11 Декабря 2016
$63.3
67.21
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Гордость земли Тверской03.09.2012

Источник красоты без дна

Фотограф: Ольга Моисеева

Нечасто в нашей жизни происходят такие встречи, которые напитывают душевной радостью созидания

Едем к почетному гражданину города Торжка, профессору архитектуры, художнику и поэту Льву Андрееву в Василево. Позади санаторий «Митино» и музей деревянного зодчества. Неброский русский пейзаж плавно перетекает в уютную и тихую деревенскую улицу, в конце которой и стоит внешне ничем не выдающийся дом, разве что внимание сразу привлекают деревянные оконные рамы с переплетом под старину.

Наверное, известный в стране архитектор мог бы размахнуться здесь на внушительный особняк. Но тогда была бы нарушена очаровательная василевская гармония, пришлось бы доминировать над соседями. Для Льва Васильевича, который привык во всем ценить соразмерность и внутренний такт, это совершенно недопустимо.

И вот уже у калитки нас встречает его жена – Галина Михайловна, неутомимая хранительница семейного очага. Проходим мимо живописной лужайки, не занятой грядками. Вдоль забора протянулись кусты малины, рядом с крыльцом отлично себя чувствуют каштаны, выращенные из орехов. Здесь многое сделано руками хозяина, даже не верится, что дом когда­-то покупался «на дрова».

Уютная, теплая горница – в чуть приглушенных оранжевых тонах, которые идут от старых деревянных стен, занавесок и абажура над круглым столом. Пахнет жареными грибами, которые ранним утром уже успела собрать Галина Михайловна. В обнимку со своим пустым блокнотом усаживаюсь на старинный диван и вдруг понимаю, что куда-­то испарились все заготовленные вопросы. 

Глубоко вдохнув чувство Родины

Льву Васильевичу недавно исполнилось восемьдесят восемь. Надевая для снимка парадный китель, он невольно ощущает его тяжесть. Еще бы, столько фронтовых наград, одних орденов шесть, не считая медалей. Замечаю, что он чем­то похож на артиста Николая Черкасова. Как мы помним, кроме Александра Невского тот сыграл еще и Дон Кихота. А это особенный образ для любого архитектора, которого еще в институте готовят к неминуемым творческим разочарованиям. Таковы суровые законы бытия: далеко не каждому проекту суждено воплотиться в реальность. За свою жизнь Андрееву не раз приходилось ощущать себя таким одиноким рыцарем, защищающим великолепные творения старых зодчих. И все-­таки то, что удалось ему сделать для родного Торжка с командой своих учеников, сегодня осязаемо. Один проект охранных зон города с полным списком памятников архитектуры чего стоит, не говоря уже о реконструкции отдельных ансамб­лей и фрагментов городской среды. Несколько старинных зданий и храмов здесь стоят сегодня только потому, что в свое время их удалось спасти от взрыва. У славного древнего Торжка есть руководство на будущее, как не потеряться в современном градостроительстве и сохранить свое историческое лицо. 

А еще Торжок увековечен в бесценных акварелях Льва Васильевича, на которых его любимый город с окрестностями запечатлен во множестве ушедших подробностей. И это не просто картины­реставрации, где память играет роль холодного документалиста, а настоящие произведения искусства, написанные благодарным серд­цем.

Глядя на развешанные акварели, нетрудно представить счастливый уголок его детства на улице Ямской, которая потом стала носить имя Дзержинского. В своей книге «Этюды памяти» Андреев пишет: «Я рос в среде интеллигентных людей, получивших хорошее дореволюционное образование и воспитанных на основе христианской морали». Эту атмосферу культуры, честности, порядочности, доброжелательности дети действительно способны чувствовать с раннего возраста. Отец Василий Николаевич Андреев, потомственный новотор, преподавал в педагогическом училище русский и литературу, сам хорошо рисовал, любил музыку, увлекался столярным мастерством краснодеревщика. Мать Клавдия Арсеньевна была учительницей младших классов, тоже неплохо рисовала и любила петь. Все это родители постарались передать двоим своим сыновьям.

Лев Васильевич оценивает свое детство и даже раннюю юность как счастливое и спокойное время, несмотря на то, что в конце двадцатых годов уже закрывали частные лавочки, вскоре была введена карточная система, началось раскулачивание. Но под крылом крепкой семьи эта ломка и невзгоды огромной страны переносились легче, царствовало мудрое убеждение, что когда-­нибудь и это переживем.

Летом 1928 года отец за руку привел маленького Левушку в мужской Борисоглебский монастырь, уже год как закрытый, но еще охраняемый церковью. И с тех пор он до мельчайших подробностей помнит то былое великолепие самого узнаваемого архитектурного ансамбля Торжка, а еще – те краски, что тогда сияли. Пройдет немного времени, и монастырь отдадут под тюрьму, с Надвратной церкви сбросят большой колокол на переплавку, который своим весом пробьет перекрытия и своды дворового портика Святых ворот. И много еще бед случится здесь. Сегодня с большими трудами эта древнерусская святыня восстает для вечности.

Цепкая память художника позволяет Льву Васильевичу удивительно точно и зримо воспроизводить волнующие моменты своей жизни. И все это на фоне ушедшей эпохи, в деталях, о которых мы теперь не имеем понятия. И вот он, рубеж: мир – война, к которому торжокский паренек подошел почти в призывном возрасте. Последнее счастливое приключение – покупка в столице долгожданного велосипеда. Сдав его в багаж, 22 июня он отправился домой. В Калинине была пересадка на ржевский поезд. Здесь и настигла оглушительная весть, круто изменившая ход событий. 

«Торжок отомщен»

В родной город Льва Васильевича немцы не вошли, но бомбили его страшно. Одну из таких бомбежек 13 октяб­ря 1941 года он описывает в своей книге. Как со стороны Калинина нескончаемой колонной шли бомбардировщики тройками: «Когда они уже были близко ко мне, от головной тройки отделились точки – бомбы! Я счел, что инерцией их отнесет прямо на меня, и присел в окопчике поглубже. Но бомбы перелетели через реку, разрывы послышались со стороны вала, Кузнечных рядов и центра».

Уже потом на фронте, лежа в ровике, он научится во время бомбежки не закрывать глаза и даже грызть для успокоения нервов черный сухарь из сухого пайка. Ведь когда воочию видишь врага, который пикирует с неба, чувствуешь себя как­-то спокойнее.

Призывного возраста Анд­реев достиг на Урале в июне 1942 года. Там он вместе с семьей выживал во время эвакуации. От голода при росте 184 см весил всего 54 килограмма. Поэтому врачи в военкомате дали ему еще три месяца гражданской жизни – «на откорм». 

И вот закончены курсы радиотелеграфистов. В составе Уральского Добровольческого танкового корпуса Андреев попал в отдельный дивизион гвардейских минометов – «катюш». Задача радистов – корректировать их огонь. Ответственность огромная, ведь дивизионный залп (128 тяжелых мин, выпущенных в несколько секунд) нужно было положить точно. От этого нередко зависели исход боя и спасенные жизни бойцов. Навьюченные рацией и средствами наблюдения, они с напарником выдвигались на передовой наблюдательный пункт, который почти всегда был под обстрелом. Поэтому радисты, разведчики сами часто рисковали жизнью, находясь в пекле событий на линии огня. 

Боевое крещение Андреев принял 28 июля 1943 года под Орлом, на Курской битве. А закончил войну в победном Берлине. Между этими датами сотни километров фронтовых дорог, потери боевых друзей, три контузии. И вот заключительный аккорд: роспись на рейхстаге. 

Получилось так, что на нижней части стены расписаться не удалось. И тогда Андреев встал на плечи товарища и вывел цветным карандашом: «Торжок отомщен!» Внизу ребята обиделись: «Почему только Торжок?» И услышали в ответ: «Так мы же песню про это поем:

Батальон наш стоял в Бухаресте,
Бухарест неплохой городок,
Но скажу вам, братишки, 
по чести:
Мне милее родимый Торжок!»

