07 Декабря 2016
$63.87
68.69
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Культура27.11.2012

Скрипка-пила

Фотограф: Ольга Моисеева

МТЮЗ сыграл в Твери спектакль по Чехову

Фестиваль, устроенный Тверским театром юного зрителя в честь своего 80-летия, завершился на прошлой неделе спектаклем Московского ТЮЗа в постановке Камы Гинкаса «Скрипка Ротшильда», удостоенным национальной премии «Золотая маска».

За этот спектакль зрители должны сказать ТЮЗу отдельное спасибо. И не только потому, что театр предоставил возможность увидеть работу своих московских коллег, отмеченную двумя «Золотыми масками» («Лучший спектакль большой формы» и «Лучший художник»). Но только лишь за то, что позволил встретиться с постановкой Камы Гинкаса, признанного мэтра оте­чественной театральной режиссуры. Мастер поставил «Скрипку Ротшильда» в 2004 году и завершил ею свою трилогию «Жизнь прекрасна. По Чехову», куда входят «Дама с собачкой» и «Черный монах». Глядя на оформление «Скрипки Ротшильда», созданное художником Сергеем Бархиным, который сцену сплошь уставил гробами, трудно поверить, что жизнь в самом деле прекрасна. Гробы как наглядная иллюстрация занятий главного героя Якова Бронзы и отражение его внутреннего мира стоят самые разные: маленькие, большие, выструганные из целого дерева, они напоминают даже дома своими острыми углами, похожими на крыши. Кажется, что и мебель в помещении суть гробы. Сам Бронза в исполнении Валерия Баринова, большой, грубый и неотесанный, также чем-то напоминает форму, которую он всю свою жизнь выпиливает и сколачивает, год от года черствея душой, но приобретая все большую силу в руках.

Спектакль начинается с неожиданного грохота – исполнители, а их, напомним, четверо, с шумом бросают на сцену доску, загорается свет, и начинается Чехов. Кама Гинкас не пишет инсценировку короткого чеховского рассказа, он берет его весь, целиком, для режиссера важно каждое слово, каждая реплика, каждая авторская ремарка.

Произнося текст, герои словно бы смотрят на себя со стороны и ведут рассказ о своей жизни от третьего лица. То есть если у Чехова написано: «Яков делал гробы хорошие, прочные. Для мужиков и мещан он делал их на свой рост и ни разу не ошибся, так как выше и крепче его не было людей нигде, даже в тюремном замке, хотя ему было уже семьдесят лет», – то герой Валерия Баринова так и говорит. Яков Бронза, семьдесят лет живший, ежедневно подсчитывая убытки, преображается за один день – от смерти жены Марфы до своей собственной. Речевая отстраненность в большей степени подчеркивает стремительную эволюцию персонажа, артикулирующего свои внутренние, потаенные и никогда прежде не проговариваемые вслух мысли. С проговариванием дело обстоит плохо: Яков не умеет говорить, любить, размышлять. Он умеет только строгать гробы и играть на скрипке, он умеет только злиться и может побить своего соседа по оркестру, еврея Ротшильда, только за то, что всякую мелодию он играет жалостливо.

Небольшой чеховский рассказ по воле режиссера артисты превращают в насыщенный полифоничный хор. Слова одного героя Кама Гинкас делит между персонажами, выделяя то одно слово, то другое, разрывая сложноподчиненное предложение и превращая союз «что» в вопрос. И вот уже несобственно прямая речь оборачивается диалогом. Когда Яков привозит заболевшую Марфу (Арина Нестерова) к фельдшеру Максиму Николаичу (Алексей Дубровский), разговор приобретает такой вид:

«Марфа. По выражению его лица Яков видел...

Яков. Что?..

Марфа. Что дело плохо и что уж никакими порошками не поможешь; для него теперь ясно было, что Марфа помрет очень скоро...

Фельдшер. Не сегодня...

Марфа. Завтра».

В спектакле много пауз, музыкальное оформление его можно назвать скупым, но мощные соносферные ремарки-действия компенсируют недостаток иных звуков – Яков со всей силы крушит расставленные кругом гробы, и они с грохотом падают, однажды даже чуть не погребя под собой своего создателя. Рядом с ним его хрупкая и забитая жена Марфа выглядит настолько хрупким и невинным созданием, что, глядя на них, невольно хочется плакать от жалости к ней и отчасти к нему тоже. Когда Валерий Баринов играет сцены с Игорем Ясуловичем, невольно хочется зажмуриться, чтобы не видеть, как Яков Бронза набрасывается на знающего себе цену гордого и несломленного Ротшильда, демонстрируя все худшие стороны бытового антисемитизма. Ротшильд запрыгивает от гробовщика на верстак, залезает на верхотуру домов-гробов, где играет на скрипке, роль которой исполняет в спектакле обыкновенная пила. Ее жалобные стоны, конечно, только усугубляют рефлексию Бронзы, в финале своей жизни вдруг понявшего, что в своей жизни он не только недолюбил, но и еще много чего не сделал. А только подсчитывал убытки. В финале герой задается вопросом: «Зачем на свете такой странный порядок, что жизнь, которая дается человеку только один раз, проходит без пользы?» Но, увидев скрипку-пилу, ему, тому, кто видел в смерти исключительную пользу, а теперь уже готовому умереть, становится жалко. Не только себя, но и ненавидимого прежде Ротшильда, которому он в конце концов завещает инструмент и с которым мирится. И в этом примирении тоже видится особенная человеческая высота, к каковой герой приходит на пороге смерти. 


Автор: Евгений Петренко
235

Новости партнеров

Loading...

Возврат к списку

Тверской государственный медицинский университет отметил 80-летие
Они встретились после долгой разлуки: юбилей – замечательный повод вспомнить о том, как поступили, учились, играли свадьбы, практиковали уже в статусе родителей, преподавали и лечили, лечили…
06.12.201609:33
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию