних колес. Катастрофа не дала ни одного шанса выжить. Ни одно­го.  

Автор: Кира Кочеткова
1084

Возврат к списку

В Твери чествовали работников сельского хозяйства
Рачительные хозяева, упорные и терпеливые труженики, наши кормильцы – это все про них. Сегодня в тверском ДК «Пролетарка» чествовали работников сельского хозяйства, пищевой и перерабатывающей промышленности.
17.11.201719:48
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 31 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 1 2 3
Новости из районов
Предложить новость