09 Декабря 2016
$63.39
68.25
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Идем на сто28.11.2012

Они ушли, не долюбив

Фотограф: Архив "ТЖ"

В судьбу газеты вписаны навечно имена коллег, погибших в Великую Отечественную

 Нет такой юбилейной даты, чтобы мы не вспомнили о своих товарищах-журналистах, которые уходили дорогами войны и, прощаясь, говорили: «Я вернусь». Об одних удалось узнать больше, о других – меньше. И очень не хватает фотографий той поры.

Уже во вторник, 24 июня 1941 года, «Пролетарская правда» вышла к читателю со словами, которых он так ждал: «Наше дело правое – враг будет разбит, Победа будет за нами». Этот номер, как и все другие в ту пору, приходилось делать гораздо меньшими силами, чем еще несколько дней назад. Мужской состав редакции таял на глазах. В Кашине, куда вскоре после Кимр была эвакуирована газета, повестку на фронт получил и Борис Полевой.

Сегодня в ноги хочется поклониться журналисту нашей газеты Николаю Балакину. Его уже нет в живых, но те воспоминания, которые он оставил, хоть в какой­-то мере воссоздают портреты наших погибших коллег. О редакторе же «Пролетарской правды» середины тридцатых годов Семене Голосовском нам рассказала его жена Валентина. Ей очень хотелось, чтобы в его столетний юбилей к мемориальной доске в редакции были положены цветы. Что, конечно, было исполнено в 2003 году. 

Мы уже писали об этом замечательном человеке. На войну он ушел добровольцем. Получив тяжелое ранение, попал в плен, бежал, потом воевал в партизанском отряде. Погиб в сентябре 1942 года в Белоруссии. В одном из последних писем написал своему сыну: «Парень мой любимый, друг мой и товарищ золотой, Юрка мой хороший! Пройдет война, если я вернусь, будет у тебя крепкая и уверенная поддержка в жизни».

Сколько детей лишились тогда такой поддержки! Почти сорокалетним ушел на фронт и Михаил Дмитриев. Рос тверской парнишка в многодетной рабочей семье. В 14 лет убегал на Гражданскую войну. Учился на рабфаке. С потрепанной полевой сумкой всегда был готов выехать в сельскую командировку. Его дочь Нина вспоминала: «Я была маленькая, но хорошо помню, как папу отправляли на фронт. Шли мы на сборный пункт, он около «Резинки», где сейчас комбинат «Искож». Навстречу несколько плачущих девушек. Отец спросил: «В чем дело?» Они на кого­то пожаловались. И папа возмутился, побежал разбираться. Вернулся ко мне веселый. Справедливость была восстановлена».

На фронте Дмитриев сначала служил в кавалерии, а потом его взяли в армейскую газету. Свои материалы он часто привозил с передовой. Погиб журналист в конце 1941 года под Харьковом.

Фотокорреспондента Ивана Фролова в редакции любовно называли «птичкой». Такой он легкий был на подъем. До начала рабочего дня любил бродить по городу в поисках «изюминки». Погиб «птичка» при авианалете, когда ехал в редакционном поезде. Случилось это между станциями Ярыня и Крестцы в Новгородской области. Осколок бомбы пробил стену вагона и попал Ивану в голову. Свидетелем его гибели оказался поэт Степан Щипачев.

А вот ответственного секретаря Ивана Скворцова в редакции называли «матушкой родимой», потому что от него зависело прохождение материалов, да и размер гонорара. Человек он был доброжелательный, очень не любил опаздывать.

«В начале зимы, – пишет Балакин, – мы встретились с ним под Кашином. Областной центр был оккупирован немецкими войсками. Наша газета выходила в этом районном центре. Я ехал в командировку по заданию редакции. Скворцов в шинели с вещмешком за плечами направлялся в воинскую часть. Впрочем, «ехали» – это условно, транспорта не было, и мы топали пешком. На каком­-то полустанке расстались, и он, как всегда спокойно, сказал: «До свидания, Коля, еще увидимся…»

Как погиб Иван Скворцов, неизвестно. Нет никаких подробностей и о гибели заместителей редактора Тимофея Губанова и Андрея Гвоздева. А о Дмитрии Баранове известно лишь то, что он руководил в редакции партийным отделом. На фронте служил батальонным комиссаром. 

К сожалению, не удалось ничего узнать о погибших литсотрудниках Александре Певзнере и И.А. Травникове (пока известны лишь его инициалы).

А каких слов заслуживают мужественные люди, которые с риском для собственной жизни распространяли нашу газету на оккупированной территории! Ее специальный выпуск был налажен с 15 июля 1942 года. Руководил им талантливый публицист Александр Овечкин. Газета делалась в Торопце при свете коптилки, сооруженной из гильзы артиллерийского снаряда. Каждый номер выходил с призывом: «Смерть немецким оккупантам!» В нем рассказывалось о зверствах фашистов. В коллективном письме колхозники сельхозартели «Просвет жизни» сообщали, что однажды в деревню въехала легковая машина. Вышли из нее три гитлеровских офицера и направились в дом колхозницы, матери троих детей, жены красноармейца. Послышались выстрелы. Вся семья была убита. Рядом лежал соседский парень Володя Феоктистов. И это только один страшный факт из многих. 

