25 Июня 2017
$59.66
66.68
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Культура26.11.2012

Про чтение «Фауста»

Фотограф: Ольга Моисеева

В ТЮЗе поставили пьесу Гете

 Свое восьмидесятилетие Тверской театр юного зрителя отметил спектаклем «Фауст. Первый опыт». Трагедию, которую Гете писал всю свою жизнь, поставил режиссер Роман Феодори, уместив «Фауста воздушную громаду» (а известно, что пьеса писалась, «образуясь, как облако») в два с половиной часа.

Чтобы прочитать все произведение целиком, не прерываясь, понадобится потратить почти сутки. Кажется, двенадцать лет назад Петер Штайн ставил трагедию полностью, и это у него заняло 21 час, что в очередной раз только подтверждает масштаб сочинения. «Главный труд моей жизни завершен», – произнес Гете, написав последнюю фразу второй части. Эти слова писателя процитированы в программке к спектаклю, который к настоящему моменту стоит признать «главным трудом» театра.

Спектакль Романа Феодори имеет стандартную продолжительность, при этом ни целостности, ни монументальности текст Гете как будто бы не теряет, и смысловых потерь не ощущается. Несмотря на то, что пьесу пришлось значительным образом сократить, а также избавиться от персонажей, выписанных автором трагедии (например, брата Маргариты Валентина), но не вписывающихся в режиссерскую концепцию.

Когда накануне премьеры в декорациях к «Фаусту» проходили юбилейный вечер и капустник, придуманный и поставленный актрисой и режиссером ТЮЗа Галиной Сергеевой, было совершенно непонятно, каким образом артисты будут обживать столь неуютное пространство и что вообще значит черная коробка, выстроенная на сцене художником Даниилом Ахмедовым. Впрочем, удивляться здесь нечему: герои первой пьесы, поставленной режиссером в ТЮЗе, – «Тартюф» – тоже были помещены в не слишком радостные театральные интерьеры, а уж такой автор, как Гете, просто просился именно в черный квадрат, который «оживает» вдруг, в самые ответственные и важные моменты действия, заставляя зрителя вздрагивать.

На «Тартюфе» зрителям тоже порой приходилось вздрагивать, но сравнивать эти два спектакля категорически не стоит, хотя и очень хочется. Единственное, что их объединяет, кроме имен постановщика и исполнителей главных ролей, – это живое чувство театра и театральной формы. Оно особенно заметно в «Фаусте», в котором Роман Феодори, нарушая стереотипы, наперекор всем мнениям, делает акцент на театрализации (в сущностном понимании этой категории), так же как в свое время некоторые исследователи стремились к всеобщей текстуализации пространства. Мир, который режиссер придумывает с постмодернистским азартом, живет по законам искусства и подчиняется им безусловно. Поэтому премьера рассказывает в том числе и о природе творчества, не случайно, наверное, в программке говорится: «Спектакль сочинили и сыграли», а далее следует перечисление действующих лиц и исполнителей, которые «за эпизодом эпизод» «гонят действий ход».

Первый опыт прочтения «Фауста» начинается, минуя посвящение и пролог в театре, с пролога на небесах, во время которого Мефистофель по сговору с Богом замышляет испытать Фауста, не знающего радости и ищущего истину. Нет смысла пересказывать историю об ученом, которого по кругам жизни водит Мефистофель, – пьесу Гете, может быть, не все читали, но все имеют представление о том, о чем она: черт ставит эксперимент над человеком, чтобы доказать тщету его существования, Фауст соблазняет Гретхен и оставляет ее с ребенком на руках. Помнят все и фразу про мгновение, до того прекрасное, что его просят остановиться…

При всей известности сюжета новая работа Романа Феодори представляет зрителю совсем иную сценическую реальность, изобретательную и ни с чем на тверских подмостках не сравнимую. Режиссер ведет свой спектакль от лаконичного первого акта к зрелищному второму, при этом именно первый акт, когда на сцене находятся всего два героя – Фауст и Мефистофель, дает толчок для развития всей последующей истории, становится основой всего художественного высказывания. Режиссер в данном случае подобен архитектору, придумывающему замысловатое здание, в котором каждый кирпичик подогнан к другому так тесно, что возникает полное ощущение – это один огромный кирпич, камень, сдвинуть который едва ли под силу. Чтобы облегчить восприятие спектакля, постановщик вводит в текст ремарки, разъясняющие содержание сцен, которые будут потом разыграны артистами. В этом при желании можно усмотреть кинематографические аллюзии. Как и в сцене, в которой, прежде чем произнести свой первый длинный монолог, Фауст производит вскрытие трупа и дает зрителю первый повод вздрогнуть – отчаянно бросает на пол человеческие внутренности. Примерно так же начинается и «Фауст» Александра Сокурова. Да и прием, которым воспользовался Роман Феодори при распределении ролей, скорее всего больше разработан именно в кино.

Главным сюрпризом для зрителя станет, безусловно, то, что Фауст и Мефистофель «меняются телами» – Александр Романов сначала Фауст, а потом Мефистофель, а Андрей Иванов в завязке Мефистофель, затем же он Фауст. Это превращение происходит логично, с одной стороны, а с другой – эффект­
но. Мефистофель Иванова вглядывается в зеркало и не может понять, что же произошло. Противопоставления жизни и смерти поменялись местами, что вполне в духе старинного мифа, который Гете разработал в своей пьесе, а блуждания Фауста, сопровождаемого Мефистофелем, несут на себе черты карнавализации, о которой писал Бахтин. Фауст становится королем карнавала на шабаше, но он уже потерял свою королеву – Гретхен. С центральной героиней трагедии режиссер тоже поступил по­-своему. Эту роль исполняет не одна актриса, а четыре. Надежда Мороз – Гретхен-­Невинная, Наталья Бульканова – Гретхен­-Влюбленная, Елена Фомина – Гретхен­-Порочная, Дарья Астафьева – Гретхен­-Безумная. Однако не стоит думать, что появляются эти персонажи по очереди, по мере развертывания сюжета – нет, они все время вместе, они одно целое, несмотря на то, что представляют собой всего лишь «четвертинки» героини. То есть рисунок этой одной, но многогранной роли выстроен режиссером и исполнительницами так, что никаких сомнений в правоте именно такого решения не возникает, потому что артисты очень точно выдерживают стиль постановки.

Особенность ей придают и другие персонажи – ангелы в белом. Когда Фауст пытается отравиться, они поют «О приди ко мне, Спаситель» – католическую пресвятую Евхаристию 1693 года. С появлением Мефистофеля они облачаются в черное, вьются, лезут отовсюду, устраивают сумасшедшие пляски (режиссер по пластике Джон Шенгелия). В спектакле звучат фрагменты из «Фауста» Шарля Гуно. Живая музыка (концертмейстер Лидия Буланкина) переплетается с текстом Гете так же органично, как стихи переплетаются в ходе действия с прозой – Фауст и Мефистофель в какой-­то момент отходят от литературного канона. 

Кто из персонажей Александра Романова и Андрея Иванова – Мефистофель в теле Фауста или Фауст в теле Мефистофеля – более близок режиссеру, однозначно сказать нельзя, но порой кажется, что молодой Фауст и сам, без Мефистофеля, поймет, как он ошибался в своих заблуждениях. Но для этого нужно пережить и смерть Маргариты, и все то, что составляет вторую часть пьесы, и что осталось за пределами «Первого опыта» Тверского ТЮЗа.
Автор: Евгений Петренко
260

Возврат к списку

Сегодня столица Верхневолжья отмечает 882-й день рождения
Атмосфера большого праздника витает в воздухе с самого раннего утра. К полудню к городским площадкам, задействованным в торжествах, начали стекаться горожане и гости областной столицы. На Театральной площади развернулся фестиваль ретро-автомобилей и выставка «АвтоСТОП: 20 лет вместе».
24.06.201720:23
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
29 30 31 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 1 2
Новости из районов
Предложить новость