28 Июля 2017
$59.41
69.64
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
История14.03.2013

И был сослан в Тверь

Фотограф: Архив "ТЖ"

Александр Эртель: «Здесь выяснилось многое несостоятельное в моих прежних воззрениях»

Продолжение. Начало в №№ 12, 17, 22, 28, 33, 37

Сегодня имя Александра Эртеля известно лишь знатокам литературы. Согласитесь, трудно оказаться на первых позициях, когда есть такие бессмертные имена, как Толстой и Тургенев, Достоевский и Салтыков-Щедрин, Чехов и Бунин, Короленко и Горький. Хотя некогда книги Эртеля вызывали у читателей интерес не меньший, чем творения тех, кого мы сегодня называем классиками русской литературы. Да и сами они не исключали его из своего числа. Так, Чехов писал из Мелихова Суворину: «Все забываю написать: прочтите в декабрьской «Русской мысли» рассказ Эртеля «Духовидцы». Есть поэзия и что-то страшное в старинно-сказочном вкусе. Это одна из главных московских новостей». Когда Льва Толстого попросили написать предисловие к главному роману Эртеля «Гарденины», он пишет, что «рад был перечесть этот роман. Несмотря на нездоровье и занятия, начал читать эту книгу и не мог оторваться, пока не прочел всю и не перечел несколько мест по нескольку раз… Главное достоинство… этого романа есть удивительный по верности, красоте, разнообразию и силе народный язык. Такого языка не найдешь ни у старинных, ни у новых писателей. Мало того, что народный язык его верен, силен, красив, он бесконечно разнообразен». Большую часть этой книги, которая произвела столь весомое впечатление на Льва Толстого, Александр Эртель написал в Твери. В наш город писатель прибыл не по своей воле. За связь с кружками народников он оказался под гласным надзором полиции. Местом его жительства стала столица Тверской губернии. 

Как потомок наполеоновского солдата стал народником

Кто знает, появился бы в русской литературе такой писатель, как Александр Эртель, если бы не Отечественная война 1812 года. Среди тех, кто шел под знаменами Наполеона, был и выходец из берлинской бюргерской семьи семнадцатилетний Людвиг Эртель. Вернуться домой ему было уже не суждено. Эртель под Смоленском был взят в плен. Затем один из русских офицеров увез его в свою воронежскую деревню. Так Людвиг Эртель и остался в стране, которую некогда хотел завоевать. У него здесь даже появилось дело, которое он передал затем сыну и внуку. Этим внуком, кстати, и был писатель Александр Эртель. На протяжении многих лет представители этой семьи управляли в господских имениях Воронежской и Тамбовской губерний. 

Будущий писатель родился в Воронежской губернии. Детство его прошло в Александровке в имении помещика Савельева, которым управлял его отец. С юных лет Александру пришлось близко общаться с мужиками, следить за тем, как они выполняют свою работу, что зачастую заставляло его проникаться их интересами. А в скором времени Александр становится конторщиком в имении крупного помещика Охотникова в Тамбовской губернии. Систематического образования получить не удалось. На помощь пришли книги. В одном из писем он подробно рассказал о своем развитии: «Для меня книги были и низшим, и средним, и высшим учебным заведением...» В зрелые годы, став уже известным писателем, Эртель восхищал современников гуманитарным энциклопедическим образованием. Недаром Антон Павлович Чехов предлагал его кандидатуру в почетные академики. И первый брак писателя был именно таким, «книжным». Эртель женился на дочери богатого купца и книгочея­библиофила Федотова, которая хотела возвысить до себя малообразованного юношу, воспитать его. Здесь было больше выдуманных чувств, чем настоящих. В скором времени Александр Эртель, который к тому времени уже приобщился к литературному труду, переехал в столицу. Здесь он стал заведовать народнической библиотекой. Это был 1878 год. Александр Второй стремился дать России конституцию, а народовольцы делали все, чтобы убить царя. Библиотека, в которой работал Эртель, стала их своеобразной штаб­-квартирой. Здесь же собирались многие прогрессивные литераторы. Эртель знакомится с Германом Лопатиным и другими революционерами, сближается с писателями Гаршиным, Златовратским, Кривенко, Наумовым. Естественно, им не могла не заинтересоваться и полиция. Вскоре после убийства Александра 
Второго Александр Эртель оказался в казематах Петропавловской крепости. В 1884 году следует новый арест. У Эртеля начинается чахотка, что и спасло его от дальнейшего заточения. Местом административной ссылки стала Тверь. 

Скучать здесь некогда

В марте 1886 года полицмейстер докладывает  тверскому губернатору: «Елецкий исправник сообщил мне, что по высочайшему повелению, последовавшему в 22 день января месяца сего года, разрешено дело административным порядком о воронежском мещанине Александре Эртель, обвиняемом в государственном преступлении, и названный Эртель подчинен гласному надзору сроком на 2 года». 

Надо сказать, что Эртель место своей ссылки, как это некогда было с Федором Михайловичем Достоевским, не возненавидел. Хотя столкнулся в Твери и со слежкой, и с обысками, и с допросами хозяев его дома, дворника и соседей. Город Тверь был в ту пору заметным на карте Российской империи. Здесь находилось либеральное земство, которое было известно по всей стране. В этом городе свою ссылку отбывали многие революционеры и народники. Тверские жандармы докладывают о связи Эртеля с такими представителями тверского земства, как братья Петрункевич, Павел Бакунин, а также поднадзорными народниками Лесевичем, Нордштейном, 
Девелем, Недзяковским, Рождественской. К ним можно было добавить и Николая Ге, сына известного художника, который также находился в Твери в ссылке. Так что времени для скуки практически не было. «В Твери, – пишет Эртель своему другу Черткову, – я познакомился и сошелся близко с Павлом Александровичем Бакуниным и затем как­то очень быстро с Николаем Николаевичем Ге (сыном)… В спорах Ге со мной, с Матчетом, жившим в то время в Твери, с Бакуниным и с Петрункевичами выяснились передо мной многие стороны в мыслях Л. Толстого, выяснилось многое несостоятельное в моих прежних воззрениях, и, наоборот, выяснилось кое­-что несостоятельное и произвольное в мыслях Л.Н. Толстого и его горячего сторонника Н.Н. Ге. Одним словом, тверская жизнь первых двух зим дала мне возможность утвердить мое мировоззрение на гораздо более широких основаниях, чем прежде, и найти смысл в этой кажущейся сумятице жизни». К тому времени Александр Эртель был уже лично знаком с Львом Толстым. Как раз в это время в одном из писем к Короленко мы находим такие строки: «Не буду отрицать того, что многое в мыслях Л.Н. Толстого представляется мне верным и глубоким до поразительности, но я расхожусь с ним в его отношениях к общественности, к учреждениям, к средствам борьбы со злом».

Чаще всего Александр Эртель собирался с товарищами на Секретарской улице, ныне это улица Крылова, где жил в ту пору Павел Бакунин. Споры, которые там шли, Александр Эртель вспоминал затем долгие годы. А когда срок ссылки закончился, в Тверь еще долго шли письма к его друзьям, особенно к Павлу Бакунину. 

Главный роман жизни

А кроме споров о том, куда дальше должна идти Россия, была и литературная работа. В Твери Александр Эртель пишет ряд очерков «Из деревни», которые он разместил в журнале «Русские ведомости». В журнале «Русская мысль» появилась повесть «Две пары», также написанная в Твери. Однако главным литературным трудом того времени был самый знаменитый роман Эртеля «Гарденины, их дворня, приверженцы и враги». Ради того чтобы окончить этот роман, Александр Эртель даже задержался в Твери на год после того, как срок ссылки закончился. 

В романе «Гарденины» Эртель рассказывает о том, как жила Россия после отмены крепостного права. 

«Весь замысел романа в том и состоит, – писал он из Твери своему другу Черткову, – чтобы показать подводное течение новых мыслей и новых понятий, воспрянувших и забродивших в нашей глуши после великой реформы (разумею освобождение крестьян), мыслей и понятий хороших и дурных. Замысел романа – как эти новые, и хорошие, и дурные, мысли возрастали и брали соки из старой, дореформенной, униженной и развращенной крепостничеством почвы…» Прочитав роман «Гарденины», Лев Толстой записал в своем дневнике: «Прекрасно, широко, верно, благородно». И есть все основания полагать, что многое из написанного в романе есть следствие тех разговоров, споров, которые вел Александр Эртель в Твери. 

И похоронили рядом с могилой Чехова

После того как роман «Гарденины» был окончен, Эртель покинул Тверь и отправился в родные воронежские края. Здесь он занимался благотворительностью, открывал школы, боролся с голодом. От литературной работы практически отошел. Иван Бунин писал о нем в ту пору так: «Он теперь почти забыт, а для большинства совсем неизвес­тен. Удивительная была его жизнь, удивительно и это забвение. Кто забыл его друзей и современников – Гаршина, Успенского, Короленко, Чехова? А ведь, в общем, он был не меньше их, за исключением, конечно, Чехова, а в некоторых отношениях даже больше». Умер Александр Эртель в начале февраля 1908 года, когда ему было 52 года. Его похоронили в Новодевичьем монастыре рядом с могилой Антона Павловича Чехова. Когда Лев Толстой узнал о смерти Эртеля, то написал: «Он и всегда был мне симпатичен, а смерть еще приблизила меня к нему».  

Автор: Андрей УЛЬЯНОВ
54

Возврат к списку

Тверь готовится к зиме: в областной столице идет 10-й этап гидравлических испытаний
Еще месяц – и «жаркое» лето-2017 попрощается с нами. Наступит осень с ее холодами, дождями, желтыми листьями и отопительным сезоном. Как идет подготовка к нему в Твери? 
28.07.201719:38
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31 1 2 3 4 5 6
Новости из районов
Предложить новость