23 Ноября 2017
$59.01
69.4
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

К началу
Новости дня
Гордость земли Тверской 22.10.2012

Он носит в сердце память войны

Фотограф: Архив "ТЖ"

Отважный разведчик, ученый, педагог – и это все о Павле Федоровиче Анисимове

Осколок пробил ему грудь в самом первом большом бою, и так уж вышло, что его не нашли госпитальные доктора. Горячий и злой металл с той поры вроде успокоился и затих, как объяснили в 1969-­м уже не юному сержанту Пашке, а солидному ученому Павлу Федоровичу. А справа в груди залег другой осколок – в легком. Так они и живут вместе уже без малого 70 лет.

Советские юнкера

Глаза у ветерана все чаще отказывают — годы немалые, да и старое ранение дает о себе знать. В 1943 году доктор, который делал трепанацию черепа, так и предупредил: есть угроза зрению, нужно беречься. Сказал — и оба невесело посмеялись: ну как побережешься на войне? 

Нашу газету, которая у него на столе лежит аккуратной стопочкой, Анисимов читает с лупой. Но как только он прикроет глаза, картины той поры встают перед ним ясно и четко – во всем молодом буйстве красок. Зеленая трава, по которой они шли в наступление под Старой Руссой. И синее­-синее небо, обнимавшее его своей бездонной лазурью, а он лежал в крови, и не было уже сил затянуть бинты.

Он не знает, что тогда заставило его подняться и придало сил. Пригрезившиеся голоса родных, острое желание жить или сознание, что приказ никто не отменял и нужно идти вперед? До немецких ограждений он добрался, истекая кровью и уже смутно различая цель. И лишь тогда понял, что дошел сюда один. 

Павел Федорович пристально вглядывается в прошлое. Приказ — его надо было исполнять, даже если ты понимаешь, что шансов выжить не остается вовсе. Простая, суровая, высокая мудрость войны. Поколение, попавшее на фронт еще почти детьми, постигало ее очень быстро и, как правило, навсегда. Пусть даже в последующие годы они, как профессор Анисимов, вели жизнь абсолютно гражданскую и от армии далекую.

Родился Павел Федорович в Ивановской области, в деревне Середкино на самом берегу Волги. Потом семья много переезжала и, наконец, осела под Ярославлем. В Большом селе — так оно и называлось – Павел перед самой войной окончил семилетку и сюда же вернулся в 1946 году. Летом 41­-го ему было всего 16 – на фронт рано, а работать в самый раз. В любую погоду подростки шагали 5 километров — до торфопредприятия, и тогда Павел, конечно, не догадывался, что это прозвенел звоночек судьбы. 

Он успел отучиться на двухмесячных курсах снайперов, когда в декабре семнадцатилетним пацанам принесли повестки из райвоенкомата. Правда, ему было еще 16, но кто в то время обращал внимание на такие мелочи? В Новоград­Волынском военном пехотном училище, которое перевели в Ярославль в начале войны, Павел проучился 6 месяцев и уже ожидал отправки на фронт, когда их построили на плацу и объявили, что наши войска освобождают один населенный пункт за другим, а потому им можно не спешить: принято решение полугодовой курс заменить годичным. Курсанты тогда здорово разозлились: они уже настроились воевать и с нетерпением ждали лейтенантских погон! А еще их тогда очень удивило, как обратился к ним командующий Московским военным округом: советские юнкера! Юнкера по их понятиям были белыми, а они­-то — красные...

Так что вместо присяги и погон ребят ждала заготовка дров в лесу. А едва они успели вернуться, как их подняли по тревоге: боги войны опять посмеялись над людскими расчетами! Так и ушли они на фронт курсантами, и Павел до конца войны нес свою ратную службу в сержантских погонах. Эшелон шел к Старой Руссе по тверской земле, и, соскочив на перрон, чтобы купить у бабульки кулечек голубики, Павел ступил на нее впервые. Ох, и хороша же была та ягода! 

На берегах Ловати, под Старой Руссой, которую никак не удавалось отбить у немцев, стояли два ярославских и два московских училища. Лето было в зените, воздух звенел от зноя, и легкие стрекозы носились над синей водой. Сочные, поспевшие травы поднялись по пояс, и от густого хмельного их духа сладко кружилась голова. На высоком взгорке – усадьба совхоза «Пено» – укрепились немцы, а по болотистой почве туда не подойти ни танкам, ни тяжелой артиллерии. А взять ее нужно непременно — пусть и без артподготовки и практически без поддержки с воздуха — почитай, с одними автоматами... 

Для многих советских юнкеров это лето стало последним. Как и те — белые — юнкера, что поднимались в штыковую в первой германской, они навеки остались молодыми. И там, где нет ни белых, ни красных, может быть, вместе гоняют в мяч и беспечно носятся по зеленой траве, как и полагается в их годы...

Миссия невыполнима – исполняйте!

Оба свои осколка Павел «поймал» именно там. И пулю в голову — тоже. Пробив каску и кость, та вышла сама. Он хорошо помнит то утро — проснулся часов в шесть, потому что вдруг грянула музыка — немцы на своей стороне пластинки крутили. Наши – «Вдоль по улице», «И кто его знает». Такой вот был концерт. А как музыка смолкла, грянули залпы. 

Он был командиром отделения в роте автоматчиков, а это резерв командира полка, который всегда бросали в горячие точки — пробить оборону противника, закрыть брешь или прийти кому-­то на выручку. И пошли они в атаку — из низины к взгорью, а пули летели свинцовым ливнем. Сколько полегло, сколько отступило, он до сих пор не знает. Первый раз Павла словно колом ударило слева – и стало очень горячо в груди. Вскоре такой же кол задел его справа, он упал в траву и смотрел в небо, а потом поднялся и пошел. И ведь дошел же — исполнил приказ! 

Его спасло русло высохшего канала – длинная и глубокая канава тянулась в нашу сторону. Он с трудом полз по ней, а вокруг лежали раненые и мертвые. Добрался, полез на бруствер, и здесь его догнала пуля снайпера. Сначала, не поняв, он продолжал путь, а когда зачерпнул каской воды из лужи, чтобы напиться, то удивился, что она на глазах уходила из пробоины. 

Три тяжелых ранения – ох, и помотало его по госпиталям. На фронт вернулся в январе 44­-го – под Невель, в 52­-ю гвардейскую стрелковую дивизию 6­-й гвардейской армии. 

Лед на озере был перемолот свинцом. Роту автоматчиков послали выручать угодивший в окружение лыжный батальон, и перебираться на другой берег пришлось по тому самому ледяному крошеву. Он провалился в воду, но выручил маскхалат — раздулся пузырем и не дал утонуть. В обжигающе холодной воде они добрались до берега и там снова попали под обстрел. 

Лыжников они не нашли — видимо, те прорвались сами. Но вот автоматчики, день пролежавшие в овраге, над которым с двух сторон летали пули, оказались меж двух огней, а связи у них не было. Что ж, на войне порой попадали и под свой огонь... Павла опять ранило, но, к счастью, не так тяжело. А парня, к которому он потянулся прикурить, секунду спустя накрыло прямым попаданием. Так Анисимов еще раз прошел на волосок от смерти. Оправившись от раны, он получил назначение уже в 51­-ю гвардейскую стрелковую дивизию. Явился на так называемый «базар», где командиры набирали себе людей, и попросился в разведроту – туда брали лишь добровольцев. И в составе 52­-й отдельной гвардейской разведроты — звучит-­то как звонко! – воевал уже до Победы.

В поиск — так назывались походы за языком — ему доводилось уходить раз десять, порой далеко в тыл врага. Это были очень трудные задания. «Миссия невыполнима» – это, ей­богу, про их разведроту. В апреле 1944­-го они притащили очень ценного немца, и через пару недель на базе их роты даже проходили показательные учения. А в начале июня армия ушла в Белоруссию, где уже готовилась операция «Багратион».

В ночь на 22 июня 1944 года началась разведка боем. Оборона противника была прервана, и группе, в состав которой входил Павел, надлежало продвинуться в тыл, определяя дислокацию живой силы и техники. Нужны были и языки — уточнить нумерацию частей и систему огня. Они ходили по немецким тылам почти неделю, ежеминутно рискуя жизнью. Но выполнили задание! Так Павел Анисимов заработал свой первый орден — Славы третьей степени.

Второй орден Славы Павел Федорович получил за бои под городом Фишхаузеном — туда, под Кенигсберг, он попал уже в самом конце войны, после третьего своего тяжелого ранения. Но между двумя орденами Славы был поиск с переправой через озеро Дрисвяты. В первую ночь они переправлялись через озеро на понтоне, но были обнаружены и обстреляны. На вторую ночь все же высадились, но вновь попали под огонь. Раненый Веня Зайцев велел ребятам уходить, оставив Павлу автомат и гранаты. И он успел увидеть, как тот подорвал себя вместе с окружившими его немцами. 

Вы представляете, что это такое — пять километров в ледяной воде под огнем? Павел плыл, ухватившись за выкорчеванную корягу, как доплыл, не помнит сам. В этой переправе он потерял еще одного друга — Диму Потмянина, его подбили уже в воде. А на другой день в часть пришло сообщение о том, что Диме присвоено звание Героя Советского Союза за форсирование Западной Двины – парень не дожил всего один день, чтобы узнать об этой награде. Орденом Ленина и Золотой Звездой посмертно наградили и Веню Зайцева. 

Сколько уж лет прошло, а Павел Федорович видит их лица и повторяет: ребята, ребята... Может, поэтому он так понимает молодежь и ему так хорошо удается с ней работать, что какая­-то часть его души всегда остается с теми мальчишками – Веней, Димой и другими, давно погибшими, но не растворившимися в памяти, навечно поселившимися в сердце, как тот осколок?

А завтра проросло вчера 

Мы сидим с Павлом Федоровичем за чашкой чая, он перебирает старые фотографии. Последнее свое ранение он получил под Ригой — в очередном походе за языком один из бойцов подорвался на минном поле, и Анисимов с сапером поползли его искать — может, живой? Нашли – живого или мертвого, он так и не узнал. Просто потом был еще один взрыв — сапер ошибся во второй раз. Очнулся он уже у своих с перебинтованной головой. Когда спустя несколько дней повязку сняли и Павел увидел свое лицо, ему стало страшно.

Он перенес пять операций, но еще долго, завидев на дороге женщину, старался перейти на другую сторону. Понадобилось время, чтобы понять: следы ранения заметны, но ладный храбрый парень понравится девушкам и со шрамами. Так оно и вышло. 

Демобилизовался Анисимов в 1946 году. Работая военруком в школе, экстерном сдал экзамен за десятый класс и поступил в Москве в торфяной институт, где его вскоре избрали сначала комсомольским вожаком факультета, а затем и секретарем институтского комитета комсомола. Потом он возглавлял объединенный проф­ком преподавателей и студентов, был секретарем партбюро – в Коммунистическую партию он вступил на фронте, но сегодня убежден: КПРФ — это перевернутая страница нашей истории….

В 1958 году Павел Федорович защитил кандидатскую диссертацию. А вскоре было принято решение приблизить вузы к местам дислокации производств. У нас в области залежи торфа были очень велики. С небольшой группой сотрудников он приехал в Калинин создавать наш политехнический – на базе лесного и торфяного техникумов, так что стоял у самых истоков. Вместе с ним была и его Вера Михайловна – умница, блестящий специалист и прелестная женщина. Она участвовала в восстановлении Днепрогэса, строила Братскую ГЭС и другие крупные гидроэлектростанции, а здесь тридцать лет проработала с мужем в одном институте. Вместе они прожили в любви и согласии долгие­-долгие годы, и ее портрет всегда перед ним на его столе. Они воспитали двоих прекрасных сыновей, а сейчас в семье расцветают три очаровательные внучки. Две блестяще учатся в ТГТУ, а третья выбрала информационные технологии.

Павел Федорович помнит всех своих выпускников и многими гордится. Но больше всего – первым своим набором пробы 1958 года: из него вышли 17 кандидатов и три доктора наук. 

– Добротный выпуск, – говорит он. – Качественный!

В последующие годы Павел Федорович работал деканом механического факультета, а затем стал его почетным деканом – статус в вузовских кругах почти уникальный. Преподавательскую деятельность он продолжал до 2011 года, и самые озорные студенты старались не пропускать его лекции – не потому, что боялись гнева, а просто у Павла Федоровича всегда было интересно. Педагог и организатор – он убежден, что его призвание именно в воспитании молодых специалистов, и счастлив, что вовремя это понял. Его роль в формировании тверской инженерной школы исключительно велика. Во многом благодаря ему в политехническом институте, а затем в государственном техническом университете о нравственном, патриотическом воспитании молодых специалистов всегда заботились не меньше, чем об их профессиональной состоятельности.

Наград у Павла Федоровича очень много, и я назову лишь некоторые: уже в мирное время он был отмечен орденами Дружбы народов и Отечественной войны 1-­й степени, медалью «За трудовое отличие», ему присвоено звание почетного гражданина Твери.

Совет ветеранов университета он возглавляет и по сей день, и это одно из самых деятельных и боевитых ветеранских подразделений.

В феврале Павлу Федоровичу исполнилось 85, но отдыхать он не спешит – дел слишком много! Сейчас в университете готовится открытие обновленного музея – Анисимов когда­то занимался его созданием и сегодня, конечно, руководит процессом.

– Это будет совсем другой музей, с новой концепцией: там, где есть молодежь, музей должен быть обращен не в прошлое, а в будущее, – говорит он. И обещает, что очень скоро мы все увидим сами.

 

Автор: Лидия Гаджиева
55

Возврат к списку

Губернатор Игорь Руденя провел инспекционную поездку по Твери
Облик города – из чего он складывается? Детская площадка во дворе и брусчатка на центральной площади. Дорога к школе и пандус у поликлиники. Все это – штрихи к портрету нашего города.
22.11.201719:34
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 31 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 1 2 3
Новости из районов
Предложить новость