21 Июля 2017
$59.08
68
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
История07.02.2013

Сердце билось, как пришибленная птица

Фотограф: Архив "ТЖ"

Дневник солдата Первой мировой войны Александра Субботина из деревни Колки Горицкой волости Тверской губернии

 Что испытывает краевед, когда ему в руки попадает дневник солдата, причем той войны, о которой мы до сих пор так мало знаем, – Первой мировой? Надо думать, потрясение и счастье. Наверное, именно такое чувство нахлынуло на Владимира Бурдина, когда несколько лет назад мастерица и любительница старины из Горицкого дома ремесел Нина Кружальская передала ему бесценные записи Александра Субботина. Она знала, в какие руки их отдает. Владимир Бурдин родился на кимрской земле и после боевой службы на атомных субмаринах осел окончательно в деревне, где когда-то сделал первые шаги. Писатель, поэт, краевед не устает открывать историю своего края и восхищаться талантами земляков.


Но, получая тогда уникальный дневник, он еще не знал, какая удача ему выпадет вскоре. Найдется дальняя родня Александра Субботина, станет известно о его послевоенной судьбе и даже удастся заполучить фотографии старого солдата, правда, очень неважного качества. Так что решение издать дневник вместе с необходимыми комментариями возникло у него сразу. Понятно, что небольшая книжечка с военной картой и мосинской винтовкой на обложке вышла мизерным тиражом и в основном знакома только местным любознательным читателям. 

Открывается она его собственными стихами, посвященными солдатам Первой мировой:

За нас, за всех прошу у васпрощенья,
А в сердце боль оборванной струны.
Я верю, будет день благодаренья
Солдатам Первой мировой войны.

Почему мы так жадно читаем дневники очевидцев событий? Потому что при всех возможных умолчаниях в них есть та доля правды, которая нам очень нужна для понимания того, что было на самом деле. В этом смысле «окопная» правда солдатского дневника порой может дать больше, чем воспоминания полководца, написанные по следам войны в тиши кабинета. 

Когда читаешь Александра Субботина, то замечаешь не просто грамотный слог крестьянского сына, но и его литературное дарование. Это видно уже по первым строчкам дневника, которые дают картину прощания рекрутов со своей родней на станции Завидово 15 ноября 1911 года:

«Сердце грохотало в груди и билось, как пришибленная птица, словно хотелось ей улететь куда-то либо упасть вглубь. Ровно в три часа дня раздался последний звонок военного поезда, в это время я вышел на площадку вагона. И тут передо мной развернулась невзрачная картина.

Более сотни рекрутов толпились возле поезда, и все они были пьяны. Слышались песни, стоны, крики. Местами надтреснувшим голосом заливалась гармошка, в кружках были пляски. Кое-где провожавшие дядьки затаскивали пьяных в вагоны и бросали их на пол, словно негодную ветошь, потом шли за другими. Вот, наконец, посадка была окончена… замелькали фуражки, шапки, лица провожающих жен, матерей и других. Были все в слезах. А сколько было наилучших пожеланий счастливого пути! Но вряд ли их слышали те, к кому это относилось, все были пьяны, а некоторые уже спали».
Субботин попал служить в 1-й Уланский полк, расквартированный в Ржеве. Он подробно описывает первые впечатления от военной службы: нары, покрытые соломой, баня, знакомство с лошадьми:
«В четыре утра двадцатого числа я услышал первую утреннюю команду: «Пошли к коням». Долго я не мог привыкнуть к этой команде. Тяжелая тоска угнетала меня каждое утро. Но вот началась езда без стремян. Как тяжело было привыкнуть ко всему этому, болели ноги и сам ходил, как разбитый, но понемногу привыкал».

Интересно Субботин пишет о полковом докторе Юркевиче, который ежемесячно их осматривал. Уланы жаловались ему, что болят руки и ноги. Рецепт у доктора для всех был один: тряская лошадь, которая излечивает все хвори.

А дальше автор дневника рассказывает о маневрах и учениях, приближаясь к 17 июля 1914 года (по старому стилю), когда в полночь им объявили мобилизацию. На следующий день солдаты продавали свои вещи у казармы за одну шестую цены: «Всю ночь были слышны крики, песни, почти никто не спал. 19 июля нас погрузили на поезд и с криками «ура» понесся поезд на войну с немцами».

И вот 31 июля на границе с Восточной Пруссией состоялось первое боевое крещение их дивизии. Субботин вскользь пишет, что от огня немецкой артиллерии погибло много солдат и офицеров. Ему посчастливилось уцелеть. И уже более подробно он рассказывает о том, как они входили в город Марускен. Дневниковая запись о грабеже, в принципе, не удивляет, наши солдаты не были паиньками, тем более сразу после боя:

«Сломали ихние погреба, повытаскивали гармошки, принесли вина, и началось настоящее пированье. На столах появились гуси, утки, яйца, мясо и вино с яблоками. Но не успели еще попировать, как нас подняли по тревоге. Быстро поседлали лошадей, тут же пронеслась весть, как молния, что немецкая пехота идет на нас. Наша артиллерия встала на позицию, мы рассыпались цепью. По левому флангу по ползущим немцам мы дали залп из винтовок, но темнота помешала стрельбе. Немцы отошли назад. Скоро все успокоилось, а мы расседлали лошадей и снова стали пировать. После пира я расположился возле своего коня Гадальника и скоро заснул».

Коней уланы берегли, ведь от них зависела их жизнь. Строго спрашивало и начальство. Автор приводит случай, когда за гонку лошадей двум солдатам дали перед строем по пять розг. А если улан бил свою лошадь, то в наказание его на время спешивали.

Когда читаешь этот дневник, то невольно замечаешь, что Субботин говорит о вой-
не как об обыденности, где нужно постараться выжить. Эмоции сглаживаются, потому что реагировать на все происходящее остро, это значит испепелять себя еще живого. А то, что жизнь стоила на войне копейку или того меньше, известно:

«Весь день шли почти на галопе. Еще рано утром пришли к немецкой кирхе, около которой убили одного мужчину, который при виде русских солдат бросился бежать из дома по направлению к деревне. Я видел, как, по вероятности, его жена вышла из кирхи и скрестила руки, встала возле него. На глазах были слезы, но она не рыдала, только печально смотрела на проходивших солдат».
Но иногда для всего у него находилось только одно слово «ужас»:

«К обеду орудия заговорили с обеих сторон, и начался день ужаса. Сотни раненых повалили назад. На 35 верст по фронту расстояние было покрыто облаками пороха и пыли. Ружейная перестрелка слилась в непрерывный ужас. Начался сильный ужасный бой. Пьяные немцы шли целыми группами и все производили атаки».

Или картина, открывшаяся солдату 24 февраля 1915 года после взятия города Августово:

«В домах нашли наших тяжелораненых, голодных и с гниющими ранами. Среди них много лежало уже испорченных трупов. Их некому было вынести. У меня волосы встали, когда я видел ужас войны, и мне виделось ночью, что черный ангел с длинным мечом летал над трупами».

А потом было отступление наших войск из Германии. Что чувствовал в это время солдат, о чем он думал? Вот что пишет об этом Субботин:

«Я вышел ночью, было тихо, деревня была на самой границе Германии и России. Где-то далеко звучала музыка и слышны далекие песни. И это Германия. Она радовалась, что гонит своего врага вон из своей богатой и хорошо устроенной земли. Гонит дикаря русского, где правительство ничего не строило для своего солдата и рабочего, а только делало счастье другим, на стороне. А на нашей стороне было тихо, как в могиле, и зловещая тишина ничем не нарушалась. Так встретила своих солдат Россия».

Дневник обрывается 1 октября 1916 года. Нет, его хозяин был жив и даже не ранен. Кимрский краевед Владимир Бурдин проследил дальнейшую судьбу своего героя. После демобилизации из царской армии, где он верой и правдой прослужил семь лет, георгиевский кавалер, унтер-офицер Субботин вернулся в родную деревню Колково. А здесь уже и революция. Свои нерадостные мысли о крестьянском житье вчерашний воин выразил еще в одной своей записи:

«Нас едоков 11 человек, семья большая, хлеба не хватает. Брать в аренду землю – кулаком назовут. Придется продать дом, скот, купить старенькую избенку и держать одну корову. Разделимся? Чем больше работаешь, тем больше плати. Но плохо еще и то, что начнут считать кулаком, а за что – не понимаю. Сами работаем у людей все время. Нет, придется пережить год, два, а там ликвидировать все хозяйство. Работай все время, а есть нечего».

Александр Михайлович принимает решение уехать вместе с женой и сыном в Кувшиново. Но мирные годы пролетели быстро. На пороге снова была война с ненавистным врагом. Она отняла у старого солдата самое дорогое – единственного сына Алешу. 

Недолго суждено было прожить после Победы и его отцу, который оставил для нас подробности той Первой мировой войны, далекие от всякой героики. Александр Субботин вел дневник для себя, не рассчитывая, что он когда-нибудь попадет к читателю. Но это все-таки случилось. И мы хоть немного можем посмотреть на то время глазами очевидца.
Автор: Татьяна Маркова
28

Возврат к списку

Говорит и показывает: Тверская область в федеральных СМИ
Страна продолжает следить за событиями в тверском регионе. С 12 по 19 июля мы были интересны по следующим поводам…
19.07.201722:34
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31 1 2 3 4 5 6
Новости из районов
Предложить новость