Читателя предупреждали, чтобы он после прочтения передал эту газету своим соседям, родным и друзьям. Через линию фронта бесценный груз переносили партизаны – разведчики. С середины 1942 года до окончательного освобождения области удалось распространить в тылу врага 67 специальных выпусков «Пролетарской правды» общим тиражом 211 тысяч экземпляров. И каждой этой маленькой газетке, умещавшейся на груди, не было цены.

Сразу, как Калинин был освобожден от врага, к читателю снова стала поступать его любимая газета. В одном из номеров был напечатан очерк Бориса Полевого о том, что он увидел в родном городе через несколько часов после бегства немцев: «Может быть, это навсегда останется для меня самым тяжким впечатлением за всю жизнь. Наш город, красота Верхневолжья, лежал как мерт­вый. И, казалось, не найдется в мире такой живой воды, которая могла бы поставить его на ноги». В этом же очерке он рассказал о подвиге механика электросети, к сожалению, не называя его фамилии: «Оккупанты заперли его в неотапливаемом доме без пищи и воды. Он замерз и умер от голода, но не сказал врагу, где затоплены детали электрических машин. Этого человека оккупанты вешали уже мертвым». И еще одно подлинное свидетельство Бориса Полевого, которое потрясает и через много лет: «Одна из немецких машин разбилась о телеграфный столб. В ней были посылки немецких солдат, которые не успели отправить адресатам в Германию. Красноармейцы вынули содержимое одной из них и разложили на снегу. Это два поношенных детских костюмчика, выкраденных из чьего­-то комода, две пары поношенных женских галош, грязное мужское белье, кукла без ноги и две измятые серебряные ризы, содранные с каких­-то икон. Все это обер-­ефрейтор Курт Рухенау посылал своей матери в город Кельн на Кайзерштрассе, 14.

И вот лежат на снегу эти трофеи гитлеровского жулика. Красноармейцы, проходя мимо, брезгливо смотрят на них: сколько вору не воровать, а расплаты не миновать. Темнеет. Раскаты артиллерии доносятся все глуше. Линия боя отодвигается на Запад. А в городе уже начинает завязываться жизнь: связисты тянут провода, саперы расчищают улицы. Красное знамя вьется на ветру. После двухмесячного страшного кошмара жизнь в Калинине начинается снова».

Надо ли говорить о том, как жадно читатель воспринимал такие материалы. Жажда информации имела почти «хлебную» силу. Но насколько тяжело пришлось в те первые месяцы журналистам и типографским работникам, мало кто знает. Тот же Николай Балакин рассказывал, как впервые он переступил порог типографии промартели «Труд» на улице Степана Разина. Ему открылась безрадостная картина: «Кругом кавардак, допотопные печатные машины надо было восстанавливать. На полу валялся сбитый шрифт. Разыскали завхоза, он сказал, что нам повезло, хоть что­-то осталось. Немцы хотели использовать типографию в своих целях».

Сама редакция размещалась тогда во флигеле на улице Крас­ноармейской, 63 (потом улица «Правды»). У многих не было жилья, там же и ночевали.

«Большое радостное событие» – так называлась статья в нашей газете о полном осво­бож­дении области от врага (в ее довоенных границах). Она была опубликована 20 июля 1944 года. А 31 января 1945 года газета вышла с долгожданной шапкой: «Пламя войны бушует на немецкой земле». Этот номер поступил к читателю тиражом 48 тысяч 500 экземпляров. Еще одна радостная весть той поры: 30 апреля 1945 года в Калинине отменили затемнение и разрешили нормальное освещение улиц и зданий. И заголовки тех материалов уже стремились к мирной жизни: «В Бологовском районе не берегут лошадей», «Над чем работает институт льна», «Туфли для наших женщин». 

Приближалась победная вес­на. Но для многих семей тяжким грузом на сердце легла боль утрат. И в нашей газете еще долго погибших товарищей вспоминали те, кто знал их лично. Сегодня нам досталась память о них уже без многих подробностей. Но те драгоценные детали, что удалось сохранить, так и останутся в судьбе «Тверской Жизни».

Автор: Татьяна Маркова
25

Новости партнеров

Loading...

Возврат к списку

В Твери прошел городской молодежный марш-бросок «Москва за нами!»
Несмотря на снег и холодный пронизывающий ветер, они пришли сюда, чтобы отдать дань памяти тем, кто ровно 75 лет назад остановил фашистских оккупантов на подступах к столице нашей Родины и перешел в контрнаступление, изменившее ход Великой Отечественной войны.
07.12.201620:02
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию