26 Апреля 2017
$55.85
60.79
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
История14.03.2013

Так лети с приветом жарким

Фотограф: Архив "ТЖ"

Считается, что чужие письма читать нельзя. Но эти весточки Великой Отечественной уже принадлежат истории

Счастливая мысль обнародовать свою уникальную коллекцию пришла к потомственному жителю Твери Александру Семенову. Свой альбом в трех частях он так и назвал «Письма, опаленные войной». 

Издательской деятельностью Александр Николаевич успешно занимается уже несколько лет. Начинал с альбома «Корчева на старых открытках», изданного в 2003 году. Хорошо сохранившиеся старинные открытки нашей «маленькой Атлантиды» поведали о красоте и самобытности города, чье название звучит во многих рукописях. А потом был известный многим «Бабушкин альбом», собравший старинные открытки Твери. Его можно рассматривать часами, переносясь то назад, то вперед по времени, замечая драгоценные детали городского устройства.

Еще об одной книге, которая вынашивалась в сердце издателя, хочется сказать особо. Это «Великая война в переписке одной семьи 1941 – 1944 гг.». Вероятно, она послужила прообразом будущего альбома. Материал для книги искать было не надо. Вся корреспонденция фронтовой поры бережно хранилась в семье Семеновых. Это личный архив автора, имеющего глубокие тверские корни. Детство Александра Семенова прошло на улице Инструкторской, которой сегодня уже нет. Крепкий уютный дом был возведен еще при прапрадедушке, потомственном дворянине (сейчас от улицы и дома в самом центре города осталась только столетняя лиственница).

В книге опубликованы письма троих сыновей бабушки Александра Николаевича, один из которых его отец – Николай Александрович Семенов. Именно ему, младшему, выпадет счастье израненному вернуться с войны и дать жизнь своему потомству. Двоих других сыновей мать не дождется.

Не год и не два собирал издатель коллекцию фронтовых писем. Некоторые ему дарили, приносили из брошенных подвалов, что­-то приходилось покупать. В этой коллекции сотни почерков и адресов. Кстати, удивление вызывает качество чернил и карандашей, простых и химических. Послания прекрасно читаются спустя столько лет, а ведь многие из них писались в дороге, на привале, в блиндаже, условиях, далеких от всякого комфорта. Поражают и сами почерки, весьма внятные и даже красивые, среди них мало таких, про которые говорят: «каракули» или «как курица лапой». Наверное, уроки чистописания делали свое дело. Но это частности.

Когда держишь в руках альбом, к тому же напечатанный в домашней типографии, понимаешь всю его уникальность. Фронтовые открытки вылетали миллионными тиражами, но то, что писалось на них, было абсолютно неповторимо, существовало и до сих пор существует только в единственном экземпляре. Это почти неуловимая правда о войне, вернее, ее крупицы, которые мы никогда не найдем в серьезных исторических трудах. В таких своеобразных документах войны совсем мало событийности, зато много любви, тревоги, надежды, всех тех чувств, которыми была переполнена в решающие годы народная душа огромной страны. А если еще читать между строк? Например: «Здесь будем сходить – что дальше будет – не знаю. Желаю счастья, Шура». После каждого слова ощущаешь словно провал, полную неизвестность. И хотя место на открытке еще оставалось, видимо, не было времени его заполнять. Когда в тылу получали от воина совсем короткое сообщение, самой главной радостью было то, что он жив и здоров. По крайней мере, на момент написания весточки.

А у писем военного времени был неблизкий путь с несколькими «перевалками». Вот как они добирались на фронт из тыла: сначала попадали в обычный отдел связи, потом – в тыловой военно­сортировочный пункт и оттуда на фронтовой почтовый пункт. Затем на военно-­почтовую базу армии, далее – в дивизию, полк, батальон. 

