26 Июля 2017
$59.82
69.7
PDA-версия PDF-версия Аудиоверсия

Новости дня
Архив09.04.2010

Батальоны просят: не забудьте!

Мы не за славой гонимся и не за льготами, просто хочется справедливости

Я с Харьковщины.  Село стояло всего в двухстах километрах от города, но немцы добрались до нас  только в начале  июня 1942 года. Почти год мы без них прожили,  но война, конечно, ощущалась. Предприятия были эвакуированы, техника, тягловый скот – тоже. Так что не пахали и не сеяли, еще хорошо, что успели убрать урожай зерновых в 1941 году. Каждый выживал как мог – картошкой с огородиков, скотину держали.

Мы не за славой гонимся и не за льготами, просто хочется справедливости

Я с Харьковщины.  Село стояло всего в двухстах километрах от города, но немцы добрались до нас  только в начале  июня 1942 года. Почти год мы без них прожили,  но война, конечно, ощущалась. Предприятия были эвакуированы, техника, тягловый скот – тоже. Так что не пахали и не сеяли, еще хорошо, что успели убрать урожай зерновых в 1941 году. Каждый выживал как мог – картошкой с огородиков, скотину держали. Так долго  мы сравнительно вольготно жили еще и потому, что добраться до нас было непросто: дороги – в страшном сне не привидится, а мосты через реку разобрали перед приходом немцев.
 Но они все-таки пришли. И первое, что сделали, – организовали в поле лагерь и согнали туда всех мужиков и парней начиная с 1926 года рождения и старше. Я как раз с 1926 года, но ростом невысокий, худощавый, в общем, смотрелся в то время не на 16 лет, а на 15 – 14. Поэтому мать записала меня с 1927 года, что меня и спасло. В Германию односельчан отправили не сразу. И к охранникам лагеря потянулись матери с салом, яйцами, молоком – «выкупали» сыновей. Поначалу это действовало, но потом немцы сообразили, что, коль у населения есть продукты, их можно отобрать, никого не выпуская. И скоро забрали всех свиней, все, что у кого было. Правда, коров почему-то не тронули.
Весной 1943 года началось наше наступление. Немцы ушли без боя. На следующий день в село открыто вошли партизаны и стали формировать власть, вылавливать старост, полицаев, тех, кто сотрудничал с немцами. Тогда же был создан истребительный батальон из таких пацанов, как я. Мы охраняли улицы, учреждения, тюрьму, где содержались  арестованные, и  больницу, где были раненные при задержании  старосты и полицаи.
 После разгрома немцев под Воронежем работы прибавилось. Фашисты группами пробирались к своим, прятались по скирдам, сенным сараям. Мы помогали их вылавливать. Это были уже не вояки – оборванные, обмороженные, завшивленные. Итальянцев было даже немного жалко – им-то досталось в чужом пиру похмелье. Мы приводили их в  райисполком и сдавали. Но время было трудное, возиться с отправкой пленных было некогда. Бывало, их просто расстреливали над силосной ямой. Попадались и власовцы. Они знали, что их ждет, и сопротивлялись особенно жестоко.
Как-то пришло сообщение, что обнаружена большая группа немцев – человек 50–60. Был срочно сформирован отряд из мужчин постарше, нас, пацанов, не взяли. Но воевать не пришлось – немцы сдались без боя. У них было человек 7–8 власовцев, но гитлеровцы их сами разоружили, чтобы те не спровоцировали перестрелки.
 Скоро порядок был восстановлен, и истребительный батальон распустили. Кто ушел  в армию и отправился воевать, кто работал в колхозах. Военкомат организовал курсы саперов, и мы с друзьями освоили эту непростую военную профессию. И скоро пацаны пошли по полям и дорогам  обезвреживать мины. Необходимость такая была, потому что начинались сельхозработы, были случаи, когда подрывались люди и скот. Миноискатель на всех был один, так что в основном действовали щупами. Старшим в группе был дядя Гриша, человек военный, но раненый и контуженый, отправленный с фронта в тыл. С нами был очень строг, но зато никто в его группе не погиб, не остался калекой. Свое дело он знал досконально. Уже потом, став  взрослыми, мы поняли, как многим ему обязаны.
Когда наконец мы  мины «выпололи», нас отправили на восстановительные работы в Донбасс. В общем, в армию я попал только в октябре 1945 года, и служить мне довелось шесть лет вместо трех.
Не скрою, мне было обидно, когда ветеранов стали делить на ветеранов войны и тружеников тыла и меня с друзьями отнесли к последним. Верно, в списках военнослужащих в годы войны мы не значились. Но винтовки в руках держали и  немцев ловили. Только, к сожалению, подтвердить это не можем, поскольку  документов об истребительных батальонах, состоявших из пацанов, не сохранилось, как и документов о нашем участии в разминировании территории района. Кто объясняет это небрежностью и военной неразберихой, а кто говорит, что была дана команда  такие документы уничтожить, чтобы не было свидетельств, что к войне привлекали детей.
Но ведь такие батальоны наверняка были  не только у нас. Хотелось  бы узнать, есть ли примеры, когда участие в них приравнивалось к участию в военных действиях. Поймите нас правильно: не за славой гонимся и даже не за льготами, хоть они нелишние. Просто хочется, чтобы сегодня  в истории войны  больше не было белых пятен.
Автор: Василий РЕПКА
5

Возврат к списку

«Тверская Жизнь» узнала, как проводят лето дети
Лето диктует свои правила жизни. Хочется гулять по лесу, купаться, пить холодный квас, путешествовать, да и просто бездельничать. Поэтому именно в это время года люди берут отпуска, а у детей – каникулы. У взрослых, конечно, время отдыха пролетает гораздо быстрее.
26.07.201719:30
Больше фоторепортажей
В этом году только в столице Верхневолжья он собрал более 28 тысяч человек, а в целом в Тверской области в ряды полка влились более 79 тысяч наших земляков. Акция «Бессмертный полк» прошла в Твери третий раз подряд.
09.05.201719:02
Больше видео

Архив новостей
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
26 27 28 29 30 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
31 1 2 3 4 5 6
Новости из районов
Предложить новость