Поющая лира судьбы

После войны гвардии сержант Андреев выбрал себе профессию, в которой строгая наука уже давно положена на музыку. Еще Николай Гоголь о ней сказал, что «архитектура – это застывшая музыка». Его любимого учителя Бориса Сергеевича Мезенцева в Московском архитектурном институте так и называли: «Шаляпин в архитектуре». Это широкое творческое начало Лев Васильевич очень ценил. И когда учился сам, и когда потом больше тридцати лет преподавал студентам, уже став профессором. Ему было что отдавать молодым. Он привозил их в Торжок слушать музыку улиц и храмов. Его ученики выбирали здесь темы своих диссертаций, привязанные к самым болевым точкам древнего града. У него была настоящая творческая лаборатория, где обретали плоть идеи по спасению старины.

О своем Торжке профессор может говорить бесконечно. Это счастье, считает он, что, несмотря на все потрясшие его беды, город сохранил древнее ядро и вал XIII века. Как о близком человеке Лев Васильевич рассказывает об архитекторе Илье Канищеве, который во времена Екатерины разработал генеральный план Торжка. Он служил руководством для застройщиков целых 150 лет! Благодаря ему появился единый городской ансамбль, в стиле которого гармонично уживались мотивы барокко, ампира и классицизма. Эту фигурную прелесть с карнизами, пилястрами, капителями имели даже мещанские домики. И сегодня ее «островки» еще радуют глаз, хотя и умоляют о бережной реставрации. 

Лев Васильевич особо подчеркивает, что архитектура Торжка соразмерна с пейзажем. Она не давит природу, а природа не довлеет над ней. Поэтому человек здесь не теряется и дышит легко. Эту благость ему всегда хотелось передать в своих картинах. Ведь сказано же: «Не камень, а пространство – материал архитектуры». 

Отзывы тех, кто побывал на его персональных выставках (их было четырнадцать), просто потрясающие. Да я и сама, рассматривая его воздушные акварели, ловлю себя на мысли, что хотела бы жить в одной из его картин – в маленьком розовом доме с уютным двориком и видом на Тверцу.

 – Но вы же дитя природы! – улыбается Лев Васильевич. – А вас загнали в каменный мешок. Так что ностальгия по такому пространству будет всегда.
В одном из своих стихо­
творений, которое называется «Кредо», он написал:

Природа – муза вдохновенья,
Источник красоты без дна,
Полны мечты ее творенья,
Нектар целебный – тишина.

В этом василевском нектаре тишины так радостно писались многие его картины и даже иконы (две обрели свою жизнь в храмах). А сейчас Анд­реев закончил труд своей жизни, вот­-вот выйдет второй том его воспоминаний. Конечно, профессору повезло, что рядом с ним его спутница, Галина Михайловна. Она тоже архитектор и художник. Их мысли и чувства созвучны, а это дорогого стоит. Андреевская порода продолжается в трех сыновьях, шести внуках и двух правнуках.

И сам Лев Васильевич продолжается в своих учениках. А их у него набирается под полтысячи. Самые верные едут к нему издалека по зову сердца. Так что солнечная веранда с большим столом пустует редко. Я тоже не могла не почувствовать притяжения этого человека, с такой мощной корневой основой. И очень жаль, что время нашего общения пролетело так быстро! 

Но настала пора прощаться. Лев Васильевич и Галина Михайловна стояли под молодыми каштанами и смотрели нам вслед. Будь благословенен этот дом и нектар тишины, в которой звучит жизненная симфония художника без пропущенных нот!

Все залито солнцем,
И буйствует пламя
Златого осеннего пира.
То лето уходит,
То праздник прощанья,
Природы поющая лира.
Здесь грусть и веселье,
Здесь нежность и блеск,
Накопленной радости
Огненный всплеск.
И солнце, все,
Что нам задолжало
В дни хмурого лета,
В осеннее утро
Вернуть пожелало
Прощальным приветом.

Лев Андреев



Автор: Татьяна Маркова
103

Новости партнеров

Loading...

Возврат к списку

В День Героев Отечества Игорь Руденя встретился с почетными жителями Верхневолжья
Сегодня, в День Героев Оте­чества, губернатор Игорь Руденя встретился с прославленными жителями нашей области. Сразу 10 выдающихся земляков собрались за одним столом. 
09.12.201622:06
Больше фоторепортажей
 
Этот уникальный проект наша газета и областная универсальная научная библиотека имени А.М. Горького проводят при поддержке Правительства Тверской области. 
22.10.201604:07
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1
Новости муниципалитетов
Письмо в редакцию