Все письма военной поры просматривала военная цензура. Черной краской вымарывались любые сведения, представляющие интерес для врага. Правда, в коллекции Александра Семенова таких совсем немного. В тылу и на фронте людям еще объясняли, что не стоит в письмах расстраивать своих близких. Бойцу нужно идти в бой, труженику тыла – на завод. Их душа не должна чернеть от горя. Может быть, поэтому в опубликованных письмах почти нет описания перенесенных страданий. И даже из госпиталя после серьезного ранения солдат пишет своей маме сдержанно и лаконично, боясь ее расстроить.

Открытая корреспонденция военно-­полевой поч­ты была четырех видов, сообщается в предисловии к альбому. Это два вида поч­товых открыток, затем так называемые «секретки», где исписанный бланк, часто с рисунком, сгибался пополам, и, наконец, письма­-треугольники, которые изготавливались из обычного тетрадного листа бумаги. Что боялись получать, так это запечатанные конверты. В них приходили «похоронки».

Вот письмо, которое отец пишет с фронта своему сыну 3 сентября 1943 года, может быть, подспудно понимая, как важна именно для него, растущего, эта весточка: 

«Здравствуй, мой дорогой сын! Спешу тебе сообщить, что я пишу тебе письмо в тот момент, когда наши бомбардировщики через нас летают и бомбят остатки группировки Таганрога. А ночью наши ребята варили картофель, и на нас налетели наши кукурузники и начали бросать ракеты, чтобы рассмотреть, кто это. Ген, я тебя прошу, не ходи ты один на море купаться, а то можешь утонуть, а я приеду, а моего сына Гены не будет. Что я буду делать? И маму ты слушайся. А сейчас идет артиллерийская канонада, чтобы фрицев выбить из окопов. Твой папа Миша».

Эпистолярная поэзия того времени была зара­зительна. Некоторые четверостишия расходились по всей стране. Иногда в окопе их переписывал сразу целый взвод:

Вдалеке я часто
 вспоминаю
Голубую кофточку 
с каймой.
Я к тебе вернусь, 
моя родная,
В тихий вечер будущей 
весной.

На открытке дата: 31 мая 1943 года, Победу тогда мы уже торопили. 

Еще один отрывок из фронтового письма: «Все, что я могу написать членораздельно: жив, здоров, невредим, двигаюсь на Запад, измотан, конечно, здорово, но видел и участвовал во всем, и Победа уже близка. Гриша».

Среди писем, опаленных войной, в альбоме есть и те, что на первый взгляд кажутся сугубо мирными. Темы: цены, радикулит, чей­то неудавшийся роман. Война войной, но жизнь продолжалась со всеми ее обывательскими мелочами. И это тоже подлинные документы времени. В альбоме все – правда. Коллекционер не систематизировал почту по темам. Главный критерий был – чтобы различался текст. И этот «сумбур» посланий из самой жизни тех лет просто ошеломляет.

Без сомнения, с годами этот альбом будет иметь все большую цену. Ведь наступит такое время, когда не у кого будет спросить, как все было на самом деле. А письма – они всегда будут живыми. В век различных фальсификаций в них ничего не убавить и не прибавить. Сегодня, когда исчезает сам жанр письма, это вслед за поэтом сознаешь особенно отчетливо: 

Мы разучились письма 
создавать,
Замолкли их чарующие 
звуки,
И том последний будет 
тосковать
Без этой удивительной 
науки.

Как хорошо, что Александр Семенов не просто собрал фронтовые письма, но и издал этот замечательный альбом в трех частях. Другое дело, что в домашней типографии его тираж может быть только мизерным. Этому бы уникальному альбому да на простор наших полиграфических мощностей! 

Автор: Татьяна Маркова
147

Возврат к списку

Цвета нашей Победы
Мальчишек друг от друга отличить не так просто. Близнецы-погодки Ваня и Кирилл Петровы одеты в одинаковые куртки. У каждого в руке зажата двухцветная георгиевская ленточка – символ мужества и стойкости советских солдат. «Сейчас, минуту постойте, я вам их прикреплю», – говорит внукам бабушка Мария Петровна, дочь пропавшего без вести красноармейца.
24.04.201722:48
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 31 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию